Уголовная политика и борьба за социалистическую законность в зависимости и от времени, и, главное, от установок вождей приобретали разные формы и направленность. Во время и после войны на передовой уголовной политики государства находились репрессивные органы, законодательные функции были сведены к оформлению партийных решений, а во время войны законодательными органами по факту были Государственный комитет обороны и Верховный Суд СССР. Наука после известного совещания 1938 г. практически утратила свое влияние на принятие решений.

Только в послевоенный период со смертью «вождя всех времен и народов» советские правоведы, обладая политическим заказом руководства, начали понемногу избавлять законодательство от рудиментов классового подхода и роли правовой ширмы для осуществления массовых репрессий. Более точными стали формулировки уголовно-правовых норм, регламентирующих соучастие, формы вины, невменяемость, необходимую оборону, крайнюю необходимость. Заранее не обещанные укрывательство и недонесение перестали быть соучастием.

Была объявлена и проведена широкомасштабная амнистия (см. § 2 главы 1). В 1954 г. отменена уголовная ответственность за производство абортов (само запрещение абортов отменили только в ноябре 1955 г.), за прогулы, самовольный уход с работы и др. С января 1955 г. снижены уголовные наказания за мелкие хищения (за некоторые из них устанавливались исправительно-трудовые работы), которые выводились из-под действия июньского Указа 1947 г.

Вялотекущие кодификационные работы в области уголовного права, начавшиеся после принятия сталинской Конституции, стали более динамичными во время оттепели. Впрочем, давайте по порядку.

Еще в середине 1930-х гг. было установлено, что уголовный закон должен быть единым для всего СССР (постановление ЦИК СССР и СНК СССР от 20 июля 1936 г. «Об образовании Народного комиссариата юстиции СССР»). Соответственно, уголовное законодательство было отнесено Конституцией СССР 1936 г. к исключительному ведению Союза ССР. Началась подготовка текста проекта УК СССР. Во время войны подготовка проекта была приостановлена. Работа возобновилась только в 1946 г. Постановлением Совета Министров СССР от 12 июля 1946 г. для подготовки проекта была образована правительственная комиссия. Выработанный комиссией текст был разослан для обсуждения в союзные республики. После этого работа продолжалась, проект обсуждался в Юридической комиссии при Совете Министров СССР и в специально для этого созданной Комиссии Президиума Верховного Совета СССР.

Изменения Основного закона, происходившие после смерти Сталина, коснулись и компетенции Союза и республик по разработке и принятию уголовного законодательства. Верховный Совет СССР Законом от 10 мая 1957 г. изменил п. «х» ст. 14 Конституции СССР и отнес к ведению союзных республик издание уголовных кодексов, сохранив в ведении Союза ССР установление Основ уголовного законодательства.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик были приняты Верховным Советом СССР 25 декабря 1958 г. (далее – Основы уголовного законодательства и Основы). Разработчикам Основ удалось избавить страну от огромного количества актов Права катастроф 1930–1940-х годов. Основы кодифицировали значительную часть огромного противоречивого массива законов и нормативных актов, содержащих уголовно-правовые нормы, и одновременно дали возможность продолжить кодификацию уголовного законодательства на уровне союзных республик. На базе Основ готовились и проекты более детальных республиканских уголовных кодексов. При этом, само собой, кодексы не могли противоречить Основам.

В ходе работы над проектом Основ уголовного законодательства возникло немало спорных вопросов, начиная с понимания принципов и задач уголовного закона и заканчивая структурой «Особенной части».

Главными изменениями уголовного права в Основах уголовного законодательства, а затем и в республиканских кодексах стали:

– во-первых, отмена института аналогии закона при применении наказания;

– во-вторых, отказ от «мер социальной защиты» и переход к «наказанию»;

– в-третьих, исключение различных подходов к личности преступника в связи с классовым и социальным положением;

– в-четвертых, снижение уровня политизированности уголовного закона.

Кроме того, прослеживалась общая тенденция к смягчению уголовной ответственности за преступления, не представлявшие большой опасности для государства и общества.

Смертная казнь в соответствии со ст. 22 Основ не могла быть применена к лицам, не достигшим 18-летнего возраста на момент совершения преступления, и к беременным женщинам и признавалась в качестве исключительной меры наказания впредь до ее полной отмены и только за измену Родине, шпионаж, диверсию, террористический акт, бандитизм, умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, указанных в статьях уголовных законов Союза ССР и союзных республик, устанавливающих ответственность за умышленное убийство, а в военное время или в боевой обстановке – и за другие особо тяжкие преступления в случаях, специально предусмотренных законодательством Союза ССР.

Однако если общеуголовные преступления было позволено упаковать в нормы позитивного права, то вопросы государственной безопасности власти сразу отдать на откуп абстрактно-юридическим построениям власти не могли. Одновременно с Основами был принят Закон СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления», в котором были четко указаны составы государственных преступлений и уровень санкций за них.

