Глава 12
Я смотрел на дочь лекаря и не мог понять, как девушка могла стать такой. Нет, это не ожирение. Это… хм, непонятно.
На кровати лежала довольно стройная девушка с огромной, просто гигантской распухшей головой. Она моргала, с трудом смыкая веки.
— Папа, кто это? — еле слышно спросила она и потянулась к платку, лежащему неподалёку, но не смогла даже приподнять голову, поэтому вскоре сдалась и стыдливо опустила глаза.
— Софа, доченька, это господин Саша. Он из аптекарского рода, поэтому я попросил его о помощи.
— Из аптекарского рода? — удивилась она. — Но ведь…
— Ради тебя я готов-таки на всё, моя рыбонька, — прервал её Авраам Давидович и обратился ко мне. — Что скажете?
— Признаюсь честно, с таким ещё никогда не сталкивался, — я приблизился и нажал немного на висок девушки. Палец буквально провалился в мягкую плоть и осталась выемка.
— Похоже на сильнейший отёк, — продолжил я. — И как давно ваша Софа… такая? — не смог подобрать подходящего слова.
— Уже два месяца, — печально вздохнул лекарь и указал фотографию, висящую на стене.
С фотографии на нас смотрела симпатичная улыбчивая девушка с густой гривой рыжих волос и с крупными веснушками. Теперь же от гривы остались лишь редкие волосинки, а веснушки исчезли.
— Что случилось перед тем, как она изменилась? — спросил я.
— Ничего особенного. Всё как всегда, — пожал плечами Авраам Давидович. — Моя ненаглядная Софочка учится в женской гимназии. Вернее, училась. Мы вынуждены были взять академический отпуск. Вы же сами видите, не до учёбы ей сейчас.
— А у тебя есть предположения, на что у тебя такая реакция? — обратился я к Софе.
Та опасливо покосилась на отца, покраснела и еле слышно ответила.
— Я не знаю. Я ничего не делала.
— Ясно, — кивнул я и, повернувшись к лекарю, принялся обмахиваться рукой. — Душно тут у вас. Не могли бы вы принести мне стакан воды с тремя каплями лимонного сока.
— Конечно-конечно, сейчас же велю принести лимонной воды, — он торопливо двинулся к двери.
— Нет, накапайте мне сами, — с нажимом сказал я. — Иначе я покроюсь зудящими пятнами, и тогда мне точно будет не до вашей дочери.
— Ви шо, не доверяете моим верным людям? Ви думаете, что попали к врагам? — прищурился лекарь.
— Вы меня пригласили в этот дом и заинтересованы в моей помощи, поэтому доверяю только вам. Все знают, какие натянутые отношения между нашими родами. Вдруг кто-то из ваших людей захочет мне навредить, — вполголоса проговорил я и многозначительно посмотрел на него.
Авраам Давидович недовольно выпятил нижнюю губу и вышел из комнаты. Когда его шаги стихли, я опустился на кровать рядом с Софой и строго сказал:
— Давай, рассказывай.
— О чём? — её гигантские щёки вновь вспыхнули.
— Сама знаешь. Чтобы помочь, мне нужно знать, что ты натворила.
Девушка глубоко вздохнула и указала взглядом на ту самую фотографию на стене.
— Мне никогда не нравились мои веснушки. Я так завидовала тем, кому не приходится накладывать на лицо три слоя тонального крема, чтобы скрыть эти уродские пятна, — она подняла руку и дотронулась до своего лица. — За день до того, как я опухла, услышала от одной ученицы, что в городе объявилась женщина, которая умеет из манаросов делать различные лосьоны для лица. Я пошла к ней и купила лосьон от веснушек.
— А утром ты проснулась опухшая, — догадался я. — Хотя лосьон помог. Веснушек у тебя нет.
— Уж лучше веснушки, чем это. Я стала уродиной, — она печально вздохнула и с надеждой посмотрела на меня. — Вы сможете мне помочь?
— Попробую, но мне нужна твоя кровь. Всего капля, чтобы определить эфир того манароса. Судя по тому, что лучше тебе не стало, эфир до сих пор в твоём организме.
