§ 4. Тыл: свершения и лишения
Ярким образцом «матрешечной» конструкции советского права является пятилетний план (основная форма директивного планирования социально-экономического развития СССР), который в то же время считался нормативно-правовым документом. Среди правоведов были дискуссии по поводу того, является план законом или нет. Для управленцев такого вопроса не было: пятилетний план – закон для безусловного выполнения.
С одной стороны, пятилетние планы принимались директивами руководства ВКП (б) – КПСС и потому являлись документами Права катастроф. С другой стороны, пятилетний план, составленный на основе решений съездов партии, утверждался на сессии Верховного Совета СССР и разверстывался Госпланом по отраслевым и региональным ведомствам, а ими – по предприятиям. На основе утвержденного пятилетнего плана всеми органами планирования составлялся и утверждался текущий (годовой) план – рабочий документ, подкрепленный конкретными договорами между предприятиями, что, в общем-то, укладывалось в рамки позитивного права (гражданского законодательства).
Несмотря на продолжительную дискуссию, правовая природа пятилетнего плана для советских правоведов, оперировавших исключительно в рамках парадигматики позитивного права, так и осталась научной загадкой.
Впервые идея пятилетнего плана была предложена Троцким в 1926 г. – на апрельском пленуме ЦК ВКП (б). Она была отвергнута большинством Центрального Комитета, находившимся под контролем тройки, и высмеяна Сталиным. Это обстоятельство никак не помешало Иосифу Виссарионовичу в 1928 г. реализовать версию пятилетки своего имени.
Первые три плана были ориентированы, как и предлагал Троцкий, на ускоренную индустриализацию страны. Однако третий пятилетний план (1938–1942 гг.) в условиях надвигающейся войны был акцентирован на повышении обороноспособности СССР за счет милитаризации экономики. Идея состояла в том, чтобы «организовать страну еще в мирное время так, чтобы она могла быстро, легко и безболезненно перейти на военные рельсы. Путь к этому лежит в усвоении твердого курса на военизацию еще в мирное время работы всего гражданского аппарата».
План в изложении В. М. Молотова был рассмотрен и утвержден на XVIII Съезде ВКП (б) в марте 1939 г. Во главу угла была поставлена задача значительного ускорения темпов роста тяжелой и оборонной промышленности, увеличения государственных резервов и мобилизационных запасов.
К тому времени оборонную промышленность вывели из подчинения Народного комиссариата тяжелой промышленности и передали созданному Народному комиссариату оборонной промышленности (НКОП). Для лучшей координации всех вопросов обороны страны в апреле 1937 г. был создан Комитет Обороны при СНК СССР с постоянно действовавшей при нем Военно-промышленной комиссией, которая занималась обеспечением выполнения планов и заданий, которые ставил Комитет Обороны перед промышленностью по производству вооружения и военной техники.
Особое внимание было обращено на создание военно-экономической базы-дублера на востоке страны (в Поволжье, на Урале, в Западной и Восточной Сибири, Средней Азии, на Дальнем Востоке). Тем не менее к началу Великой Отечественной войны промышленная база страны располагалась по линии Ленинград – Москва – Тула – Брянск – Харьков – Днепропетровск. Последствия этой ситуации оказались катастрофическими: летом 1941 г. свыше 80 % всех предприятий оборонной промышленности, в том числе 94 % авиационных заводов, оказались в зоне боевых действий или в прифронтовых районах.
Промышленную катастрофу преодолевали с подвигами руководителей Совета по эвакуации при Совнаркоме СССР и советских инженеров и рабочих, производящих перевозку предприятий из районов, которым угрожала оккупация, и запуск этих предприятий на Урале, в Поволжье и других регионах.
Фактическим руководителем переброски промышленности на восток был Алексей Николаевич Косыгин, «ценность оборудования определялась двумя главными факторами: возможностью быстро развернуть его на востоке и пригодностью его для выпуска военной продукции». Эшелоны формировали и направляли так, чтобы в пункте назначения можно было быстро запустить в работу предприятие. Учитывался порядок создания производства на новых местах: эшелоны должны были доставлять «блоки» для монтажа всей производственной цепочки в соответствующей очередности. Переброска началась с предприятий Наркомата тяжелого машиностроения и черной металлургии с правого берега Днепра в начале августа 1941-го. Вслед за ними настала очередь предприятий химической, пищевой промышленности, боеприпасов.
