Ученик Шершеневича, коллега Гойхбарга, всячески скрывавший эти вехи своей биографии, Генкин был одним из немногих революционеров-подпольщиков и одновременно классических правоведов, активно работавших в образовании, науке, законотворчестве и правосудии в советский период.

Дмитрий Михайлович Генкин родился 7 (19) сентября 1884 г. в Калуге в семье земского врача и учительницы. С 1892 г. семья жила в Москве, где в 1902 г. Дмитрий окончил 5-ю гимназию.

Еще в гимназии, в 16 лет, Дмитрий начал революционную деятельность в подпольных марксистских молодежных кружках, он даже имел псевдоним Брагин. Активно участвовал в создании профсоюзов, боролся за права трудящихся. После гимназии, в 1902 г., Генкин решил пойти по стопам отца и сдал экзамен на медицинский факультет Московского университета. Однако врачом Дмитрий не стал, в 1904 г. его учеба закончилась исключением из университета за организацию «забастовок на фабриках и заводах в Москве и Орехово-Зуево… пропаганду среди солдат». Интересно, что сестра Дмитрия – Ольга, знаменитая в свое время революционерка, создавала боевые группы сопротивления вместе с Яковом Свердловым. Несколько раз ее арестовывали, в ноябре 1905 г. она была убита черносотенцами в Иваново-Вознесенске (сегодня это г. Иваново).

Во время получения образования в университете учителями Дмитрия Михайловича были такие выдающиеся цивилисты, как Сергей Андреевич Муромцев, Максим Моисеевич Винавер, Габриэль Феликсович Шершеневич. Последний сыграл наиболее важную роль в его становлении как юриста-цивилиста и теоретика права. Учителя были в основном связаны с кадетской партией, не любимой императором Николаем II и запрещенной впоследствии в Советской России, что, конечно же, Генкину советские власти неоднократно припоминали.

Г. Ф. Шершеневич всячески помогал своему ученику Генкину. При создании Московского коммерческого института в 1907 г. первым его ректором был назначен выдающийся русский юрист и философ, соратник Шершеневича по Государственной думе П. И. Новгородцев. Павел Иванович пригласил Дмитрия Михайловича в институт и практически сразу направил на стажировку в Германию (Лейпциг, 1912–1914).

Габриэль Феликсович Шершеневич помог Генкину и в издании одной из его первых работ. Более того, он написал к ней предисловие.

В Казанском университете, опять-таки при содействии Шершеневича, Генкин получил звание магистра, а затем, в 1911 г., приват-доцента по кафедре гражданского права. После смерти Г. Ф. Шершеневича (1912) Д. М. Генкин, А. А. Симолин, А. В. Завадский, В. Н. Шретер, Н. Я. Башмаков в 1915 г. организовали подготовку «Сборника статей по гражданскому и торговому праву. Памяти профессора Габриэля Феликсовича Шершеневича» и издали его вместе с другими коллегами.

С 1917 г. Генкин продолжил трудовую деятельность в Московском коммерческом институте ассистентом, а затем доцентом по кафедре торгового права. Понятно, что после октября 1917 г. Дмитрий Михайлович не афишировал взаимодействие с бывшими депутатами Государственной думы. Вместе с тем следующее его судьбоносное знакомство в дальнейшем тоже приходилось замалчивать. Речь идет о работе Дмитрия Михайловича с Александром Григорьевичем Гойхбаргом, под руководством которого Генкин участвовал в подготовке Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г., Кодексов законов о труде 1918 и 1922 гг. и, конечно же, Гражданского кодекса РСФСР 1922 г.

После смерти В. И. Ленина Гойхбарг – главный кодификатор Советской России – был изгнан из Наркомюста и других официальных органов, а впоследствии, в конце 1940-х – первой половине 1950-х гг., подвергнут воздействию карательной психиатрии. Работа с Гойхбаргом, так же как и работа с депутатами Государственной думы Российской империи, стала неприятным, даже опасным фактом биографии Генкина. Тем не менее он продолжал научную и преподавательскую работу, участвовал в подготовке нормативных актов. Будучи цивилистом, занимался также трудовым правом, историей права.

Примечательно, что Дмитрий Михайлович был первым руководителем рабочего факультета, который открылся 2 февраля 1919 г. при Московском коммерческом институте. В митинге по поводу открытия рабфака принимал участие А. В. Луначарский. К слову, Генкин подготовил первое в нашей стране Положение о рабочих факультетах.

После ухода с поста ректора Генкин преподавал во многих учебных заведениях страны. В 1922–1930 гг. в качестве профессора читал курс гражданского права в Московском промышленно-экономическом институте, в 1938–1943 гг. – курс «Основы советского права» в Московском плановом институте, в 1940–1941 гг. – курс гражданского права в Военно-юридической академии и т. д. С 1938 г. он работал также во Всесоюзном институте юридических наук в должности старшего научного сотрудника, а затем – заведующего сектором гражданского права. С 1946 г. работал во Всесоюзной академии внешней торговли.

