От философов-правоведов Новгородцева и Ильина к обвинителю Вышинскому, затем к буржуазной состязательности, презумпции невиновности и нравственности в судопроизводстве – такая вот петля Строговича в жизни и правовой деятельности.

Михаил Соломонович Строгович родился 17 (29) сентября 1894 г. в Санкт-Петербурге в семье юриста Соломона Юльевича, работающего на Московско-Курской железной дороге, и домохозяйки Софьи Моисеевны.

После окончания в 1913 г. 2-й Московской гимназии Михаил с третьего раза в 1915 г. поступил в Московский коммерческий институт, которым до 1918 г. руководил выдающийся русский правовед и философ Павел Иванович Новгородцев. В 1919 г. вуз был переименован в Институт народного хозяйства имени Карла Маркса, возглавлял его другой известный юрист-цивилист и теоретик государства и права Дмитрий Михайлович Генкин. В настоящее время это Российский экономический университет имени Г. В. Плеханова. Строгович с перерывами изучал юридические и экономические дисциплины и к окончанию института подготовил и защитил дипломную работу «Суд и администрация» (1924).

В начале 1920-х гг. в институте право преподавал А. Я. Вышинский, еще не главный, но уже широко известный правовед, который одновременно был деканом экономического факультета. Читал ли лекции Вышинский непосредственно Строговичу, а тем более помогал ли ему в то время, нам не известно, но мы знаем, что на 1-м курсе (1915) ему преподавали такие светила русской науки, как П. И. Новгородцев, И. А. Покровский, И. А. Ильин, М. И. Туган-Барановский и Е. В. Тарле.

Данные о жизни и деятельности Строговича в этот период достаточно скупы. Тем не менее документы свидетельствуют о том, что во время Первой мировой войны он был призван и проходил военную службу в 1916 г. в медико-санитарном отделе Комитета Юго-Западного фронта Всероссийского земского союза.

В архиве Российской академии наук есть сведения о том, что в 1918–1919 гг. Строгович работал секретарем в Народном комиссариате просвещения РСФСР и Высшем Совете Народного Хозяйства. В январе 1920 г. Михаил Соломонович поступил на работу в только что организованный Главный революционный военный трибунал. С 1921 г. он работал в Верховном революционном трибунале при ВЦИК, откуда в 1922 г. был откомандирован в организовавшееся в г. Владикавказе отделение – Верховный трибунал Северо-Кавказского военного округа, где трудился начальником организационно-инструкторского отдела. В 1922 г. Строгович переболел сыпным тифом. В 1923 г. в связи с расформированием Северо-Кавказского Верховного трибунала вернулся в Москву и был зачислен в Верховный суд РСФСР, где работал следователем-докладчиком.

Наряду с практической работой с середины 1920-х гг. Михаил Соломонович активно занимался разъяснительной работой в области нового советского уголовного права и процесса, читал лекции, комментировал законодательство. В 1933 г. он был утвержден в звании профессора.

В начале 1930-х гг. главный специалист в правопонимании Вышинский поддерживал Строговича, более того, они вместе продвигали свои взгляды на социалистическую законность и советский уголовный процесс. Под редакцией Вышинского с участием Строговича вышли известные в то время работы: «Уголовный процесс: Учебник для юридических курсов» (1934) и «Обвинение и обвиняемый на предварительном следствии и на суде» (1934).

Важной вехой в профессиональной деятельности Строговича, формировании его научных взглядов, да и в его жизни в целом стала подготовка докторской диссертации на тему «Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности», ее защита состоялась 19 ноября 1938 г., на следующий год была издана одноименная монография.

В этот период то ли Вышинский почувствовал конкуренцию молодого коллеги, то ли ему понадобилась очередная жертва для подтверждения своего статуса в год окончания дискуссий о правопонимании, а может, произошел какой-то личный конфликт учителя с учеником – как бы то ни было, докторская Михаила Соломоновича подвернулась в нужное время (1938) и в нужном месте (уголовно-процессуальное право). Вышинский разнес работу своего протеже, как положено, с позиций классиков марксизма-ленинизма, но дальше дело не пошло. Скорее всего, сказалась смена приоритетов Вышинского – он перешел на дипломатическую работу.

В 1939 г. Михаила Соломоновича избрали членом-корреспондентом по отделению общественных наук (право) Академии наук СССР. С 1943 по 1952 г. в звании полковника юстиции он возглавлял кафедру судебного права в Военно-юридической академии.

