§ 5. Верховный судья Голяков
С сожалением приходится говорить о том, что юрист и верховный судья, определявший судьбы миллионов людей, Иван Терентьевич Голяков – «продукт» советской системы, из среды тех, «кто был никем», а стал одним из столпов «нового общества». Он начисто отрицал, да и вряд ли понимал идею правового государства, являясь правоверным служителем пролетарского (классового), а точнее – приказного, понимания права. Будучи активным винтиком репрессивной машины, в отличие от многих коллег смог уцелеть и не стать ее жертвой.
Иван Терентьевич Голяков родился 24 июня (6 июля) 1888 г. в д. Пешково Ольговской волости Дмитриевского уезда Московской губернии в крестьянской семье. В 1898 г. окончил церковно-приходскую школу, помогал семье в ведении хозяйства и торговле. Отец – Терентий Голяков – занимался сельским хозяйством и мелкой торговлей.
В 1909 г. Иван был призван в армию, в 1913 г. – демобилизован, но через год опять призван, уже на войну. В начале 1917 г. участвовал в антивоенных протестах, весной был избран в Совет солдатских депутатов.
В начале 1918 г. Голяков вернулся домой, работал в сельскохозяйственном кооперативе. В декабре того же года он, уже 30-летний мужчина, прошедший военную службу, немного понимая политические веяния и чувствуя свои возможности, не просто вступил в партию, а практически создал партийную организацию на селе. Активно участвовал в организации комитета бедноты и сам возглавлял комбед в новообразованной Обольяновской волости.
Затем Голяков стал секретарем и председателем исполнительного комитета Обольяновского сельсовета. На советской работе он пробыл до мая 1919 г., после чего добровольно вступил в ряды Красной Армии. С этого времени вплоть до начала 1938 г. его жизнь была тесно связана с армией и военной юстицией. За 19 лет службы он прошел путь от красноармейца до диввоенюриста и члена Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР. Во время Гражданской войны изменилось его семейное положение – Иван Терентьевич женился на Анне Ильиничне Сизовой, у них было двое детей.
С 1921 по 1925 г. Иван Терентьевич – член коллегии Военного трибунала Северо-Кавказского военного округа. В 1925 г. заочно закончил правовое отделение факультета общественных наук Северо-Кавказского университета.
Голяков – уже опытный управленец и образованный, точнее – с юридическим дипломом, а главное – с партийным стажем, судья.
С 1925 по 1933 г. Голяков – заместитель председателя, председатель Реввоентрибунала Белорусского военного округа, с 1933 г. – член Военной коллегии Верховного Суда СССР. Конвейер по организации уголовных дел и ликвидации неугодных советских граждан работал по нарастающей. Голяков был в числе передовиков.
Два с половиной месяца, а точнее – с конца января по апрель 1938 г., Иван Терентьевич пробыл на посту прокурора РСФСР. А. Я. Вышинский, двигавший Голякова по служебной лестнице, использовал этот пост как промежуточный этап в карьере подчиненного. С мая 1938 г. Голяков исполнял обязанности председателя Верховного Суда СССР, а в августе 1938 г. Верховный Совет СССР избрал его председателем Верховного Суда СССР.
Верховный Суд Советского Союза был хоть и верхушкой, но все-таки составной частью айсберга под названием «репрессивная машина». При этом высший судебный орган с благословения лидеров партии присвоил себе функцию важнейшего источника права, в том числе придавая обратную силу новым нормам уголовного права, ужесточающим наказание, а также активно применял аналогию в уголовном законе.
Иван Терентьевич долгое время одновременно работал в судебной, законодательной и исполнительной власти. В июле 1938 г. Голяков, являясь депутатом Верховного Совета РСФСР, был избран председателем Комиссии законодательных предположений, а также занимал руководящие должности во Всесоюзном институте юридических наук при Минюсте СССР.
Закрытость судебной системы, отсутствие малейших признаков состязательности, вседозволенность и при этом строгое выполнение директив партии способствовали появлению клановых групп и распространению мздоимства.