Еще в четвертом квартале 1939 г. часть оборонных предприятий была переведена на работу по мобилизационному графику. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. были введены 8-часовой рабочий день с семидневной рабочей неделей (считая седьмой день недели – воскресенье – выходным). Рабочая неделя составляла 48 часов. До этого времени на основании постановления Совета Народных Комиссаров от 21 ноября 1931 г. была закреплена шестидневная календарная неделя, в которой 6-е, 12-е, 18-е, 24-е и 30-е числа каждого месяца, а также 1 марта были нерабочими.
В обращении Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), принятом в день опубликования указа, говорилось: «Возросла военная опасность для нашей страны, международная обстановка стала чревата неожиданностями… Для дальнейшего укрепления мощи своей Родины рабочий класс СССР должен пойти на необходимые жертвы», в том числе и на увеличение рабочего времени, хотя это и выглядит некоторым отступлением от завоеваний революции.
Указ от 26 июня 1940 г. был утвержден законом СССР от 7 августа 1940 г. «Об утверждении Указа Президиума Верховного Совета СССР «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений».
Увольнение по собственному желанию было практически запрещено. Существовал закрытый список причин, по которым «директор предприятия и начальник учреждения имеет право и обязан дать разрешение на уход рабочего и служащего с предприятия или из учреждения», а именно:
«а) когда рабочий, работница или служащий согласно заключению врачебно-трудовой экспертной комиссии не может выполнять прежнюю работу вследствие болезни или инвалидности, а администрация не может предоставить ему другую подходящую работу в том же предприятии или учреждении или когда пенсионер, которому назначена пенсия по старости, желает оставить работу;
б) когда рабочий, работница или служащий должен прекратить работу в связи с зачислением его в высшее или среднее специальное учебное заведение».
Позднее в этот перечень были включены жены военнослужащих, получивших назначение в другой регион страны.
При этом в правовом акте, регулирующем трудовые отношения, содержались уголовные санкции: «рабочие и служащие, самовольно ушедшие из государственных, кооперативных и общественных предприятий или учреждений, предаются суду и по приговору народного суда подвергаются тюремному заключению сроком от 2-х месяцев до 4-х месяцев». Также санкции были предусмотрены для директоров предприятий и начальников учреждений за уклонение от предания суду лиц, виновных в самовольном уходе с предприятия и из учреждения, а также за принятие на работу укрывающихся от закона лиц, самовольно ушедших с предприятий и из учреждений.
Кроме того, предусматривались санкции за прогул без уважительной причины. Прогулом считалось также опоздание к началу работы или после обеденного перерыва, уход с работы до окончания рабочего дня или до обеденного перерыва, если данное нарушение трудовой дисциплины вызвало потерю рабочего времени более 20 минут. Указанные нарушения, вызвавшие потерю рабочего времени менее 20 минут, приравнивались к прогулу, если они имели место три раза в течение одного месяца или четыре раза в течение двух месяцев подряд. Равным образом считались прогульщиками рабочие и служащие, оказавшиеся на работе в нетрезвом виде. За прогул рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений предавались суду и по приговору народного суда карались исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %. В связи с этим отменялось обязательное увольнение за прогул без уважительных причин.
Только за полгода, начиная с 26 июня 1940 г., за самовольный уход, прогулы и опоздания на работу было осуждено более 2,09 млн человек, из них свыше 1,7 млн отбывали шестимесячный исправительно-трудовой срок по месту работы. Всего же за время действия документа к принудительным работам за прогулы были приговорены примерно 11 млн человек.
Впоследствии нормы этого указа были распространены даже на концессионные и другие частные предприятия, находящиеся на территории Советского Союза.
Наряду с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. было издано постановление СНК СССР от 3 июля 1940 г. «О повышении норм выработки и снижении расценок в связи с переходом на 7-дневную рабочую неделю для рабочих и служащих, имевших 8-часовой рабочий день», закрепившее повышение норм выработки и снижение сдельных расценок пропорционально увеличению продолжительности рабочего дня. При этом существующие дневные тарифные (или учетные) ставки и месячные должностные оклады рабочих и служащих сохранялись без изменения.
Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 октября 1940 г. «О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий и учреждений в другие», народным комиссарам Союза ССР было предоставлено право переводить в обязательном порядке инженеров, конструкторов, техников, мастеров, чертежников, бухгалтеров, экономистов, счетно-финансовых и плановых работников, а также квалифицированных рабочих, начиная с 6-го разряда и выше, «с одних предприятий или учреждений в другие независимо от территориального расположения предприятий и учреждений».
Таким образом, еще в предвоенный период добровольный характер трудовых отношений стал заменяться на принудительный.
Были приняты меры по ускоренной подготовке квалифицированных кадров для промышленности, прежде всего оборонной. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1940 г. «О государственных трудовых резервах СССР» предоставил право Совету Народных Комиссаров СССР ежегодно призывать (мобилизовывать) от 800 тыс. до 1 млн человек городской и колхозной молодежи мужского пола в возрасте 14–15 лет для обучения в ремесленных и железнодорожных училищах, а в возрасте 16–17 лет – для обучения в школах фабрично-заводского обучения (ФЗО).
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 28 декабря 1940 г. «Об ответственности учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за нарушение дисциплины и за самовольный уход из училища (школы)» молодые люди за самовольный уход из училища (школы), а также за систематическое и грубое нарушение школьной дисциплины, повлекшее исключение из училища (школы), подвергались по приговору суда заключению в трудовые колонии сроком до одного года.
С началом войны трудовые отношения приобрели исключительно военизированный характер.
В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» «в местностях, объявленных на военном положении, все функции органов государственной власти в области обороны, обеспечения общественного порядка и государственной безопасности принадлежат военным советам фронтов, армий, военных округов, а там, где нет военных советов, – высшему командованию войсковых соединений». При этом военным властям предоставлялось, помимо прочего, право «отдавать распоряжения местным органам власти, государственным и общественным учреждениям и организациям и требовать от них безусловного и немедленного исполнения». Кроме того, военные власти могли «привлекать граждан к трудовой повинности для выполнения оборонных работ, охраны путей сообщения, сооружений, средств связи, электростанций, электросетей и других важнейших объектов, для участия в борьбе с пожарами, эпидемиями и стихийными бедствиями». 15 апреля 1943 г. военное положение было введено на железных дорогах всей территории Советского Союза.
Для всех рабочих и служащих были введены обязательные сверхурочные работы от 1 до 3 часов в день, а для подростков до 16 лет – до 2 часов в день. Очередные и дополнительные отпуска на всех государственных, кооперативных и общественных предприятиях и в учреждениях были заменены денежной компенсацией за неиспользованный отпуск. Отпуска предоставлялись лишь в случае болезни.
Сверхурочные работы оплачивались в полуторном размере, но деньги на руки работникам не выдавались, а накапливались на специальных счетах. Компенсация за неиспользованный отпуск тоже не выдавалась и зачислялась на спецсчет.
Поскольку огромная часть трудоспособных мужчин ушла на фронт, для остальной части населения была введена трудовая мобилизация. Мобилизация трудоспособного городского населения осуществлялась по месту жительства для работы на производстве и строительстве, в первую очередь в авиационной и танковой промышленности, промышленности вооружения и боеприпасов, в металлургической, химической и топливной промышленности. Мобилизации подлежали мужчины от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет из числа не работающих в государственных учреждениях и на предприятиях. Освобождались от нее только юноши и девушки в возрасте от 16 до 18 лет, подлежащие призыву в школы фабрично-заводского обучения, ремесленные и железнодорожные училища, женщины, имеющие грудных детей, а также женщины, имеющие детей в возрасте до 8 лет, в случае отсутствия других членов семьи, обеспечивающих уход за ними, а также учащиеся высших и средних учебных заведений.
Указ от 13 февраля 1942 г. содержал в себе уголовную норму, которая в УК РСФСР и других республик включена не была: «Установить, что лица, уклоняющиеся от мобилизации для работы на производстве и строительстве, привлекаются к уголовной ответственности и подвергаются по приговору народного суда принудительным работам по месту жительства на срок до 1 года».