В 1949 г. Строгович написал работу, на которую стоит обратить внимание, – статья была издана в январе 1950 г. в журнале «Советское государство и право» под названием «Юрист-фальсификатор», и в ней член-корреспондент АН СССР клеймит американского юриста Адриана Фишера и выходит не просто на банальную критику всего буржуазного государства и права (без чего, вообще-то, нельзя было публиковаться), но с помощью конкретных примеров анализирует правовые системы стран социалистического лагеря и «англо-американских империалистов», что, конечно же, поднимает его на очень высокий уровень, особенно среди партийных и государственных руководителей. Отдельный реверанс Строгович сделал Вышинскому: «После речи главы советской делегации А. Я. Вышинского по этому вопросу не понимать действительного положения вещей могут только не желающие понимать этого». Андрей Януарьевич к тому времени занимался международной деятельностью, и, казалось, все проблемы с ним были в прошлом, но Михаил Соломонович – уже человек опытный и мудрый – снижает напряжение в отношениях с «Ягуарьевичем» и при этом в очередной раз обращает на себя внимание.

Сразу после войны, в 1946 г., Михаил Соломонович, основываясь на Конституции СССР, отстаивал мысль скорейшего принятия единого общесоюзного Уголовно-процессуального кодекса, который заменил бы действующие в то время республиканские кодексы. «Давно уже существенные трудности создаются в практической следственной и судебной работе в связи с устарелостью ряда положений действующего УПК и в связи с тем, что в нем имеется ряд несогласованных положений, вызванных различными изменениями, которые вносились в него на протяжении многих лет. Сейчас Правительство СССР приняло решение о подготовке проекта общесоюзного УПК, и на разрешении этой задачи должны быть сосредоточены все усилия советских юристов, как теоретиков, так и практиков».

С 1952 г. и до последних дней Михаил Соломонович работал в Институте права Академии наук СССР (впоследствии – Институт государства и права АН СССР). Он был правоверным марксистом, во главу угла ставил классовый подход и вслед за Лениным считал, что без государства право было бы немыслимо, «ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права». Открыто признать, что в определенный исторический период право существовало вне государства, означало бы выйти за пределы марксистско-ленинского учения.

В то же время Строгович понимал ущербность этатистского, приказного понимания права образца Вышинского: «На государственные и правовые явления оказывают влияние прежде всего формы классовой борьбы, а затем самые разнообразные факторы: уровень развития культуры, науки, обычаи, нравственные воззрения и т. д., которые, однако, сами являются продуктом общественного развития».

В своих изысканиях Строгович ссылался на работы Стучки и других представителей социологической школы правоведов советского времени, полемизировал с последователями психологической школы Петражицкого. В какой-то мере реабилитировал воззрения Пашуканиса. В 1960-е гг. уже можно было думать по-другому и сомневаться по поводу незыблемых, казалось бы, догм советского права.

Указывая на социотехническую роль права, Михаил Соломонович отмечал и возможное негативное влияние государства на развитие общества. Понятное дело, обвинял в этом «буржуазное» право: «Государство и право могут, например, в известной мере тормозить рост производительных сил, задерживать процесс развития новых общественных отношений, смену устаревших общественных отношений новыми, передовыми общественными отношениями. Такое воздействие на развитие общества оказывают, например, современные капиталистические государства и буржуазное право. Однако остановить развитие общества, повернуть его назад государство и право не могут».

Тем не менее работы Строговича в области теории и философии права и в наши дни весьма интересны и актуальны. По крайней мере, он был одним из тех, кто возобновил дискуссию о правопонимании, продолжающуюся и поныне.

Активная работа велась Михаилом Соломоновичем в области кодификации уголовно-процессуального права. Он возглавлял Комиссию по подготовке проекта УПК РСФСР. Строгович отстаивал принципы презумпции невиновности и равенства сторон, что в то время ни властями, ни большинством коллег не поддерживалось. В рамках работы над проектом кодекса Строгович большое внимание уделял правам обвиняемого; вопреки позиции многих процессуалистов он обосновывал необходимость создания единого следственного аппарата, введения принципа состязательности в неразрывной связи с правом обвиняемого на защиту.

Строгович убеждал коллег в важности выделения в структуре УПК общей и особенной частей. В общую часть «должны войти: основные принципы уголовного процесса; положения, относящиеся к суду и сторонам в процессе; о доказательствах и о процессуальных сроках».

При подготовке проекта УПК Михаил Соломонович предлагал в первом разделе ведущее место отдать положениям, относящимся к деятельности суда. «Конечно, значительная часть уголовного процесса – возбуждение уголовного дела, дознание и предварительное следствие – проходит вне суда и без участия суда…Но уголовный процесс – это, прежде всего, судебный процесс, это судопроизводство, это деятельность суда, по отношению к которой дознание и предварительное следствие имеют вспомогательное, подсобное значение. А раз так, то именно суд в процессуальном кодексе должен быть выдвинут на первое место, хотя бы в хронологическом отношении он вступал в производство по делу позднее других органов».

