Управление любой армией в боевых условиях всегда основано на безусловной директиве – выполнить приказ любой ценой, в том числе и ценой собственной жизни. Неисполнение приказа влечет жесткое наказание, вплоть до расстрела провинившегося.

В Красной Армии со времен Троцкого понести наказание можно было и без всякого нарушения приказа, и даже вообще не будучи военным. Террор по отношению к бойцам и командирам по принципу «бей своих, чтобы свои же боялись» являлся второй безусловной директивой, взятой на вооружение правящей верхушкой. Соответствующие директивы и приказы назывались «законом военного времени».

После того как военачальники высшего и среднего звена, «запятнавшие» себя службой под началом Троцкого или по другим причинам, были репрессированы, началась перестройка армии. Ее командный состав значительно омолодился. Средний возраст командиров полков составил от 29 до 33 лет, командиров дивизий – 35–37 лет, командиров корпусов и командующих армиями – от 40 до 43 лет, что отразило курс на выдвижение профессионально подготовленных военачальников и должно было как-то компенсировать ослабление комсостава вследствие репрессий.

Были созданы новые и реорганизованы прежние структуры, упорядочены их функции, укреплены единоначалие и дисциплина в армии. Приняли новый Дисциплинарный устав 1940 г. Президиум Верховного Совета СССР Указом от 12 августа 1940 г. «Об укреплении единоначалия в Красной Армии и Военно-Морском Флоте» отменил институт военных комиссаров, заменив их заместителями командиров по политической части (политруками).

Единая централизованная система командования Вооруженными Силами страны так и не была создана вплоть до начала войны. Командование было раздроблено между наркомом обороны и наркомом Военно-Морского Флота. В 1940 г. реорганизации подвергся центральный аппарат Наркомата обороны. Существенно повысили роль Генерального штаба. Но вместе с тем сохранился и самостоятельный Главный морской штаб, формально не подчиненный Генштабу.

С началом войны наказания за невыполнение приказа стали расширяться как по количеству, так и по суровости. Уже 16 августа 1941 г. вышел приказ Ставки Верховного Главнокомандования Красной Армии № 270 «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий», в котором плен отождествлялся с трусостью независимо от просчетов военачальников или других причин.

В приказе говорилось:

«1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. <…>…Если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен – уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.

3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности, как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев».

Ни о каком суде в этом приказе не упоминается, а семьи, лишенные хлебных карточек во время войны, вполне могли пополнить ряды жертв среди мирного населения. Приказ № 270 сохранял силу до 1956 г., служа юридической базой для репрессий и дискриминации в отношении бывших военнопленных.

24 июня 1942 г. вышло постановление ГКО СССР № ГКО-1926сс «О членах семей изменников Родине». В нем говорилось: «1. Установить, что совершеннолетние члены семей лиц (военнослужащих и гражданских), осужденных судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания по ст. 58–1а УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик: за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с нами стран, за переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на занимаемой ими территории и за попытку измены Родине и изменнические намерения, – подлежат аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет.

2. Установить, что аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет подлежат также семьи лиц, заочно осужденных к высшей мере наказания судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР за добровольный уход с оккупационными войсками при освобождении захваченной противником территории.

3. Применение репрессий в отношении членов семей, перечисленных в пунктах 1 и 2, производится органами НКВД на основании приговоров судебных органов или решений Особого совещания при НКВД СССР».

В постановлении также указывалось, что «членами семьи изменника Родине считаются отец, мать, муж, жена, сыновья, дочери, братья и сестры, если они жили совместно с изменником Родине или находились на его иждивении к моменту совершения преступления или к моменту мобилизации в армию в связи с началом войны».

После провала Харьковской операции 12–28 мая 1942 г. и продвижения немецких войск на южном участке фронта вышел, наверное, самый знаменитый приказ № 227 от 28 июля 1942 г. наркома обороны Сталина – «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций», более известный как приказ «Ни шагу назад!».

В нем предписывалась необходимость создания жесточайшей дисциплины в армии. «Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором. <…> Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского государства – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину».

Приказ № 227 предписывал предавать суду командиров, «допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций». Командиры и комиссары от батальонного уровня и выше могли быть наказаны только по приговору военного трибунала фронта, младшие офицеры – личным приказом командира дивизии или командующего армией, рядовые – приказом командира полка.

Средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, стали направлять в штрафные батальоны, а рядовых бойцов и младших командиров – в штрафные роты, чтобы поставить их на трудные участки фронта, чтобы «дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины».

Тем же приказом вводились вооруженные заградительные отряды, чтобы «поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной».

Приказ № 227 был впервые частично обнародован в военной литературе во время оттепели в 1958 г., но был хорошо известен всем фронтовикам, поскольку его зачитывали во всех армейских подразделениях.

В отличие от шрафбатов и штрафных рот заградотряды не считались репрессивными структурами: основная часть «остановленных» военнослужащих возвращалась на фронт. Так, с 1 августа (момента формирования) по 15 октября 1942 г. ими были задержаны 140 755 военнослужащих, «сбежавших с передовой линии фронта», из них: арестованы – 3980 человек, расстреляны – 1189, направлены в штрафные роты – 2776, в штрафные батальоны – 185, подавляющее число возвращено в свои части и на пересыльные пункты – 131 094 человека (более 90 %).

Заградотряды должны были не допускать самовольного отхода военных и возвращать их в окопы.

Огромные потери первых месяцев войны требовали все новых солдат. К началу 1942 г. призыв в Красную Армию уже обеспечивали призывники 1923–1925 гг. рождения. Но фронт все требовал и требовал пополнения, чтобы заменить миллионы погибших и раненых, пленных и окруженцев. В армию уже брали и 17-летних, и 50-летних.

17 сентября 1941 г. ГКО принял постановление «О всеобщем обязательном обучении военному делу граждан СССР». Во всех учебных заведениях Советского Союза вводился новый учебный предмет – военное дело. Необходимо было в кратчайшие сроки создать стройную государственную систему по организации и проведению всеобщего обязательного обучения всех военнообязанных, призывников и незамужних женщин без отрыва от производства.

Постановлением ГКО от 16 января 1942 г. № 1159с «О порядке передвижения военнообязанных в военное время и ответственности за уклонение от воинского учета» НКВД и НКО СССР вменялась в обязанность организация систематической проверки документов, устанавливающих отношение граждан к воинской обязанности, во всех населенных пунктах и на путях сообщения. Сделано это было для повсеместного выявления уклонистов и направления их на фронт.

Мобилизация распространилась и на ГУЛАГ – на спецпереселенцев и заключенных. В первый год войны 12 июля и 24 ноября Указами Президиума Верховного Совета СССР «Об освобождении от наказания осужденных по некоторым категориям преступлений» была объявлена официальная мобилизация заключенных.

Лица, отбывающие наказания за малозначительные преступления и осужденные на сроки до пяти лет, подавшие заявления руководству исправительно-трудового учреждения с просьбой отправить их на фронт, подлежали освобождению из мест лишения свободы. Только во исполнение вышеназванных указов в первый год войны было освобождено 420 тысяч человек, в их числе – осужденные за прогулы (с отбыванием наказания в тюрьмах), бытовые и незначительные должностные и хозяйственные преступления, что составило около 25 % от общего числа лишенных свободы. В дальнейшем призыв заключенных осуществлялся специальными постановлениями ГКО и СНК в соответствии с нарядами НКВД.

В 1942 г. постановлением Государственного Комитета Обороны от 11 апреля 1942 г. был разрешен призыв на военную службу в том числе спецпоселенцев. Приказ НКВД СССР от 22 октября 1942 г. устанавливал норму о восстановлении в гражданских правах и снятии с учета не только призванных в армию спецпоселенцев, но и членов их семей.

Только в течение одного года (1942) во исполнение специального постановления было досрочно освобождено по целевым разнарядкам с направлением в ряды Красной Армии 157 тыс. человек, что составило свыше 10 % от общего числа лишенных свободы. Всего же за период с 1941 по 1944 г. в армию были призваны 975 тыс. бывших заключенных.

Вместе с тем ни модернизация армии, ни жесткая политика по мобилизации военнообязанных, ни драконовские методы террора по отношению к бойцам не обеспечили бы победу без достаточного количества вооружения современного качества. Победа ковалась в тылу.