Социальная политика второй половины 1950-х – начала 1960-х гг. практически не распространялась на колхозное крестьянство. Члены колхозов не подлежали государственному социальному страхованию, на них не распространялось действие Закона о государственных пенсиях. И это не удивительно.

Взаимоотношения Советской власти с крестьянством четко сформулировал И. В. Сталин: «Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству». Однако назвать отношения должника и кредитора союзом можно только при очень извращенном воображении. А чтобы государство заботилось о крестьянах, которые по жизни ему всем обязаны?

Политика Советского государства в отношении крестьян всегда осуществлялась директивными методами в рамках Права катастроф, разве что за исключением короткого периода НЭПа. Это и продразверстка времен Гражданской войны, и насильственная коллективизация конца 1920-х – начала 1930-х гг., и нещадная эксплуатация колхозов во время Великой Отечественной войны.

Десталинизация и оттепель никак не учитывали чаяния многих крестьян, надеявшихся, что колхозы будут распущены, а крестьяне наконец-то реально получат землю и возможность самостоятельно кормиться с нее. Наоборот, партийное руководство – как в центре, так и на местах – по-прежнему стремилось опекать колхозы самым мелочным образом: определять начало посевной кампании, где, когда, что и сколько засевать, сроки уборки урожая, планы заготовок сельхозпродукции и т. п.

Об этом красноречиво свидетельствует, например, постановление ЦК КПСС и Совета Министров Союза ССР «О своевременной уборке соломы и вспашке зяби». В этом партийном документе указывалось: «…Солома имеет большое хозяйственное значение, поэтому уничтожать ее нерационально, следовательно, ее надо использовать по-хозяйски: для корма, добавлять в виде сечки при силосовании кукурузы, для подстилки животным». Далее следует совсем божественное откровение. Оказывается, зимой неубранная солома смерзается и все равно приходит в негодность. Постановление призывало ЦК союзных республик, крайкомы, обкомы партии, Советы Министров союзных республик и облисполкомы «принять неукоснительные меры к своевременной уборке соломы с полей».

И такой удивительный документ Права катастроф в сфере аграрной политики был отнюдь не единственным. Их было великое множество. Перечислим некоторые.

1 марта 1930 г. СНК СССР, Президиум ЦИК СССР утвердили первый Примерный устав сельскохозяйственной артели. В нем провозглашался принцип добровольного вхождения в колхоз, определялись порядок объединения, объем общественных средств производства. В том же 1930 г. началось раскулачивание, возведенное в ранг государственной политики.

Для частников оставалось только три выхода из этой ситуации: уйти в город, вступить в колхоз или стать наемным рабочим в совхозе. При этом уйти в город было не так просто. В 1932 г. ввели жесткий административный контроль за движением рабочей силы в городах, а в особенности из села в город, превративший колхозников, по сути, в государственных крепостных.

После завершения сплошной коллективизации 17 февраля 1935 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) утвердили (второй) Примерный устав сельскохозяйственной артели. Устав получил название «Сталинский устав сельскохозяйственной артели». Документ определял правовой режим колхозной земли как всенародной государственной собственности, закрепляемой за артелью в бессрочное пользование и не подлежащей ни купле, ни продаже, ни сдаче в аренду. Из общественных земель выделялись в личное пользование каждому колхозному двору приусадебные участки в размере от четверти до половины гектара, а в отдельных районах – до одного гектара.

За счет получаемых доходов артель должна была выполнять обязательства перед государством по поставкам и возврату семенных ссуд, расплачиваться с машинно-тракторными станциями за использование техники, засыпать семена для посева и фураж для прокорма скота, создавать неприкосновенные семенной и кормовой фонды, фонд помощи старикам и инвалидам, нуждающимся семьям красноармейцев, направлять средства на содержание детских домов и яслей, выделять часть продуктов для продажи государству или на рынок. Оставшаяся после выполнения обязательств масса урожая распределялась между колхозниками по трудодням.

Несмотря на достаточно жесткую дисциплину тех лет, установленную для земельных хозяйств колхозов, партия периодически взбадривала колхозы и колхозников, видимо, напоминая про коллективизацию и раскулачивание. Так, 27 мая 1939 г. было принято постановление ЦК ВКП (б), СНК СССР «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания», в котором говорилось: «Разбазариванию и расхищению колхозных общественных земель способствуют неразбериха и беспорядок в земельном хозяйстве колхозов, когда приусадебные участки и общественные земли колхозов перемешаны между собой… отсутствует учет полевых и приусадебных земель…

