О голоде 1946–1947 гг. не писали в газетах и не упоминали в открытых материалах партийных и советских органов. Завеса секретности была настолько плотной, что писать и говорить о нем запрещалось. Ограниченность информации создавала иллюзию сравнительно легкого преодоления последствий засухи, неурожая и послевоенной продразверстки. Впервые к изучению этого явления приступили лишь в период Перестройки.

Великая Отечественная война привела к огромным людским потерям и небывалым разрушениям, вызванным военными действиями и оккупацией. В особенно тяжелом положении оказалось сельское хозяйство. Вследствие мобилизаций на фронт и в промышленность сильно поредело население деревни.

В 1946 г. в зерновых районах России, Украины, Молдавии разразилась засуха, как считают некоторые историки, самая сильная в первой половине ХХ века. В результате в целом по стране собрали меньше, чем в 1944–1945 гг.

С истощением сельского хозяйства решили бороться привычными административными мерами, власть стала применять жесткие методы продразверстки, заставив колхозы и совхозы сдать государству 52 % урожая, то есть больше, чем в годы войны. Для того чтобы выполнить государственный план, в колхозах и совхозах изъяли семенное и продовольственное зерно, включая предназначенное к выдаче по трудодням.

Тем не менее собранного количества зерновых с учетом имевшихся запасов и резервов было достаточно для обеспечения всего населения страны. Однако, решив максимально сохранить накопленное, правительство избрало иной путь. Отвергнув предложения заместителя председателя Совета Министров А. И. Микояна по совершенствованию распределения продовольствия и обвинив его в «бесхарактерности», Сталин согласился с предложением Б. А. Двинского о сокращении количества граждан, получающих хлеб по карточкам.

27 сентября 1946 г. Политбюро утвердило соответствующее постановление. Контингенты населения, снабжаемого хлебом по карточкам, были уменьшены сразу с 87 до 60 млн человек, в том числе на 23 млн в сельской местности. Произошло это за счет членов семей, которые сохраняли право на их получение. Взрослым нормы урезали с 300 до 250 граммов в день, детям – с 400 до 300 граммов. Провалы в снабжении были поставлены в вину Микояну.

Практически миллионы людей не были защищены от голода, свирепствовавшего с ноября 1946-го по август 1947 г. в большинстве областей Черноземной полосы, Средней и Нижней Волги, Южного Урала, Западной Сибири, Украины и в соседних с ней областях Белоруссии, Молдавии. В отличие от голода 1932–1933 гг., голод 1946–1947 гг. захватил многие области Нечерноземья, затронул Москву, Ленинград, Минск, Киев, Кишинев, Свердловск, Новосибирск и другие крупнейшие административные центры.

С помощью карточной системы огромную массу сельских жителей, составлявших 65 % общей численности населения, изолировали от городской торговли, крестьянам всячески препятствовали выезжать в города. По всей стране голодали рабочие железной дороги, проживавшие в сельской местности, у которых в 1946 г. сняли с централизованного снабжения детей и иждивенцев.

Возрожденная политика продразверстки, примененная к колхозам и совхозам, дала возможность государству собрать достаточное количество продовольствия для нормированного снабжения населения городов и обеспечить пополнение резервов, но тем самым она обрекла на массовый голод жителей деревни.

Началось бегство сельского населения из центральных областей РСФСР. В первой половине 1947 г. наблюдался значительный приток населения, не имеющего оснований на прописку, в крупные промышленные и административные центры: Москву, Ленинград, Свердловск и др. Распоряжением Совета Министров СССР в июле 1947 г. был повышен до 200 руб. размер штрафа, налагаемого на квартиросъемщиков, управляющих домами, комендантов зданий и общежитий, допустивших проживание лиц, не прописанных в Москве и других городах

Партия даже не рассматривала план помощи селу. Первый секретарь ЦК КП Украины Н. С. Хрущев в своих воспоминаниях пишет, что сообщал Сталину о голоде и людоедстве зимой 1947 г., но ответом был лишь гнев вождя: «Мягкотелость! Вас обманывают, нарочно докладывают о таком, чтобы разжалобить и заставить израсходовать резервы». Более того, раздраженный вождь предупредил Хрущева о том, что если он не исправится, для него «дело может кончиться плохо».