Закон детализировал виды государственных преступлений, разделив их на две группы – особо опасные государственные преступления и иные государственные преступления. В первую группу были включены антисоветская агитация и пропаганда, шпионаж, измена Родине, террористический акт, диверсия, вредительство, пропаганда войны и др. К преступлениям второй группы относились: утрата документов, содержащих государственную тайну, нарушение национального и расового равноправия, бандитизм, контрабанда, массовые беспорядки и др.

Изменился подход к ответственности за совершение преступлений против государства. Если ранее имели место, по сути, безальтернативные наказания (расстрел) по многим составам, то по Закону 1958 г. все без исключения составы государственных преступлений предусматривали альтернативу, в том числе наиболее тяжкие составы – как правило, это было лишение свободы на срок до 15 лет (против 25 лет по прежнему закону) с конфискацией имущества или смертная казнь с конфискацией имущества.

Нормы союзного Закона «Об уголовной ответственности за государственные преступления» были включены в республиканские кодексы.

Уголовный кодекс РСФСР был принят на заседании третьей сессии пятого созыва Верховного Совета РСФСР 27 октября 1960 г., вступил в силу 1 января 1961 г. УК РСФСР включал в себя «Общую часть» и «Особенную часть», 12 глав и 269 статей и действовал с изменениями и дополнениями до 1 января 1997 г.

На заседании Верховного Совета проект был представлен председателем Комиссии законодательных предположений Верховного Совета РСФСР, депутатом В. И. Крестьяниновым. Он определил основные предпосылки к принятию УК РСФСР и охарактеризовал ситуацию, в которой разрабатывался проект кодекса, в частности отметив снижение преступности (в 1958 г. число осужденных в республике сократилось на 20 %, более чем в два раза снизилась преступность среди несовершеннолетних, на 45 % с 1957 по 1960 г. уменьшилось число заключенных), а также прекращение привлечения к уголовной ответственности за политические преступления.

Уголовный кодекс РСФСР исходил из принципиального положения, что уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении деяния, предусмотренного уголовным законом. Что касается определения целей наказания, то, согласно УК, наказание не только является карой за совершенное преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание преступника, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденным, так и другими лицами.

В соответствии с союзными Основами уголовного законодательства российский Уголовный кодекс устанавливал максимальный срок лишения свободы 10 лет, а за особо тяжкие преступления и для особо опасных рецидивистов – до 15 лет. Был снижен минимальный срок лишения свободы до трех месяцев вместо одного года по УК РСФСР 1926 г. Предусматривались и другие меры наказания, не связанные с лишением свободы, в частности: исправительные работы без лишения свободы, запрещение заниматься определенной деятельностью, увольнение с должности, штраф, возложение обязанности загладить причиненный вред, лишение воинского или специального звания, общественное порицание, которое заключается в публичном выражении судом порицания виновному «с доведением об этом в необходимых случаях до сведения общественности через печать или иным способом». УК РСФСР значительно ограничивал применение ссылки и высылки и предусматривал возможность освобождения от уголовной ответственности с передачей дела в товарищеский суд (для лиц, впервые совершивших малозначительные преступления) либо с передачей лица, совершившего деяние, содержащее признаки преступления, на поруки общественной организации или коллективу трудящихся по их ходатайству, при условии, что этим лицом совершено преступление, не представляющее большой общественной опасности, и виновный чистосердечно раскаялся. Если правонарушитель, взятый на поруки, в течение года не оправдал доверия коллектива, нарушил свое обещание исправиться, то общественная организация или коллектив трудящихся выносит решение об отказе от поручительства и направляет это решение в суд или прокуратуру для привлечения такого лица к уголовной ответственности. Если по УК 1926 г. за совершенное преступление к уголовной ответственности могли привлекаться несовершеннолетние, достигшие 14 лет, а в некоторых случаях и 12 лет, то Кодекс 1960 г. называл минимальный возраст привлечения к уголовной ответственности в 16 лет и только за некоторые преступления предусматривал уголовную ответственность с 14 лет.

В текст была включена новая глава о принудительных мерах медицинского и воспитательного характера, которая, в частности, предусматривала применение принудительных мер медицинского характера к алкоголикам, совершившим преступления. Предусматривалась также возможность установления по ходатайству общественности попечительства над лицами, совершившими преступления и злоупотребляющими спиртными напитками, так как нередко эти лица ставили свои семьи в тяжелое материальное положение.

УК ограничивал уголовную ответственность несовершеннолетних и расширял применение к ним принудительных мер воспитательного характера.