Девушка потянулась к прикроватной тумбочке, вытащила булавку и уколола палец. Я вдохнул и среди многообразия различного эфира почувствовал один особо неприятный. В моём мире это растение называлось «Ведьмина губа». В умеренных количествах она помогала при проблемах с кожей, но, если переборщить, эффект совершенно обратный. А у Софы ещё и аллергическая реакция появилась.
Тут дверь открылась и появился Авраам Давидович со стаканом воды. Быстро же он бегает. Наверняка, не хотел оставлять дочь со мной наедине.
— Господин Саша, вот ваша вода. Я таки проконтролировал, чтобы в стакан кроме воды и трёх капель лимонного сока больше ничего не попало.
— Благодарю, — я сделал глоток воды и вернул ему стакан. — Я знаю, как помочь вашей дочери.
Лекарь изумлённо вытаращился на меня и уточнил.
— Меня уши подвели, или вы сказали, что знаете, как помочь?
— Завтра утром зелье против этой напасти уже будет готово, — я встал с кровати Софы и жестом позвал лекаря к двери. — Но давайте сначала договоримся о стоимости.
— Пятьсот! Я готов заплатить пятьсот рублей, — заверил он.
— За пятьсот я даже с постели раньше не встану, а вы хотите, чтобы я рисковал за эти гроши.
— Как это «гроши»? Не делайте мне больную голову! Это огромные деньги! Просто-таки космические, — возмутился Авраам Давидович.
— Пять тысяч и по рукам, — спокойным голосом ответил я.
Лекарь охнул, прижал руку к груди и закатил глаза. Ага, так я и поверил. Тоже мне театр одного актёра.
— Как хотите. Но вашей дочери ещё не скоро станет лучше. Думаю, придётся продлить академический отпуск, — я взялся за ручку двери, намереваясь выйти, но лекарь преградил мне дорогу.
— Тысяча!
— Пять.
— Не надо делать мне нервы! Их есть кому портить и без вас — он даже подпрыгнул от возмущения. — Две тысячи!
— Вы не на рынке, — строго сказал я. — Пять тысяч и точка.
Лекарь начал сердито раздувать ноздри и прожигать меня взглядом сквозь очки. Затем взглянул на дочь, глубоко вздохнул и кивнул.
— Ви-таки пользуетесь тем, что я очень люблю своих детей. Ладно! Пять так пять, — он нехотя протянул руку.
— Завтра в семь тридцать приезжайте за зельем, — я пожал его руку и вышел из комнаты.
Лекарь хотел отвезти меня обратно к дому, но я отказался. Прогулка пойдёт на пользу.
Неспешно двигаясь в сторону дома, я обдумывал то, что узнал от Ермолина и деда. В поезде, на обратном пути из Москвы старик Филатов рассказал о том, как им пришлось спешно за пару часов собирать вещи и на ближайшем поезде ехать сюда.
Этим домом они пользовались, когда хотели отдохнуть от городской суеты. А ещё когда необходимо было закупить манаросы для лекарств. Из всех аномальных областей здешняя была ближе всех к Москве, поэтому аптекари из рода Филатовых часто наведывались в Торжок за нужными растениями.
Дмитрий — отец Саши, хотел присоединиться к семье после того как решит все срочные дела в столице. Но успел всего раз наведаться в Торжок, а потом не вернулся из очередной поездки. Дед с Лидой подавали в розыск, нанимали на оставшиеся деньги детективов, но след Дмитрия никому не удалось взять. «Он будто испарился», — сказал дед.
Предположение деда о том, что его велел убить император, казалось мне нереальным. Ермолин прав, глава государства не стал бы делать это скрытно, а наоборот, выставил бы на всеобщее обозрение, чтобы все враги знали, какая кара их ждёт за попытку навредить императорской семье.
Однако намёки на суицид тоже казались мне неоправданными. Вместо того, чтобы доказать свою невиновность, Дмитрий решил наложить на себя руки и оставить семью с позором и без средств к существованию? Не-е-ет, из того, что я успел узнать — это не в его характере.
Тогда что же с ним случилось? Куда так внезапно пропал?
Так, в раздумьях, я не заметил, как дошёл до дома, и когда уже заходил в ворота, увидел через дорогу чёрную машину. Свет от уличного фонаря немного проникал в салон и освещал лица двух мужчин. Увидев, что я за ними наблюдаю, они быстро уехали. Хм, похоже на слежку. Нужно предупредить остальных Филатовых, чтобы были осторожнее. Наверняка эти тоже от Лютого, шестёрок которого я прогнал недавно из лавки.