Различные гуманитарные организации западных стран предлагали советскому руководству помощь в преодолении последствий голода. Однако власти боялись, что эта помощь будет использована Западом «для демагогической пропаганды». Советская власть продемонстрировала Западу, что СССР способен сам оказывать помощь тем, кто в ней нуждается. В ответ на просьбы со стороны Болгарии, Румынии, Польши, Чехословакии в эти и другие страны в 1946–1947 гг. из Советского Союза было отправлено 2,5 млн т зерна.

Такие продукты питания, как мясо, масло, сахар и др., не говоря о промтоварах, сделались еще более недоступными. Денежная реформа в очередной раз «вывернула карманы» малоимущих граждан, составлявших 90 % населения страны. Она изъяла из обращения и аннулировала избыточную массу денег, но привела лишь к кратковременному укреплению курса рубля, так как представляла собой типичную административную меру, игнорировавшую законы экономики.

По официальным данным, от голода 1946–1947 гг. и болезней, которые стали следствием данного голода, умерло в СССР до полутора миллионов человек. А различного рода заболеваниям (дистрофия, дизентерия, септическая ангина, тиф и др.), вызванным голодом и крайне тяжело отразившимся на здоровье людей, подверглось около 4 млн человек.

Голод в стране не ограничивался 1946–1947 гг., а наблюдался и позже. Специальное исследование, проведенное по всем республикам, краям и областям РСФСР, показало, что в 1948 г. положение с рождаемостью не только деревенского, но и городского населения ухудшилось в сравнении с 1947 г. и в особенности с 1946 г. Это же подтверждают данные о резких колебаниях рождаемости как по СССР в целом, так и по его отдельным регионам на протяжении 1948–1950 гг.

Обстановка в сельском хозяйстве была удручающей. Значительная часть беженцев не вернулась в деревню. Те, кто пережил голод на месте, в большинстве были истощены и неработоспособны.

В такой ситуации власть применила устрашающие меры, чтобы заставить людей работать. В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. были проведены мероприятия по выселению лиц, уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве. Без суда и следствия в том же году в отдельные края на спецпоселения сроком до восьми лет выслали из колхозов и совхозов более 23 тыс. человек, в том числе 12 тыс. человек из Российской Федерации.

В создавшейся обстановке власть увеличивала количество указов и постановлений. Репрессивный вал нарастал, как снежный ком, по мере усиления голода и летом 1947 г. достиг своего апогея. Указы Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня того же года об уголовной ответственности за хищения государственного имущества и об усилении охраны личной собственности затмили людоедскую силу закона от 7 августа 1932 г., прозванного в народе «законом о пяти колосках». В условиях голода эскалация уголовного законодательства обернулась не против настоящих преступников – крупных грабителей государственной и личной собственности, а против всего обездоленного люда, причинив ему много страданий.

Во второй половине 1946 г. Совет Министров СССР и ЦК ВКП  (б) приняли два постановления по усилению охраны хлеба: 27 июля – «О мерах по обеспечению сохранности хлеба, недопущению его разбазаривания, хищения и порчи», 25 октября – «Об обеспечении сохранности государственного хлеба». В последнем документе указывалось, что «руководители партийных и советских организаций, работники прокуратуры и Министерства внутренних дел… склонны мириться с фактами хищений и разбазаривания государственного хлеба и не принимают необходимых мер по обеспечению его сохранности».

Во исполнение данного решения партии и правительства Министерством юстиции СССР были даны указания всем органам суда о рассмотрении дел по такого рода представлениям не позднее 10-дневного срока с применением к виновным по закону от 7 августа 1932 г. в качестве меры судебной репрессии за хищение колхозного и кооперативного имущества высшей меры наказания – расстрела, с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не менее 10 лет.

Не склонные мириться правоохранители отдавали под суд председателей колхозов и совхозов, бригадиров, заведующих фермами. В некоторых районах было осуждено от четверти до половины всех председателей. По неполным данным, осенью 1946 г. было осуждено за хищение хлеба 53369 человек, из них 36670 человек (74,3 %) приговорили к лишению свободы. По закону от 7 августа 1932 г. осудили 1146 человек, из них 35 человек приговорили к расстрелу. Много осужденных по такого рода делам было в Красноярском и Ставропольском краях, в Башкирской АССР, Ростовской, Рязанской, Саратовской, Киевской, Харьковской, Одесской областях.