На основании постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 13 апреля 1942 г. № 507 «О порядке мобилизации на сельскохозяйственные работы в колхозы, совхозы и МТС трудоспособного населения городов и сельских местностей» было разрешено также в напряженные периоды сельскохозяйственных работ проводить мобилизацию населения городских и сельских местностей для труда в колхозах, совхозах и на МТС.
Мобилизации подлежали:
а) трудоспособное население городов и сельских местностей, не работающее на предприятиях промышленности и транспорта;
б) часть служащих государственных, кооперативных и общественных учреждений, и в первую очередь из органов Наркомзема и Наркомсовхозов, однако не в ущерб работе учреждений;
в) учащиеся 6–10-х классов неполных средних и средних сельских и городских школ, студенты техникумов и вузов, за исключением студентов выпускного курса вузов.
Данное постановление также содержало уголовно-правовую норму: «Установить, что лица, перечисленные в п. 1 «а» и «б», уклоняющиеся от мобилизации на сельскохозяйственные работы или самовольно ушедшие с работы, привлекаются к уголовной ответственности и подвергаются по приговору народного суда к принудительным работам по месту жительства на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25 %».
Такая практика в основном сохранялась долгие годы и после войны.
Однако, объявив мобилизацию, власти тут же наступили на те же грабли, что и во времена военного коммунизма. Руководители предприятий, получая практически бесплатную рабочую силу по разнарядке, составленной «на глазок», вовсе не заботились об условиях существования своих работников, что приводило к массовому «дезертирству с трудового фронта». Например, в январе – мае 1941 г. предприятия Наркомата боеприпасов (НКБ) незаконно покинул каждый 25-й уволенный работник, в 1943 г. – каждый четвертый, в 1944 г. – каждый третий. В итоге число дезертиров на заводах НКБ выросло в 19 раз.
«В целях полной ликвидации все еще имеющих место самовольных уходов рабочих и служащих с предприятий военной промышленности и усиления ответственности рабочих и служащих, работающих на военных заводах» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий» устанавливалось, что рабочие и служащие на период войны стали считаться мобилизованными и закрепленными за теми предприятиями, на которых они работают. Их самовольный уход с предприятий стал рассматриваться как дезертирство, и лиц, виновных в самовольном уходе, стали наказывать тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет.
Такие дела рассматривались военными трибуналами.
При «закреплении» рабочей силы у руководства оборонных предприятий не было необходимости заботиться об условиях труда и быта своих работников.
Всего в первой половине 1940-х гг. за самовольный уход и дезертирство с предприятий было как очно, так и заочно осуждено около 2 млн человек. На протяжении 1941–1943 гг. общая численность сбежавших рабочих и служащих и оказавшихся под судом существенно росла. Если в 1942 г. данный контингент составлял меньше трети всех осужденных работников, то в 1943 г. – около трех четвертей. Этот рост объясняется главным образом распространением действия Указа от 26 декабря 1941 г. и на гражданские отрасли народного хозяйства. Только к концу войны власти пришли к пониманию, что если положение с бытом не изменится, то какие бы репрессивные меры ни принимались, текучесть не устранится. В результате в 1944 г. доля подвергнутых уголовному наказанию за трудовое дезертирство начала сокращаться, но по-прежнему превышала три пятых контингента осужденных. В 1945 г. она стремительно упала, уменьшившись примерно до двух пятых. Резкое снижение данного показателя в конце войны было вызвано объявлением амнистии таким дезертирам и сужением сферы применения репрессивного законодательства.
Трудовая амнистия была объявлена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1944 г. «О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно вернувшимся на эти предприятия». Амнистия распространялась на тех, кто возвратился на свои предприятия до момента издания указа либо собирался на них вернуться до 15 февраля 1945 г.
Согласно директиве прокурора СССР от 12 января 1945 г. за № 21/15, при розыске дезертира нужно было спросить его о желании возвратиться на то предприятие, с которого он дезертировал. Если он соглашался, то дело на него возвращалось на доследование. Как правило, его дело переквалифицировалось с Указа от 26 декабря 1941 г. на Указ от 26 июня 1940 г., и назначалось наказание в виде исправительно-трудовых работ по месту работы на срок до шести месяцев с удержанием из зарплаты до 25 %. Тем не менее дезертиры не переставали считаться виновными. Речь шла только о смягчении наказания, учитывая добровольную явку.