(в соавт. с Д. А. Карницким, под ред. и с предисл. Н. Я. Нехамкина, 1925), «Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности» (1939), «Теория государства и права» (в соавт. с С. А. Голунским, 1940), «Логика» (1949), «Уголовное преследование в советском уголовном процессе» (отв. ред. М. М. Гродзинский, 1951), «Курс советского уголовного процесса» (отв. ред. Н. Н. Полянский, 1958), «Основные вопросы советской социалистической законности» (1966), «Курс советского уголовного процесса» в двух томах (1968–1970). В 1990–1992 гг. в издательстве «Наука» вышли «Избранные труды» М. С. Строговича в трех томах.

В одной из своих последних работ, опубликованной уже после смерти великого правоведа, Михаил Соломонович подверг резкой критике борьбу правоохранительных органов за искоренение оправдательных приговоров. «Есть даже такая своеобразная „теорийка”, – писал Строгович, – что вынесение судами оправдательных приговоров вызывается только одной причиной – дефектами предварительного следствия, так что улучшение качества расследования уголовных дел влечет уменьшение числа оправдательных приговоров, а в перспективе они совсем исчезнут. Это, конечно, неверно. Оправдательный приговор – совершенно необходимая форма правосудия. В судебном разбирательстве, как главной стадии уголовного процесса, больше гарантий установления истины, чем на предварительном следствии, поэтому вполне закономерно, что в результате гласного, устного, непосредственного и состязательного судебного разбирательства суд нередко приходит – и не может не прийти – к иным выводам, чем предварительное следствие, включая и выводы о виновности подсудимого».

Из вышесказанного понятно, что в своих работах Михаил Соломонович основное внимание уделял развитию уголовного судопроизводства и защите прав человека на разных стадиях процесса. «От изданного в 1925 г. скромного комментария к УПК РСФСР до капитального, в двух томах «Курса советского уголовного процесса» (1968–1970 гг.) – таковы памятные вехи его творческого пути в науке об уголовном судопроизводстве. <…> М. С. Строговичу принадлежит ставшее широко распространенным определение советского уголовного процесса как системы действий соответствующих должностных лиц и возникающих в связи с этими действиями процессуальных отношений. Такое определение подчеркивает, что все участники процесса являются субъектами предоставленных им прав и возложенных на них обязанностей, их недопустимо считать объектами односторонних властных полномочий должностных лиц. Отсюда проходящая красной нитью через все произведения М. С. Строговича идея о необходимости дальнейшего развития и укрепления процессуальных гарантий прав личности. В них он справедливо видел органическую составную часть общих гарантий социалистического правосудия».

Герой этого очерка значительную часть жизни посвятил педагогической деятельности. Преподавал на юридическом факультете МГУ, в Военно-юридической академии, в Московском юридическом институте, Всесоюзном институте усовершенствования работников юстиции, Академии общественных наук при ЦК КПСС.

Удивительную оценку облика Михаила Соломоновича дали известные советские и российские адвокаты М. А. Гофштейн и Г. П. Падва: «…Во внешнем его облике было определенно что-то от рыцаря. Не книжный червь, не «дьяк, в приказах поседелый» – большой, огромный человек, голый череп которого, похоже, излучал сияние, стоял, слегка горбясь, на кафедре и голосом громким, немного грассируя, держал речь».

Самые известные ученики Михаила Соломоновича – это, конечно же, Г. В. Мальцев, В. М. Савицкий, Т. Н. Москалькова и А. Н. Савенков.

Геннадий Васильевич Мальцев (1935–2013) – доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук. Специалист в области теории права и государства, философии и социологии права, социологии государства, истории политических и правовых учений, конституционного (государственного) права, теории демократии. Валерий Михайлович Савицкий (1930–1999) – заведующий сектором проблем правосудия Института государства и права РАН, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР. Первый полномочный представитель Президента России в Конституционном Суде.

Татьяна Николаевна Москалькова и Александр Николаевич Савенков, ныне здравствующие и занимающиеся государственной и научной деятельностью, достойно продолжают дело своего учителя.

Умер Михаил Соломонович Строгович 13 февраля 1984 г., на 90-м году жизни, похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

В 1994 г., через десять лет после кончины, к столетию Учителя, соратники, коллеги и ученики издали замечательную книгу, посвященную анализу творчества Михаила Соломоновича и воспоминаниям о нем.