Достаточно четкая структура была характерна для «Особенной части». Три главы по-новому группировали некоторые виды преступлений: «Преступления против социалистической собственности», «Преступления против политических и трудовых прав граждан» и «Преступления против правосудия». Была разграничена ответственность за кражу, грабеж, разбой, присвоение и растрату, мошенничество и другие формы хищений. Значительное внимание было уделено борьбе с «преступными паразитическими элементами», к которым относились лица, осуществлявшие частнопредпринимательскую деятельность, коммерческое посредничество, занимавшиеся спекуляцией, обманом покупателей, попрошайничеством и совершившие некоторые другие корыстные преступления.

В ходе обсуждения проекта УК РСФСР в Верховном Совете РСФСР, как положено, были высказаны многочисленные слова поддержки, сопровождавшиеся цитированием партийных программ и речей Н. С. Хрущева, а также приводились конкретные примеры проводимой в различных регионах работы по исправлению преступников общественными мерами, применяемыми прежде всего товарищескими судами. При этом обсуждение сопровождалось и выступлениями, в которых использовались красивые и пустые лозунги и идеологические штампы, в частности утверждения, что в стране «нет социальной почвы для преступности, а поэтому преступник в советском обществе не жертва, а враг общества. И поступать с ним следует как с врагом» и что «в советской семье не без урода. Имеются еще паразиты, сидящие на шее у народа, тунеядцы, потребляющие в три глотки созданный нашим трудом хлеб, воры, жулики, расхитители народного добра. Не перевелись до конца антиобщественные элементы, совершающие тяжкие преступления перед советским обществом. Вся эта мутная накипь вызывает у нашего народа законное чувство возмущения и гнева».

УК РСФСР был принят единогласно.

Союзная и республиканские кодификации уголовного законодательства (1958, 1960 гг.) снизили политизированность уголовного закона, исключили разные подходы к личности преступника в зависимости от происхождения, отменили аналогию уголовного закона и в целом, безусловно, носили для советского общества прогрессивный характер.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. действовал в течение 27 лет, периодически изменяясь, и утратил силу 1 января 1997 г. Сразу следует отметить, что в рассматриваемый период УК РСФСР был достаточно стабильным законом. Вместе с тем периодически в него вносились поправки.

Правоохранительная и судебная система работала, Верховные Суды СССР и РСФСР принимали соответствующие постановления пленумов по вопросам применения Основ и УК, была обширная судебная и правоприменительная практика.

Вместе с тем Право катастроф продолжало играть определяющую роль не только в законотворческой, но и в правоохранительной деятельности. Наметившаяся тенденция к либерализации репрессивного законодательства просуществовала недолго. Уже в начале 1960-х годов стали издаваться законы об ужесточении уголовной ответственности, например, за взяточничество, сопротивление работникам милиции и народным дружинникам, за особо крупное хищение государственного и общественного имущества, в которых предусматривалась в качестве наказания смертная казнь.

Несмотря на все предыдущие послабления и достаточно четкую конструкцию оснований уголовной ответственности, социалистическая законность оставалась в рамках Права катастроф. В условиях доминирующего приказного правопонимания, согласно которому право – это всего лишь механизм управления подведомственным населением, правящая верхушка нередко следовала принципу: когда нельзя, но очень хочется, то можно игнорировать нормы уголовного закона.

В 1960 г. Мосгорсуд приговорил за незаконные валютные операции троих валютчиков – Я. Рокотова, В. Файбышенко и Д. Яковлева – к максимально возможному сроку наказания – 8 годам заключения.

В конце этого же года, находясь с визитом в ГДР, Н. С. Хрущев, следуя своей неистребимой привычке поучать всех и вся, раскритиковал местные власти за обширную нелегальную торговлю с Западным Берлином. В ответ получил упрек за черную валютную биржу в Москве. Вернувшись, взбешенный Никита Сергеевич потребовал крови.

КГБ, расследовавший валютные махинации с 1959 г., доложил об аресте главных операторов черного валютного рынка. Узнав, что суд приговорил их «всего лишь» к 8 годам, Хрущев пришел в ярость. Вскоре после ареста фигурантов дела указом Президиума Верховного Совета СССР срок наказания за незаконные валютные операции был увеличен до 15 лет. Но, поскольку указ приняли уже после ареста, такая мера могла быть применена лишь при условии, что закону будет придана обратная сила. Тем не менее состоялся второй суд, приговоривший троицу к 15 годам заключения. Но Хрущеву и этого показалось мало.

На Пленуме ЦК КПСС он «раскритиковал» Генерального прокурора Р. А. Руденко и председателя Верховного Суда СССР А. Ф. Горкина за бездействие. При этом в лучших традициях 1937 г. размахивал письмами трудящихся, требовавших сурово покарать преступников, хотя о валюте большинство тогдашних граждан и представления не имело.