Документы, посвященные трудовой мобилизации, оказались востребованы и после войны. Только после смерти вождя народов началась массовая отмена актов трудовой мобилизации.
В условиях тотальной мобилизации довоенные методы управления трудовыми ресурсами уже не годились. Потребовалась перестройка всего государственного аппарата, осуществлявшего распределение трудовых ресурсов страны. 30 июня 1941 г. при Бюро СНК СССР был создан Комитет по распределению рабочей силы. В него вошли представители СНК СССР, Госплана СССР, НКВД СССР и Главного управления трудовых резервов. Первоочередной задачей комитета было распределение рабочей силы в пользу оборонных нужд.
При комитете были созданы отделы по учету и мобилизации, распределению рабочей силы, перевозкам и др. Комитет вел учет всего неработающего городского и сельского трудоспособного населения, выявлял квалифицированных рабочих, занятых в непроизводственных отраслях, составлял планы мобилизации трудоспособного населения, учитывая заявки наркоматов и предприятий на рабочую силу. В ходе практической деятельности функции комитета уточнялись и расширялись. С февраля 1942 г. он стал именоваться Комитетом по учету и распределению рабочей силы при СНК СССР. Однако до осени 1942 г. наряду с этим комитетом и его органами на местах, проводившими учет и распределение главным образом городского населения, имелись и другие органы.
Гораздо большие лишения выпали на долю деревенских жителей по сравнению с городскими жителями, ведь Красная Армия по-прежнему оставалась преимущественно крестьянской, и село резко опустело.
На прифронтовой территории почти полностью были изъяты для военных нужд тракторы, автомашины, а также тягловый скот.
Во время войны из колхозов и совхозов в армию и на постоянную работу в промышленность ушло около 13,5 млн крестьян. Почти столько же сельских жителей привлекалось на различные сроки к выполнению временных и регулярно-сезонных работ по оказанию помощи предприятиям, стройкам, к заготовкам топлива и т. д. Число трудоспособных мужчин с 1941 по январь 1944 г. сократилось в колхозах с 16,9 млн до 3,6 млн человек.
В первые месяцы войны у высшего руководства СССР имелись сомнения относительно благонадежности и патриотического настроя крестьянства, что было неудивительно после всех эксцессов коллективизации. К тому же почти все сельские коммунисты ушли на фронт. Поэтому по постановлению ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1941 г. были созданы чрезвычайные политические органы – политотделы при МТС и в совхозах с понятными превентивными целями.
Однако во все времена и во всех государствах начало войны, особенно оборонительной, вызывает у населения подъем патриотических чувств. Не были исключением и советские колхозники, а потому быстро выяснилось, что эта «забота» о крестьянах чрезмерна, и политотделы на селе были ликвидированы уже в мае 1943 г.
Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 13 апреля 1942 г. № 508 «О повышении для колхозников обязательного минимума трудодней» для своевременного проведения всех сельскохозяйственных работ в колхозах на период войны устанавливался новый, повышенный минимум трудодней: в зависимости от региона – 100, 120, 150, причем точно определялось число трудодней, которые колхозники должны были выработать в каждом сельскохозяйственном периоде. Для подростков в возрасте от 12 до 16 лет – членов семей колхозников также был установлен обязательный минимум – 50 трудодней в году, но без разбивки на периоды. Трудоспособных колхозников, не выработавших без уважительных причин этот минимум по периодам сельскохозяйственных работ, предавали суду и наказывали исправительными работами в колхозе на срок до шести месяцев с удержанием 25 % трудодней в пользу колхоза. Допускалось исключение таких лиц из колхозов с лишением их приусадебных участков.
Было установлено также обязательное участие колхозников и членов их семей в возрасте 14 лет и старше в уборке урожая независимо от выработанного ими минимума трудодней. Колхозников, виновных в уклонении от уборки урожая, подвергали штрафу путем списания с них определенного числа трудодней в пользу колхозов.
Уже 15 апреля Президиум Верховного Совета СССР издает два указа, устанавливающих уголовные и уголовно-процессуальные нормы: «Об ответственности колхозников за невыработку обязательного минимума трудодней» и «Об ответственности за уклонение от мобилизации на сельскохозяйственные работы или самовольный уход с мобилизационных работ». Указы предусматривали уголовную ответственность за правонарушения, поименованные в документах, – до шести месяцев принудительных работ.