Я рассказал деду и Лиде о подозрительной машине и велел не пускать Настю ходить одной по улице. С ней всегда кто-то должен быть рядом. Я вызвался провожать её утром до гимназии, а Лида заверила, что будет встречать с учёбы. Гулять Настя сможет только во дворе нашего дома или с кем-то из нас.
Услышав об этом, сестра недовольно сморщила нос, но возражать не стала. Безопасность превыше всего.
— Нам необходимо оружие… — обратился я к деду, когда сел за стол и подвинул к себе остывшую запеканку.
— Да, я тоже об этом подумываю, — кивнул дед, щёлкая семечками. — Но, чтобы купить огнестрельное, нужно пройти комиссию и заплатить пошлину. Все это затянется как минимум на пару месяцев. Подаешь заявление после чего ждешь вызова на комиссию.
— Это долго. У нас нет на это времени. Что можно купить без комиссии и пошлин?
— Травматику, слезоточивый газ, холодное оружие.
— О! Мне бы не помешала острая сабля, — оживился я. — А также дротики, пару кинжалов и секира.
— Пф-ф, не смеши меня, — хохотнул дед. — Ты такое оружие в жизни в руках не держал. Что ты с ним будешь делать? Да и вряд ли достать его сможешь.
Горгоново безумие… чуть не спалился. Всё же иногда я забывался.
— А что ты предлагаешь?
— Баллончик с газом и две дубинки. Баллончик можно в карман положить, а дубинку в лавку и домой. Пусть стоят у двери. Если понадобится, долго искать не придётся.
— Насчёт дубинки ты прав, а вот насчёт баллончика… надо подумать. Возможно, мне удастся создать кое-что получше, — задумчиво ответил я.
В прошлой жизни я на уровне мастера владел почти всеми видами холодного оружия и навыками рукопашного боя, но всегда выбирал свои зелья. Они лучше любой стрелы или меча.
— Но заявление наверно нужно подать, — добавил я.
— Хорошо, — кивнул дед, — завтра схожу в администрацию в лицензионный отдел.
— Сашка, а что с Софой? — спросила Настя. — Ты ведь к ней ходил?
— Ты её знаешь? — спросила мать.
— Да. Она в параллельной группе учится. Только я её уже давно не видела.
— Приболела Софа. Но я постараюсь ей помочь, — ответил я.
— А чем она заболела? — не унималась любопытная девчонка.
— Побочное действие одного косметического средства, — отмахнулся я, не желая вдаваться в подробности. — Кстати, ты что-нибудь знаешь о женщине, которая делает лосьоны из манаросов?
— Не-а, — мотнула она головой.
— Хорошо. Не смей ничего покупать и мазать на себя. Поняла? — я строго посмотрел на неё.
— Поняла, — серьезно кивнула она.
Вообще, после того как я сделал ей эликсир, она смотрела на меня с уважением и, казалось, готова была согласиться со всем, что я говорю.
После ужина мы разошлись по комнатам. Я снова выпросил у Насти один из её учебников и часа два штудировал его.
На следующее утро на рассвете вооружился артефактом «Поглощения» и топором, и пошёл в лес за манаросами. Но сначала сделал пробежку и, ухватившись за толстую ветку дерева, подтянулся аж двадцать раз! Неплохо.
Напитавшись маной с помощью артефакта, приступил к поиску нужных растений. Для начала нужно собрать те, что пойдут на снятие опухоли Софы, а затем те, что подлечат суставы старика Филатова. Мне не нравится, как он частенько морщится от боли при движении и часто подволакивает ногу.
Нужные манаросы нашлись быстро, поэтому я вернулся в дом и приступил к созданию зелья. Настя с интересом наблюдала за тем, что я делал, и порывалась помочь, поэтому доверил ей снова подогревать колбу с водой и растёртыми растениями.
Над антидотом для дочери лекаря пришлось потрудиться, ведь создать его оказалось делом нелёгким. Эфир то и дело рассыпался при смешивании. Очень уж разные были свойства трав, которые должны нейтрализовали растение, подобное «Ведьминой губе».