Наряду с научной и преподавательской деятельностью Дмитрий Михайлович возглавлял Внешнеторговую арбитражную комиссию при Торгово-промышленной палате СССР, успевал консультировать Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов, а также Центральный совет промысловой кооперации, что позволяло зарабатывать на жизнь и понимать, что происходит в стране. Кроме того, Дмитрию Михайловичу, наверное, казалось, что он, таким образом, ближе к власти и больше защищен от репрессий. В любом случае Генкин использовал свой опыт и наработанный материал для многочисленных публикаций и подготовки докторской диссертации.

В 1936 г. Генкин получил степень кандидата государственно-правовых наук без защиты диссертации. В 1939 г. он защитил докторскую диссертацию на тему «Правовое регулирование труда в промысловой кооперации», где ему удалось рассмотреть не только вопросы трудового права, организацию и деятельность промысловой кооперации, но и проблемы системы советского права.

Генкин участвовал в первой дискуссии по проблеме системы советского права в конце 1930-х годов, но был не на первых ролях, поэтому избежал репрессий.

Во время войны, в 1941–1942 гг., Дмитрий Михайлович был направлен на работу в Уфу судьей Верховного Суда Башкирской АССР.

В ходе дискуссии по проблеме системы советского права в середине 50-х гг. прошлого столетия между, так сказать, «волевиками», указывавшими на волевое, или социотехническое, происхождение советского права, и «объективистами», настаивавшими на объективности системы права исходя из сложившихся или складывающихся общественных отношений, выступал на стороне последних. Он полагал, что предмет является единственным основанием разграничения отраслей советского права, а метод регулирования – это инструмент, не связанный органически с определенным видом отношений, регулируемых данной отраслью права, и потому в пределах данного вида общественных отношений могут применяться различные методы правового регулирования. Исходя из этих соображений, Дмитрий Михайлович возражал против включения комплексных отраслей в систему советского права.

Генкин не мог обойти вниманием дискуссию о понятии юридического лица в советском гражданском праве, отмечая, что вполне достаточно признания юридического лица такой же социальной реальностью, какой являются другие субъекты права, чтобы отпала необходимость в поисках иного его общественного содержания.

Будучи цивилистом по своему еще дореволюционному образованию, Генкин большую часть своих работ (а их число превышает 200) посвятил гражданскому праву. Наряду с теми, на которые мы только что ссылались, обратим внимание на такие его труды, как «Относительная недействительность сделок» (1914), «Законодательство о промкооперации» (1933), «Великая Отечественная война и вопросы гражданского права» (1944), «Гражданское право стран народной демократии» (1958), «Предмет советского гражданского права» (1955), «Некоторые вопросы науки советского гражданского права» (1952), «Оперативное управление как институт гражданского права» (1963); написанные в соавторстве с В. И. Серебровским и Г. К. Москаленко «Судебная практика по гражданским делам в период войны» (1943) и с И. Б. Новицким и Н. В. Рабинович «История советского гражданского права» (1949). Коллеги и ученики Дмитрия Михайловича указывали на то, что «он был инициатором и соавтором многотомного курса советского гражданского права», книг, на изучении которых выросло не одно поколение советских и российских цивилистов.

Дмитрий Михайлович активно участвовал в подготовке Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, а также гражданских кодексов союзных республик.

Как и в ГК 1922 г., в ГК РСФСР 1964 г. собственнику принадлежали права владения, пользования и распоряжения имуществом в пределах, установленных законом. Такое определение права собственности в условиях идеологии, отвергающей частную собственность, стало основанием для формулировки двух подходов к толкованию понятия права собственности – в объективном и субъективном смыслах.

Под правом собственности в объективном смысле понималась совокупность правовых норм, закрепляющих и охраняющих в соответствии с классовой структурой общества отношения по владению, пользованию и распоряжению средствами и продуктами производства. В субъективном смысле право собственности означало возможность индивида или коллектива по своему усмотрению и независимо от кого-либо владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом в пределах, установленных законом.

Советским правоведам удалось сохранить (без указания в законе) известные дореволюционному праву представления о вещном праве как праве абсолютном в том смысле, что государство охраняет право собственности путем установления всеобщей пассивной обязанности не препятствовать собственнику в осуществлении своего права. Абсолютное право противопоставлялось относительным правам. В советском праве эти представления получили продолжение в виде теории абсолютных правоотношений.

Некоторые правоведы считали, что субъективное право собственности как абсолютное субъективное право одного лица и соответствующая юридическая обязанность других лиц воздержаться от поведения, могущего нарушить права собственника, является элементом неопределенного числа правоотношений с неопределенным числом субъектов. Дмитрий Михайлович с этим был не согласен и полагал, «что правоотношение всегда должно быть конкретно в том смысле, что содержанием его являются права и обязанности определенных лиц». Он, в частности, писал: «Нельзя представить себе, что собственник вступил в правоотношения со всеми лицами, которые не знают даже о существовании данного лица и о принадлежности ему той или иной вещи и которых не знает сам носитель собственности».