В аппарате ЦК КПСС была спешно подготовлена записка в Политбюро, где обосновывалось изменение статей Уголовного кодекса вплоть до смертной казни за незаконные валютные операции. 1 июля 1961 г. Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнев, следуя указаниям Хрущева, провел и подписал Указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях». Генпрокурор Руденко моментально подал протест на «мягкость» приговора, вынесенного Мосгорсудом Рокотову, Файбышенко и Яковлеву. Дело принял к рассмотрению Верховный Суд РСФСР и, в чем можно было уже не сомневаться, приговорил валютчиков к расстрелу.

Еще один пример использования Права катастроф в то время. Аркадий Нейланд совершил двойное убийство в Ленинграде за день до своего 15-летия – 27 января 1964 г. В соответствии с действующим законодательством к высшей мере наказания могли приговаривать лиц в возрасте с 18 до 60 лет, а применение смертной казни к несовершеннолетним было в СССР запрещено. Однако рост преступности, в том числе подростковой, наметившийся в то время, беспокоил партийное и советское руководство.

Было организовано массовое негодование граждан, требовавших «уничтожить выродка». 17 февраля 1964 г. Президиум Верховного Совета СССР, вопреки всем приличиям, принял постановление, допускавшее применение в отношении несовершеннолетних высшей меры наказания – расстрела. В Ленинграде был проведен письменный опрос судейского корпуса города – можно ли считать постановление Президиума Верховного Совета имеющим обратную силу? Положительный ответ организаторами акции был запрограммирован заранее. Правда, заместитель председателя Верховного Суда СССР В. И. Теребилов и А. Ф. Горкин пытались обратиться к Хрущеву с просьбой не допустить беспредела, но безрезультатно.

Рассмотрение дела по существу состоялось 23 марта 1964 г. в закрытом судебном процессе. Суд по совокупности совершенных преступлений вынес окончательное решение: приговорить Нейланда к смертной казни – к расстрелу.

Эти два примера циничного глумления над фундаментальными основами позитивного права на самом деле были лишь вершиной айсберга, представлявшего собой явление под названием «телефонное право».

Была повсеместно распространена практика, когда высокий партийный руководитель мог позвонить председателю того или иного суда и дать указание, как решить исход того или иного дела. И эти указания, как правило, неукоснительно соблюдались. Всем об этом было хорошо известно, но о каких-либо возражениях со стороны юридической общественности истории не известно. Смельчаки, выступившие с критикой этого явления, появились лишь к концу 1980-х гг. – во времена Перестройки. Запрос на идеи правового государства тогда был широко распространен в обществе, и, например, судьи, выступившие с разоблачением «позвоночного права», имели высокие шансы на избрание их народными депутатами СССР.

Применение совсем новых союзных (Основ) и республиканских (кодексов) уголовных законов, как видно, оставалось под присмотром партии. Но и сам уголовный закон стал дополняться и изменяться.

Точную характеристику динамике развития УК 1960 г. дал выдающийся советский и российский правовед, академик В. Н. Кудрявцев: «Хотя в ходе оттепели 60-х гг. террористическое законодательство было отменено и крайние уголовно-политические воззрения к тому времени изжили себя, все же надо признать, что уголовное законодательство продолжало находиться под давлением практической политики, не слишком считавшейся с теоретическими построениями, а подчас и с самой жизнью. В Уголовный кодекс 1960 г. вносились многочисленные поправки и дополнения с первых лет его действия (за все годы – более 700 изменений), причем в большинстве случаев – без достаточного научного обоснования, а лишь по предложениям заинтересованных ведомств. В правовой идеологии господствовало представление о всевластии государства, которое творит право в соответствии с волей господствующего класса, а следовательно, без каких-либо внешних или внутренних ограничений». Согласитесь, чрезвычайно современно, особенно если скорректировать цифры (они сейчас еще более убедительны).

Нельзя не отметить, что в это время активно развивались исследования советского уголовного права, что нашло отражение в работах М. М. Исаева, А. Н. Трайнина, В. М. Чхиквадзе, А. А. Пионтковского, М. Д. Шаргородского, М. С. Строговича, А. А. Герцензона и др. Уголовное право как наука выходит на новый уровень развития, расширяется ее содержание, проявляется социальная направленность. А. А. Герцензон писал: «Наука уголовного права, являясь отраслью наук юридических, не может ограничиваться одним юридическим исследованием проблем уголовного права. В меру необходимости для полного и всестороннего раскрытия социально-политического содержания исследуемых явлений она пользуется историческими сравнениями и сопоставлениями, статистическими материалами, способствующими выяснению причин преступности, и т. д.». Война нашла отражение в развитии военно-уголовного права, которое большинством специалистов того времени безоговорочно признавалось. Фундаментальным трудом в этой области, безусловно, являлся двухтомный труд В. М. Чхиквадзе «Военно-уголовное право», вышедший в 1946 и 1947 гг. под редакцией И. Т. Голякова.