Такое положение, когда одна часть колхозников не участвует в общественном труде колхоза и в то же время пользуется всеми благами колхозной жизни, спекулируя своим положением колхозника и используя выгоды пребывания в колхозе в целях личной наживы, – неизбежно тормозит рост производительности общественного труда в колхозах, подрывает трудовую дисциплину в них…» В постановлении среди прочих перечислялись следующие меры, направленные на борьбу с названными нарушениями:

– во-первых, установление уголовной ответственности за всякую попытку урезать общественные земли колхоза в пользу личного хозяйства колхозников, а равно за всякое увеличение приусадебных участков сверх размеров, предусмотренных Уставом сельхозартели;

– во-вторых, исключение из колхоза с лишением приусадебных участков тех колхозников, которые допускали сдачу приусадебного участка в аренду или передачу его в пользование другим лицам;

– в-третьих, обязательная запись как общественных земель колхоза, так и приусадебных участков каждого колхозного двора путем ведения специальной земельной шнуровой книги;

– в-четвертых, ведение в райисполкомах государственных земельных книг регистрации земель, где должны учитываться: а) единые земельные массивы по каждому колхозу (на вечное пользование); б) общественные земли колхоза (отдельно); в) приусадебные участки колхозников (отдельно) и г) земли, находящиеся в личном пользовании единоличников и других не членов колхоза.

В целях борьбы с тунеядством с 1939 г. для каждого трудоспособного колхозника был установлен обязательный минимум трудодней в году.

Колхозам было рекомендовано установить, что трудоспособные колхозники и колхозницы, не вырабатывающие в течение года установленные нормы, должны считаться выбывшими из колхоза и потерявшими права колхозника.

Постановлением СНК СССР, ЦК ВКП (б) от 28 июля 1939 г. № 1125 «О приусадебных участках рабочих и служащих, сельских учителей, агрономов и других не членов колхозов, проживающих в сельской местности» была ограничена площадь приусадебного земельного участка для рабочих, служащих и других граждан, проживавших в колхозе, размером не более 0,15 га.

Постановлением СНК СССР, ЦК ВКП (б) от 13 апреля 1942 г. № 508 «О повышении для колхозников обязательного минимума трудодней» был повышен на время войны обязательный минимум трудодней в году. Усилилась и уголовная ответственность. Те колхозники, которые не выработали без уважительных причин обязательного минимума трудодней по периодам сельскохозяйственных работ, по приговору народного суда карались исправительно-трудовыми работами в колхозах на срок до шести месяцев с удержанием из оплаты трудодней до 25 % в пользу колхоза.

Всего за время действия данного постановления за невыработку минимума трудодней были осуждены более 1,5 млн колхозников.

В условиях военного времени были приняты и другие важные для обеспечения фронта продовольствием постановления СНК Союза ССР по вопросам деятельности колхозов. До выполнения своих обязательств колхозы не вправе были распоряжаться хлебом, была запрещена засыпка семенных фондов, кроме урожая с семенных участков.

Невыполнение колхозом своих обязательств по сдаче зерна в фонд Красной Армии влекло ответственность в судебном порядке. В качестве санкции за невыполнение обязательств предусматривалось взыскание недоимки натурой и наложение на колхоз денежного штрафа в размере стоимости не сданной в срок продукции. При отсутствии денежных средств на счете колхоза обращалось взыскание на имущество колхоза. Виновные лица привлекались к уголовной ответственности.

21 февраля 1948 г. Президиум Верховного Совета СССР принял секретный указ «О выселении из Украинской ССР лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве и ведущих антиобщественный, паразитический образ жизни», разработанный по инициативе и при непосредственном участии Н. С. Хрущева. Указ предоставлял право местному руководству при помощи колхозных собраний и сельских сходов решать вопрос о выселении за пределы республики в отдаленные края практически любого живущего в деревне человека.

Украинский опыт решено было использовать для укрепления трудовой дисциплины повсеместно: 2 июня 1948 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ, в том числе предусматривавший аналогичные действия в масштабах всей страны.

С 1946 г., несмотря на отмену мобилизации и других военных мер, ужесточилась борьба с неправильным расходованием трудодней, расхищением общественных земель колхозов, растаскиванием колхозной собственности, злоупотреблениями со стороны районных и других партийно-советских работников, нарушениями демократических основ управления делами сельскохозяйственной артели – выборности правлений и председателей колхозов, их подотчетности перед собраниями колхозников. На это было направлено постановление Совмина СССР, ЦК ВКП (б) от 19 сентября 1946 г. № 2157 «О мерах по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели в колхозах». В результате проведения постановления в жизнь колхозам было возвращено 5 780 000 га земли, десятки тысяч голов скота, много имущества.