Характер коррупционных преступлений в связи с низким уровнем жизни проявлялся зачастую в натуральных формах. Некоторые судьи бесплатно брали товары народного потребления, продукты питания. Они получали на предприятиях и в учреждениях товары, одежду, «премии». Учащались факты застолий судей, в том числе с родственниками обвиняемых. Наблюдался постепенный рост корыстных преступлений среди работников судов и судей. В 1943 г. в РСФСР были возбуждены уголовные дела в отношении 70 народных судей, в 1944 г. – в отношении 106 судей. Из них 50–90 % преступлений были связаны с получением взятки или присвоением вещественных доказательств. После войны рост числа зафиксированных преступлений коррупционного характера среди советских судей продолжался.
К лету 1948 г. прокуратура выявила факты взяточничества в ряде народных судов, в Московском горсуде, Киевском областном суде, Краснодарском краевом суде, Верховном Суде РСФСР и Верховном Суде СССР. Прокуратура, в частности, выявила преступные организации судей. В качестве основных посредников при получении взяток выступали адвокаты. В 1947 г. и в первом полугодии 1948 г. только в Москве были арестованы 111 человек, в том числе 28 судей, 8 адвокатов, 5 юрисконсультов.
После 10 лет работы председателем Верховного Суда СССР Голяков по рекомендации Политбюро ЦК КПСС был снят с этой должности за недостатки в работе, в частности за «факты злоупотреблений служебным положением некоторыми членами Верховного суда СССР и работниками его аппарата».
В решении Политбюро (август 1948 г.) говорилось: «Верховным судом СССР допущены необоснованные снижения мер наказания, особенно по делам об измене Родине и хищениях, что ослабляет борьбу с этими преступлениями. При рассмотрении гражданских дел имеют место формализм и волокита, отсутствует проверка материалов, что приводит к судебным ошибкам и вызывает справедливое недовольство трудящихся.
В деятельности Верховного суда укоренилась вредная практика рассмотрения судебных дел, продвигаемых ловкими адвокатами, минуя Верховные суды союзных республик. Так, в 1947 г. судебная коллегия по уголовным делам рассмотрела 5596 дел, из которых 2925 дел не рассматривались в Верховных судах союзных республик. Значительное количество дел, рассматриваемых пленумом Верховного суда, не имеет принципиального значения и вносится на рассмотрение для снижения мер наказания».
Закрытое для широкой публики дело судей-взяточников велось Генеральной прокуратурой СССР. Фигурантами были судьи и работники судов Москвы, Краснодарского края, Верховных Судов РСФСР и СССР; расследование проводилось и в отношении адвокатов и других лиц.
Заместитель председателя Верховного Суда СССР А. П. Солодилов, то есть заместитель Голякова по общим вопросам, рассматривался следствием как важный, если не главный, подозреваемый этого масштабного дела. 26 мая 1948 г. Солодилов был отстранен от занимаемой должности как один из основных фигурантов уголовного «Дела по взяткам в Верховном Суде СССР, Верховном Суде РСФСР, Московском городском суде и в ряде народных судов города Москвы». Не дожидаясь окончания следствия, он застрелился.
Собирался компромат и на Ивана Терентьевича. Поскольку в получении взяток уличить его было сложно, обратились к «дачной истории». Голяков использовал государственные ресурсы при строительстве своей дачи (организатором был А. П. Солодилов). На строительстве дач Солодилова и Голякова работали сотрудники Верховного Суда СССР. Для дач передавались фондовые материалы: железо, толь, древесина и т. д. Дачи также строили красноармейцы, заключенные и военнопленные немцы. Тем не менее Политбюро ЦК так и не наказало Голякова, оставив его директором Всесоюзного института юридических наук. Возможно, это было сделано с целью избежать дальнейшей дискредитации судебной власти.