На самом деле, полагал он, речь идет не о правоотношениях, а о правилах поведения, то есть о правовых нормах: «Понимание субъективного права собственности не противоречит положению, что субъективному праву соответствуют обязанности других лиц, и обратно, что обязанным лицам противостоит управомоченное лицо».

Высказывался Генкин и по поводу развивавшегося в то время подхода, согласно которому право собственности характеризует статику имущественных отношений, а обязательственное право – их динамику. Он возражал исследователям, считавшим, что в качестве юридических фактов могут выступать не только события и действия, но и сами гражданские права и правоотношения и что таким юридическим фактом является само право собственности, а также что право собственности в той или иной степени регулирует все экономические отношения, входящие в базис общества.

«Динамика собственности, заключающаяся в пользовании вещами, опосредуется самим правом собственности, когда пользование осуществляется непосредственно собственником. В тех же случаях, когда собственник осуществляет пользование при помощи других лиц (рабочих, служащих), принадлежащее собственнику правомочие пользования выступает как юридический факт, обуславливающий возникновение других правоотношений – трудовых правоотношений. В динамике собственности, заключающейся в распоряжении вещами, то есть в заключении сделок по поводу вещей, правомочие распоряжения, принадлежащее собственнику, выступает всегда как юридический факт, создающий обязательственные, вещные, наследственные и другие правоотношения. В свою очередь, эти другие правоотношения могут привести к возникновению отношений собственности (у покупателя, у наследника)». Почти круговорот воды в природе.

Дмитрию Михайловичу приходилось обсуждать и другие многочисленные сущности, порожденные «матрешечной» структурой советского права, о которых его учитель Г. Ф. Шершеневич не мог и подозревать.

Генкин обильно цитирует труды Маркса, но в его случае это отнюдь не ритуальные заклятия. Из марксистской парадигматики он последовательно выводит основные понятия и принципы науки о праве собственности в СССР, демонстрируя незаурядное владение марксистской методологией.

Право, как и положено в то время, он считал надстройкой над экономическим базисом и был уверен, что при коммунизме права собственности не будет. При социализме же право собственности появляется лишь после того, как государство распределит материальные ценности среди своих предприятий и организаций в соответствии с планом. Только после этого возникает товарно-денежная форма обращения продукта, которая и регулируется нормами советского гражданского права, предполагающего равноправное положение сторон гражданско-правовых отношений. В общем, перефразируя того же Карла Маркса, бытие правоведа полностью определило его сознание.

Кроме создания научных трудов по гражданскому праву Дмитрий Михайлович участвовал в подготовке учебников по трудовому и колхозному праву: «Советское трудовое право» под ред. Н. Г. Александрова и Д. М. Генкина (1946) и «Колхозное право» под ред. Д. М. Генкина и А. А. Рускола (1947).

Публикации своих трудов, редакторской и рецензентской работе, переводам иностранного законодательства и зарубежной юридической литературы, участию в анализе и обобщении судебной и арбитражной практики, занятиям с учениками, проведению семинаров и конференций – всему этому Дмитрий Михайлович уделял много времени. «Работы по советскому гражданскому праву, проводившиеся в ВИЮНе под руководством Д. М. Генкина, имели общую цель: они создавали научную базу для кодификации гражданского законодательства. Его сотрудники принимали также непосредственное деятельное участие в самой кодификации, в первую очередь в разработке Основ гражданского законодательства и гражданских кодексов. Д. М. Генкин участвовал также в подготовке ряда других важных нормативных актов в области гражданского законодательства», – писали его коллеги и соратники С. Н. Братусь и Г. Н. Полянская.

Дмитрию Михайловичу Генкину выпала тяжелейшая судьба жить при смене веков, эпох и формаций, ему приходилось не только приспосабливаться к изменяющейся реальности, но и обосновывать эту реальность, чтобы самому не оказаться жертвой перемен. Что у него происходило внутри, вряд ли можно понять и представить. В конце жизни как глоток свежего воздуха для него было отмеченное нами участие в кодификации советского гражданского законодательства – создании союзных Основ 1961 г. и ГК РСФСР 1964 г.

Дмитрий Михайлович Генкин умер 24 января 1966 г. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.

Из правоведов, упомянутых в настоящей главе, Дмитрий Михайлович знал всех, но больше общался с Е. А. Флейшиц – они вместе работали в ВИЮНе. И даже когда по тем или иным обстоятельствам судьба их разводила в разные организации, города и регионы, общения они не теряли. Их объединяли жизнь и творчество, но главное – цивилистика и кодификация гражданского законодательства.