Как мы уже отмечали, новоявленный советский лидер Маленков сформулировал задачу в ближайшие 2–3 года добиться «создания обилия продовольствия для населения и сырья для легкой промышленности». В августе 1953 г. были снижены налоги на сельскохозяйственную продукцию, производимую колхозами, фактически в два раза, провозглашен новый подход к личному подсобному хозяйству, причем не только в деревне. В документах партии и правительства предписывалось «обязать Советы Министров республик, крайисполкомы, облисполкомы и горисполкомы дополнительно выявить и отвести под индивидуальные и коллективные огороды рабочих и служащих свободные земли городов, поселков, госземфонда, промышленных предприятий, учреждений и организаций, свободные земли в полосах отвода железных и шоссейных дорог», «обязать местные советские и сельскохозяйственные органы обеспечивать скот рабочих и служащих выпасами и сенокосными угодьями».

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 9 марта 1955 г. № 454 «Об изменении практики планирования сельского хозяйства» отменялся старый порядок детализированного планирования сельского хозяйства. Райисполкомы стали доводить до колхозов только общие показатели по объему заготовок. Колхозы сами стали осуществлять конкретное планирование своего производства (количество площадей, отводимых под те или иные сельскохозяйственные культуры, показатели развития животноводства и т. д.).

Сократился сельскохозяйственный налог на приусадебные участки, натуральный паек был отменен и заменен денежным, повышались закупочные цены на излишки сельхозпродукции.

Иными словами, власти с целью увеличения продуктивности сельского хозяйства допустили развитие несоциалистических форм хозяйствования в аграрном секторе, поскольку колхозы и совхозы с этой задачей справиться не могли.

После свержения Маленкова с поста Председателя Совета Министров СССР ситуация резко изменилась. Хрущев решил, что колхозники, получившие возможность трудиться на себя, не очень-то напрягаются на общественных работах в колхозе. А в период «развернутого строительства коммунизма» это недопустимо.

Поэтому партия и правительство главной задачей государства в области колхозного строительства объявили «организационно-хозяйственное укрепление колхозов, которое представляло собой систему политических, экономических и правовых мероприятий государства, имеющих своей целью увеличение колхозного производства, и на этой базе повышение материального благосостояния и культурного уровня колхозников.

К числу административных мероприятий относилось: введение нового порядка планирования сельского хозяйства, повышение заготовительных и закупочных цен на растениеводческую и животноводческую продукцию, отмена с 1 января 1958 г. обязательных поставок государству сельскохозяйственных продуктов хозяйствами колхозников, укрепление советской государственной дисциплины в колхозах, развитие содержания колхозно-правовых институтов (членство, колхозная собственность, колхозно-правовые договоры, организация и дисциплина труда и др.), регулирующих колхозные отношения. Все это было направлено на решение поставленной экономической задачи в области сельскохозяйственного производства – в ближайшие годы догнать Соединенные Штаты Америки по производству мяса, молока и масла на душу населения».

Регулирование жизни колхозов и колхозников вновь подверглось серьезной корректировке. Наиболее значимые акты по колхозному праву были приняты в 1956 г.:

– Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 6 марта 1956 г. «Об уставе сельскохозяйственной артели и дальнейшем развитии инициативы колхозников в организации колхозного производства и управлении делами артели»; было направлено на сокращение приусадебных участков колхозников и на запрещение предоставления или увеличения участков за счет общественных земель колхозов;

– Постановление Совета Министров СССР от 27 августа 1956 г. «О мерах борьбы с расходованием из государственных фондов хлеба и других продовольственных продуктов на корм скоту»; в нем устанавливался запрет на скармливание скоту и птице хлеба, муки, крупы, картофеля и других продовольственных продуктов, покупаемых в государственных и кооперативных магазинах;

– Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1956 г. «О денежном налоге с граждан, имеющих скот в городах»; им на владельцев скота (кроме колхозников), проживающих в столицах союзных республик, областных, краевых центрах и центрах автономных республик, возлагалась обязанность по оплате содержания скота в год: за корову – 500 руб., свинью старше двух месяцев – 150 руб., овцу или козу старше года – 40 руб., рабочую лошадь – 1500 руб., другой рабочий скот – 750 руб.

Советам Министров союзных республик предоставлялось право вводить денежный налог на владельцев скота в крупных городах, не являющихся республиканскими, краевыми и областными центрами, и им на местах воспользовались практически все.

В итоге колхозы вновь потеряли всяческую самостоятельность. Они по распоряжениям партноменклатуры стали сеять на указанном количестве площадей «кукурузу – царицу полей», «царь-горох» и сахарную свеклу – и даже там, где эти культуры в принципе расти не могли. Об этом и прочих подвигах Никиты Сергеевича на ниве обеспечения населения продуктами питания мы говорили в главе 2.