Одним из результатов этого дела стало установление дисциплинарной ответственности судей за нарушения трудовой дисциплины, упущения в судебной работе, совершение проступков, недостойных звания судьи. Ответственность была введена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 июля 1948 г. Право наложения дисциплинарных взысканий было предоставлено дисциплинарным коллегиям, решения которых могли быть пересмотрены в порядке надзора коллегиями по дисциплинарным делам вышестоящих судов. Коллегии по дисциплинарным делам были образованы в составе Верховных Судов автономных республик, в краевых и областных судах, а надзорными инстанциями в отношении их решений являлись коллегии по дисциплинарным делам Верховного Суда РСФСР и Верховного Суда СССР.
25 августа 1948 г. Верховный Совет СССР по рекомендации Политбюро ЦК КПСС освободил Голякова от должности председателя Верховного Суда СССР. Тогда же был снят с должности и знаменитый по многочисленным закрытым процессам «сталинский палач» – председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР и заместитель председателя Верховного Суда СССР Василий Васильевич Ульрих.
Несмотря на столь суровые формулировки, Иван Терентьевич сохранил работу во Всесоюзном институте юридических наук и работал там до 1959 г. На посту директора ВИЮН в 1956 г. его сменил Константин Петрович Горшенин, но Голяков еще три года работал заместителем директора института.
Обратим внимание на то, что Голяков много внимания уделял просветительской, пропагандистской и научной деятельности. Он периодически выступал с публичными лекциями о социалистической законности и роли партии в развитии советского права.
Голяков – автор более 70 работ. Разброс тем в публикациях впечатляет – от судопроизводства, уголовного и государственного права до вопросов этики и юридических проблем в художественной литературе. Отметим и то, что основная часть трудов Ивана Терентьевича стала выходить в свет после того, как он стал председателем Верховного Суда СССР. После отставки количество публикаций не сократилось, как это часто бывает, а наоборот – резко увеличилось, а их качество улучшилось: язык из казенного стал понятным и более литературным.
Из работ Голякова полагаем важным выделить следующие: «Уголовное право: Учебник для юридических школ» (под ред. И. Т. Голякова, 1943), «Вопросы гражданского и трудового права периода Великой Отечественной войны» (под ред. И. Т. Голякова, 1944), «О пределах защиты по советскому праву» (1946), «Уголовный кодекс РСФСР: Комментарий» (А. Трайнин, В. Меньшагин, З. Вышинская, под ред. И. Т. Голякова, 1946), «Военно-уголовное право» в двух частях (под ред. И. Т. Голякова, 1946–1947), «Законодательство о труде: Комментарий к законодательству о труде СССР и Кодексу законов о труде РСФСР» (под общ. ред. И. Т. Голякова, 1947), «О едином следственном аппарате и функциях Министерства юстиции» (1957).
Наибольшую известность получила его книга «Суд и законность в художественной литературе», вышедшая в 1959 г. Это произведение точнее было бы назвать «О вреде рабовладельческого, феодального и буржуазного судов и о пользе советского правосудия». Особо впечатляет объем литературных произведений разных времен и народов, проштудированных автором. Вряд ли Иван Терентьевич предполагал, что впоследствии многие исследователи его жизни и деятельности будут предпочитать анализировать именно этот труд; вероятно, это лучшее, что он сделал в своей жизни.
Иван Терентьевич, в молодости общительный и веселый человек, с середины 1920-х гг. все больше становился замкнутым и общался в основном с коллегами по служебным делам. Особо доверительных отношений не было ни с кем, напряженные отношения по работе были с К. П. Горшениным.
Умер Иван Терентьевич Голяков в Москве в марте 1961 г., похоронен на Новодевичьем кладбище.
Будучи активным проводником сталинских репрессий, Голяков утверждал: «Используя различные средства идеологического воздействия, буржуазия стремится окружить свою законность суеверным почтением и внушить народу, что буржуазный суд является каким-то надклассовым и даже надгосударственным органом, призванным защищать установленный всем обществом правопорядок и применять меры принуждения исключительно в интересах „вечной справедливости”». Зато «своим последовательным демократизмом, подлинной справедливостью советский суд наглядно показывает громадное значение правосудия, когда оно находится в руках самого народа, когда осуществляются на деле вековые чаяния трудящихся о судебной правде, истинном господстве справедливого закона и законности».