Материалы о колхозниках, не выработавших минимума трудодней, направлялись председателем колхоза в народный суд в пятидневный срок. В деле указывались причины невыработки. Предварительное следствие не проводилось. Народный судья рассматривал дело без подготовительного заседания в 10-дневный срок. Приговор должен был приводиться в исполнение немедленно. По реализации указов вышло несколько определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР.
Основная масса таких осуждений приходилась на осень, когда осуждали 70–80 % виновных. Это были, как правило, женщины. Всего в Союзе в первом полугодии 1942 г. было осуждено 45 384 человека, во втором полугодии – 159 930 человек.
В спешке при огромном количестве дел суды допускали массу нарушений. Колхозников осуждали без выяснения причин невыработки, приговаривали нетрудоспособных, неправильно определяли квалификацию, выносили приговор до окончания сельхозработ, без учета степени вины подсудимого, проводили единоличные рассмотрения, автоматически осуждали на основе списков, представленных председателями колхозов, выносили заочные приговоры. В отдельных колхозах число осужденных по спискам достигало одновременно 30 % всех работников. Часто процессы проходили без защитника, но с участием прокурора. Под новую кампанию даже были заготовлены стандартные бланки с готовыми приговорами.
В послевоенный период в судебной практике сельских народных судов первое место продолжали занимать трудовые преступления в колхозах и при сельскохозяйственных мобилизациях. Доля осужденных из числа привлеченных по данным указам постепенно падала – с 76,1 % в 1946 г. до 64,4 % в 1953 г. В 1946–1952 гг. за трудовые преступления в колхозах СССР были осуждены 934 513 человек. Почти все приговаривались к исправительно-трудовым работам или к условному сроку.
За все время действия указов за невыработку минимума трудодней были осуждены 1 673 624 колхозника. То есть по своим масштабам данные акты фактически и юридически стали вторым уголовным законом по трудовым преступлениям в СССР после Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г.
Еще одним механизмом трудовой мобилизации населения в годы войны были так называемые трудовые армии. В отличие от трудовых армий времен военного коммунизматермин «трудовая армия» в официальных документах периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. не употреблялся. В 1941–1945 гг. такие армии создавались за счет проведения массовой принудительной мобилизации населения Узбекистана, Туркмении, Казахстана, Чувашии, Мордовии, советских немцев и поляков, жителей Западной Украины, Белоруссии и Прибалтики. Они формировались также из лиц, имевших родственников за границей, находившихся в окружении и плену, хранивших германские пропуска на переход линии фронта, уничтоживших военные и партийные документы, имевших связи с дезертирами или пытавшихся дезертировать, спецпоселенцев и репатриированных.
Трудовые армии состояли из рабочих батальонов (колонн, отрядов) со строгой централизованной армейской структурой при условии проживания на казарменном положении в огороженных и охраняемых зонах с воинским внутренним распорядком и находились в ведении ГУЛАГа. Это было массовое использование в системе ГУЛАГа больших групп лиц, привлеченных к принудительному труду не индивидуально в порядке уголовного наказания, а в административном порядке, как представителей определенных категорий советских или иностранных граждан. Трудармейцы, несмотря на формальное распространение на них норм гражданского, трудового и другого законодательства, фактически оказались лишенными права свободно выбирать место жительства или занятия и были принуждены к труду.
Первыми «новобранцами» трудовой армии стали советские «граждане немецкой национальности». О депортации народов см. § 2 главы 5.
Трудармейские рабочие колонны и отряды разделялись на два типа. Формирования одного типа создавались и размещались при лагерях и стройках ГУЛАГа НКВД, подчинялись лагерному начальству, охранялись и обеспечивались по нормам, установленным для заключенных. Формирования другого типа образовывались при гражданских наркоматах и ведомствах, подчинялись их руководству, но контролировались местными органами НКВД.
С конца войны трудовая армия стала пополняться вернувшимися в СССР гражданами – теми, кто оказался во время войны в плену или был вывезен германскими властями с целью использования в качестве рабочей силы (так называемые остарбайтеры).