Однако уже на излете правления Хрущева новая социальная политика все-таки стала распространяться на колхозников. 15 июля 1964 г. был принят Закон о пенсиях и пособиях членам колхозов, который вступил в действие 1 января 1965 г., то есть после ухода Хрущева. К 1 июля 1965 г., всего за полгода действия закона, численность колхозников, получавших пенсию по новому законодательству, достигла 5,7 млн человек, а средний размер пенсии составил 12,75 руб. Более 90 % всех пенсионеров-колхозников получали пенсии в минимальном размере. Это объяснялось двумя обстоятельствами: во-первых, низким уровнем заработка в годы, предшествовавшие назначению пенсии, во-вторых, отсутствием документов о заработке. Выяснилось, что в колхозах было крайне плохо поставлено хранение архивных документов о трудовом стаже и заработке колхозников.

В соответствии с новым законом члены колхозов получили право на пенсии по старости и инвалидности, а нетрудоспособные члены семей умерших колхозников, если они находились у них на иждивении, имели право на пенсию по случаю потери кормильца. Колхозницам стало назначаться пособие по беременности и родам. Выплата пенсий и пособий осуществлялась за счет средств колхозов и государства без каких-либо вычетов из доходов колхозников. Пенсии не подлежали налогообложению. Мужчины начинали получать пенсию в 65 лет, женщины – в 60.

Для выплаты пенсий и пособий, предусмотренных данным законом, был образован централизованный союзный фонд социального обеспечения колхозников, который формировался за счет отчислений от доходов колхозов и ежегодных ассигнований (дотаций) из государственного бюджета СССР. Начиная с 1964 г. все колхозы производили денежные отчисления в размерах, установленных Советом Министров СССР. В 1964 г. было отчислено 2,5 % от суммы валового дохода колхозов, в 1965-м и последующих годах – 4 %. В последующие годы изменения в пенсионном законодательстве и повышение заработков трудящихся привели к заметному улучшению материального положения пенсионеров как в государственном секторе, так и в колхозах.

Несмотря на то что набор актов, касавшихся аграрной политики Советской власти, был противоречивым и еще небольшим по объему, в 1930-х – начале 1940-х гг. сформировалось целое направление в советском праве – «научная школа колхозного права». Советские правоведы не могли выпасть из топовой политической темы того времени – всеобщей коллективизации.

Среди наиболее известных ученых, принадлежавших к этому направлению, – А. А. Рускол, А. П. Павлов, А. В. Карасс, Н. Д. Казанцев, Г. Н. Полянская, А. И. Никитин, Б. А. Лисковец, И. И. Ларкин, Л. И. Дембо.

Первая из них представлена в литературе авторским коллективом изданного в 1939 г. учебника по колхозному праву для юридических институтов, что стало попыткой систематического изложения вопросов колхозного права.

Вторая точка зрения была представлена работами профессора Ленинградского юридического института Л. И. Дембо, использовавшего на ранних этапах своей деятельности кроме «колхозного права» также категорию «аграрное право» (в 1980-х и начале 1990-х годов это название тоже нашло своих приверженцев).

Аграрное право, как отмечал Дембо, – это «право, регулирующее хозяйственную деятельность человека, занятого сельским хозяйством». Им была высказана позиция и по поводу кодификации действующего «земельно-колхозного права»: «Кодекс социалистического земледелия должен, развивая общие положения законодательства СССР по колхозному в совхозному строительству применительно к условиям соответствующей союзной республики, определять порядок деятельности совхозов (республиканского подчинения), колхозов и МТС, регулировать также имущественные отношения как колхозного двора, так и единоличного крестьянского двора, определять права и обязанности всех субъектов землепользования в области сельского хозяйства».

По мнению критиков высказанной позиции, в частности Н. Д. Казанцева, у Дембо «получилось какое-то совхозно-машинно-тракторно-колхозно-единолично-крестьянское право, которое именуется аграрным правом». В предмет колхозного права, полагал Казанцев, входили колхозные правоотношения, определяющие предмет колхозного права: «…Первая группа – это внутриколхозные правоотношения, являющиеся в основе своей отношениями по членству в колхозе. Это правоотношения по колхозному землепользованию, обобществлению, организации труда, распределению доходов, по распоряжению колхозной собственностью, управлению колхозным хозяйством и др. Сюда же относились правоотношения колхоза с колхозными дворами. Вторая группа – это те правоотношения колхоза с государственными и кооперативными организациями и отдельными гражданами, которые регулировались не общими нормами гражданского права, а специальными нормами, данными в Примерном уставе сельскохозяйственной артели и в дополняющем его законодательстве о колхозах».