Наконец зелье получилось, и по подвалу рассеялся серый дымок, пахнущий пеплом.
— Фу-у-у, — Настя закрыла нос воротом платья. — Я никак не могу понять, как ты это делаешь? Почему из обычных зелёных травинок получается вот это?
Она указала на колбу, в которой жидкость серо-сиреневого цвета двигалась так, будто в ней плавала рыбка.
— Расскажу как-нибудь, — отмахнулся я и приступил к созданию средства от боли в суставах.
На этот раз я использовал лишь корень одного манароса, всё остальное — обычные растения, усиленные маной.
Когда мы с Настей поднялись наверх, где нас уже к завтраку ждали дед и Лида, в дверь постучали. Я взглянул на часы и пошёл открывать.
— Доброе утро, господин Саша. Я-таки явился, как мы и договаривались, — сказал лекарь. — Надеюсь, у вас всё готово?
— Доброе, Авраам Давидович. Да, — я похлопал себя по карману, где лежала пробирка с зельем.
— Тогда, поехали, — он развернулся, скатился с крыльца и торопливо двинулся к машине. Я пошёл следом. — Бедная Софочка всю ночь не спала и всё твердила, что господин Саша ей обязательно поможет. Вы с ней раньше были знакомы?
Он кинул на меня подозрительный взгляд.
— Нет, не были.
— Тогда я теряюсь в догадках, почему она так решила. Буду честен, я сомневался в вас и, если ещё честнее, сомнения до сих пор остались.
— Ваши сомнения разрешатся, когда зелье поможет Софе избавиться от напасти, — заверил я. — Деньги приготовили?
При вопросе о деньгах настроение Авраама Давидовича тут же испортилось. Он поморщился и сухо ответил:
— Да.
Вскоре мы подъехали к дому лекаря и сразу же поднялись в спальню Софы. Девушка по-прежнему лежала, но уже на другом боку. Увидев меня, она обрадовалась и даже чуть приподняла голову с подушки.
— Лежи, — махнул я рукой. — Не хватало ещё проблем с шеей из-за тяжести головы.
Девушка послушно легла обратно. Авраам Давидович с недоверием посмотрел на пробирку, когда я поднёс её к губам Софы.
— Пахнет камином, — сказал она.
— Да, мне пришлось одно растение сжечь и добавить только пепел. Так оно эффективнее, — пояснил я.
Софа выпила зелье.
— На вкус не так уж и плохо, — сказала она.
— Доченька, ты что-то чувствуешь? — спросил лекарь, не спуская с неё внимательного взгляда.
Девушка прислушалась к себе и пожала плечами. Я знал, что в это самое мгновение внутри её организма происходит ожесточённая борьба ядовитой травы с антидотом. Нужно время.
Через пять минут напряжённого ожидания голова девушки прямо на глазах начала уменьшаться. Огромный отёк спал наполовину, и теперь Софа стала больше похоже на себя болезни.
— Зелье работает, — повернулся я к Когану, — постепенно отек будет уменьшатся. Через пару дней все вернется в норму. Правда, волосы быстро не вырастут, но это со временем исправится.
Тот кивнул изумленно глядя на дочь, а потом бросился к ней.
— Доча, ты моё сокровище, — лекарь расчувствовался, крепко обнял девушку и яростно зашмыгал носом.
Затем переключился на меня и долго тряс руку, осыпая благодарностями. Даже пригласил на свой день рождения.
— Обязательно приду, — пообещал я. — Но сейчас мне нужно в лавку. Поэтому я хотел бы забрать свои деньги и…
— Да-да, — он хлопнул себя по лбу и куда-то убежал, но уже через пару минут явился с деньгами.
Отдавал он их с большой неохотой, а когда я убрал деньги в карман, то тяжело вздохнул. Но тут же перевёл взгляд на дочь, и настроение улучшилось.
— Спасибо вам большое, — с улыбкой сказала девушка, продолжая любоваться на себя в зеркало. — Я знала, что вы мне поможете.
— Откуда ты могла это знать?
— Мой лекарский дар связан с эмоциями. Я чувствую людей. Таких, как я, отправляют работать с душевнобольными, или к тем, кто страдает депрессиями и неврозами. Я почувствовала вас и поняла, что могу положиться. От вас исходит уверенность и спокойствие.
