Глава 6
Преступление и наказание
§ 1. Замысел
На протяжении всей советской истории степень управляемости правом со стороны руководителей партии постоянно менялась. Если во времена революционного апокалипсиса позитивное право начисто отсутствовало и жизнь регулировалась Правом катастроф, поскольку имперские законы были отменены, а новые еще не приняты, то конструирование советского законодательства во времена НЭПа осуществлялось в соответствии с безусловными директивами большевистского режима. Таким образом, управляющая роль Права катастроф была заложена в фундамент советского права, что и было закреплено в его официозном определении.
Управляющая роль внутренней «матрешки» права (Права катастроф) была особенно наглядно продемонстрирована во времена сплошной коллективизации, массовых репрессий и Большого террора. Решения Политбюро и лично товарища Сталина были более значимы, нежели любой закон или кодекс.
Катастрофа, разразившаяся в первые месяцы Великой Отечественной войны, естественным образом ввергла позитивное право в анабиоз, а Право катастроф вновь стало единственным социальным регулятором, находившимся в руках нового чрезвычайного органа государственного управления – ГКО.
В послевоенный период в условиях начинавшейся холодной войны со странами Запада, грозившей вылиться в новую мировую войну, возврат к «матрешечной» структуре советского права происходил довольно медленно, но неуклонно. Управляющая роль Права катастроф была вновь наглядно продемонстрирована именно в сфере репрессивного законодательства в ходе террора по отношению к чересчур много вообразившему о себе народу, победившему в войне.
Предложенный в настоящей главе анализ уголовного, уголовно-процессуального законодательства и судопроизводства в рассматриваемый период, с одной стороны, дополняет уже проанализированную репрессивную динамику, с другой – позволяет наиболее полно понять дуалистическую природу советского права.