Не было оставлено без внимания колхозное право даже всемогущим А. Я. Вышинским: «Важное место в советской науке права должно быть отведено разработке вопросов, связанных с колхозным строительством. Изучение Сталинской Конституции и Сталинского Устава сельскохозяйственной артели объясняет всю важность изучения и разработки этих вопросов. К сожалению, цивилисты это еще недооценивают, высказываются даже сомнения о целесообразности такой дисциплины, как колхозное право. Этим настроениям надо дать решительный отпор».

Конечно же, регулирование деятельности сельскохозяйственных артелей (колхозов) вполне могло быть осуществлено на основе отдельных норм гражданского и трудового законодательства. Однако Советская власть решила реорганизовать кооперацию в государственный распределительный механизм, отказавшись от тех принципов деятельности, на которых она строилась с начала ее зарождения: самоорганизация, самоуправление, самодеятельность и пр. Но раз власть сказала: «колхозное право», то так тому и быть.

К началу оттепели массив нормативных и директивных актов, касавшихся колхозной системы, был уже огромен. Однако все они носили конъюнктурный, а потому и временный характер. Соорудить из них отрасль законодательства было так же проблематично, как в случае с хозяйственным правом. Позитивное право может описывать только стабильные, традиционные процессы и отношения, а конгломерат актов Права катастроф и норм позитивного права этим условиям явно не соответствует. Стабильность законодательства – главный признак его качества.

Вместе с тем изобретение так называемых комплексных отраслей права (законодательства) легализовало смешивание в кучу норм частного и публичного права, гражданского и административного, а также бог знает каких еще отраслей законодательства. По сути, это был один из механизмов Права катастроф. К тому же полуголодное существование большинства населения СССР приводило к повышенному интересу граждан к ситуации в сельском хозяйстве. Так что идея колхозного права вновь засверкала яркими красками.

Все чаще упоминалась необходимость кодификации колхозного законодательства и приведения его в соответствие с потребностями практики. Речь шла прежде всего о принятии нового Примерного устава сельскохозяйственной артели.

Так, А. А. Рускол писал: «Жизнь настоятельно выдвигает необходимость систематизации и кодификации законодательства о колхозном дворе. Поскольку колхозный двор неразрывно связан с сельскохозяйственной артелью, основные положения о нем должны быть, по нашему мнению, отражены в новом Примерном уставе». Начались разговоры и о кодификации отдельных институтов колхозного права, в том числе нормах о праве собственности, об управлении и др.

В трудах правоведов того времени некоторые изменения претерпело определение колхозного права, круг отношений, регулируемых данной отраслью. Предмет колхозного права того времени охватывал отношения между колхозом и его членами, куда также входили отношения по распределению результатов коллективного труда, а также отношения по их материальному обеспечению и бытовому устройству. В предмет входили отношения между колхозом и колхозным двором, а также отношения, связанные с созданием межколхозных организаций и управлением ими.

Колхозное право, как отрасль советского права, охватывало своим регулированием не только колхозные отношения в прямом смысле слова, но и ряд отношений, с ним связанных. К колхозному праву относились нормы, регулирующие порядок объединения крестьян в колхозы, правовое положение колхоза как самостоятельного субъекта права, его обязательства перед государством. Колхозное право включало также нормы, регулирующие отношения между колхозом и государственными органами, осуществляющими руководство колхозами. Специфика этих отношений, а также специфика метода правового регулирования отношений между колхозами и соответствующими государственными органами определялись колхозной собственностью.

В Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. наконец-то был включен целый ряд положений, связанных с колхозами, – это нормы о праве собственности колхоза, юридической личности и правовом положении членов колхозного двора.

Колхозное право «не могло возникнуть раньше общественного строя, в котором возможно существование коллективных хозяйств социалистического типа», – писал в 1950 г. профессор Н. Д. Казанцев. Жизнь показала, что так и получилось. Попытка легализации Права катастроф, основанного на добровольно-принудительном пользовании землей и без частной собственности на нее, путем смешения частного и публичного права, а также норм других отраслей законодательства породила уродливый регулятор жизни миллионов людей, который сегодня выглядит как памятник советского права. Это был грубый эрзац крестьянского права, существовавшего до 1917 г., подвергшийся критике еще П. А. Столыпиным.

Только после легализации частной собственности на землю и рыночных отношений в сельском хозяйстве ситуация начала заметно исправляться. Колхозное право отошло в небытие, а отношения в сельском хозяйстве стали регулироваться преимущественно нормами гражданского законодательства.