— Ясно. Удачи тебе в учёбе. И больше не покупай ничего у незнакомых людей. Лучше обратись ко мне, — сказал я Софе на прощание и вышел на улицу.
Когда подходил к лавке, увидел ту самую машину, которая вчера стояла напротив нашего дома. Та-а-ак! Сейчас выясним, кто это такие.
Я перебежал через дорогу и двинулся к машине, но та резко рванула вперёд и с огромной скоростью промчалась мимо. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Хм, вот совсем мне это не нравится. Нужно быть настороже и придумать, как обезопасить себя и остальных Филатовых.
Я зашёл в лавку и застал деда в превосходном настроении.
— Шурик, всё сделано! — объявил он.
— Ты о чём? — напрягся я.
— Склад мясобазы теперь твой! Я подписал все документы и внёс деньги за аренду на ближайший месяц.
— Отлично! Пойдём посмотрим, — загорелся я.
— Дождёмся обеденного перерыва. Нехорошо заставлять покупателей ждать, — нравоучительно проговорил старик и поднял крючковатый палец.
До обеда оставалось ещё два часа, поэтому я занялся подбором растений и продиктовал деду ещё несколько рецептов сборов из имеющихся у нас трав и пряностей. Когда мы принялись смешивать сбор от печёночных колик, позвонил Ваня.
— Здорова, Сашка! — услышал я его бодрый голос. — Я вынес из аномальной области то, что обещал. Ты сейчас где? Привезу, пока не завяли.
— Привет, Ваня. Я в лавке.
— Понял. Буду через пять минут.
Я быстро доделал сбор и вышел на улицу. Ваня как раз подъехал.
— На, держи. Нарвал всё подряд. Ботаникой не увлекался, поэтому даже не знаю, что за манаросы попались, — он протянул мне коробку, из которой выглядывали ветки и листики. Судя по весу, он забил коробку под завязку.
Я втянул носом и расплылся в улыбке. Это же просто блаженство! Столько разнообразного эфира!
— Спасибо, друг.
Мы обменялись рукопожатиями.
— Не за что. Только будь осторожен. За такую контрабанду тебя по голове не погладят, — шёпотом сказал он и огляделся, не слышал ли кто.
— Буду, — кивнул я.
Ваня уехал, а мы с дедом пошли смотреть мою новую лабораторию. Я прихватил с собой коробку с манаросами. Не хватало ещё, чтобы проверяющие обнаружили её в лавке.
Сразу за лавкой стояли несколько заброшенных бараков, между которыми мы прошли, и оказались у складов, расположенных рядами. Нужный склад оказался в конце второго ряда.
Как только дед открыл дверь, я сразу понял, что лучшего места в нынешних условиях не найти. Склад был довольно большой, с бетонным полом, плиткой на стенах и длинными жужжащими лампами на потолке. Сохранилась кое-какая мебель и два холодильных шкафа.
Несколько часов мы с дедом таскали из подвала нашего дома всё отцовское оборудование и посуду. В конце принесли старый матрас вместо дивана.
Чуть позже дед вернулся в лавку, а я приступил к изготовлению ловушек для бандитов. В коробке Вани имелось всё необходимое для этого.
Ловушки представляли собой пилюли, которые при ударе разлетались мелким порошком, заражая того, кто оказался рядом. Я решил начинить пилюли ядовитым эфиром, чтоб наверняка одолеть противника.
На две штуки у меня ушла почти вся мана. Благо, лес был совсем рядом, поэтому я напитался маной и сделал ещё две пилюли.
Чтобы убедиться, что ловушки наверняка сработают, я, как обычно, решил испытать на себе. Портить пилюли, на которые потратил столько маны, я не хотел, поэтому просто лизнул блюдце, на котором размешивал готовый порошок.
М-м-м, превосходно! Отменный яд. Такой может убить даже апарского бизона размером со скалу.
Я аккуратно положил белые шарики на клочок плотной бумаги и хотел завернуть, но тут почувствовал, что у меня онемело лицо, затем затряслись руки. Что со мной? Может, из-за недостатка маны? Надо сходить в лес и…
Вдруг ноги подкосились, и я рухнул на пол, потянув за собой бумагу с пилюлями. Последнее, что я увидел, перед тем как окунуться во тьму — это белый порошок, летающий вокруг.