4 июня 1947 г. был принят закон «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». В первой статье данного закона говорилось: «Кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без конфискации». Далее: «2. Хищение государственного имущества, совершаемое повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах, – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от десяти до двадцати пяти лет с конфискацией имущества. 3. Кража, присвоение, растрата или иное хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от пяти до восьми лет с конфискацией имущества или без конфискации. 4. Хищение колхозного, кооперативного или иного общественного имущества, совершаемое повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах, – карается заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от восьми до двадцати лет с конфискацией имущества. 5. Недонесение органам власти о достоверно известном готовящемся или совершенном хищении государственного или общественного имущества, предусмотренном статьями 2 и 4 настоящего Указа, – карается лишением свободы на срок от двух до трех лет или ссылкой на срок от пяти до семи лет».

В действительности минимальный срок лишения свободы за кражу, присвоение или растрату госимущества составлял от 7 до 10 лет, а повторное или совершенное организованной группой преступление – до 25 лет исправительно-трудовых работ. По секретному распоряжению Совета Министров СССР действие Указа от 4 июня 1947 г. было распространено и на мелкие кражи на производстве во изменение ранее действовавшего Указа от 10 августа 1940 г. «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и хулиганство». По этому неопубликованному указанию рабочие и служащие приговаривались за мелкие кражи не к 1 году лишения свободы, как было раньше, а к 7–10 годам.

Власти не собирались посвящать людей в подробности уголовного законодательства. Секретные дополнения к указам позволяли манипулировать законом и держать народ в страхе перед «правосудием». Право катастроф полностью подменило собой советское законодательство в правоприменительной сфере.

В 1947 г. был принят и Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении охраны личной собственности граждан». В данном указе по сравнению с действовавшим тогда уголовным законодательством, регулирующим ответственность за хищения имущества (УК РСФСР 1926 г.), более тщательно с юридической точки зрения были разработаны составы соответствующих преступлений и значительно усилено наказание. За разбой, то есть нападение с целью завладения чужим имуществом, соединенное с насилием или угрозой применения насилия, предлагалось от 10 до 15 лет с конфискацией имущества.

В тяжелой экономической и социальной обстановке решительные действия со стороны властей были необходимы, однако усиление ответственности граждан за мелкие хищения не было подкреплено соответствующей материальной помощью голодающим. Органы МВД, бессильные в раскрытии крупных хищений хлеба, отыгрывались на женщинах и детях, совершавших мелкие кражи. По приказу Генерального прокурора СССР от 21 июля 1947 г. № 191 «О надзоре за точным соблюдением законов об урожае и заготовках сельскохозяйственных продуктов в 1947 г.» следователи выезжали в колхозы, на месте контролировали соблюдение законности. Правоохранительные органы делали все, чтобы не подпустить голодных людей к хлебному полю. В силу этого правоприменительная практика в отношении расхитителей вылилась в репрессии против всего населения.

Как водится, началась кампанейщина по выполнению новых директив партии. В кратчайший срок суды провели показательные процессы по многим территориям страны. Через полгода после издания указов тюрьмы и лагеря были опять переполнены осужденными. Сигналы об этом поступали в правительство из МВД, Верховного Суда, Прокуратуры СССР. Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н. М. Шверник 5 августа 1948 г. официальным письмом сообщил Сталину о многочисленных заявлениях от осужденных и их родственников, в которых указывалось на несоответствие между тяжестью наказания и совершенным преступлением, когда за кражу порожнего мешка давали 7 лет исправительно-трудовых работ.

Предложение Шверника состояло в том, чтобы органы суда и прокуратуры пересмотрели дела осужденных по Указу от 4 июня 1947 г. за мелкие кражи и переквалифицировали эти преступления по Указу от 10 августа 1940 г., что могло снизить меру наказания в 3–4 раза. Сталин согласился, и неповоротливая бюрократическая машина заработала в обратном направлении. Реализация предложений Шверника в какой-то мере способствовала нормализации деятельности судов и прокуратур и постепенному угасанию репрессий в отношении женщин, детей, стариков и инвалидов в последующие годы.

Например, после принятия постановления ЦК ВКП  (б) от 14 июня 1947 г. «О недопустимых фактах частой сменяемости и необоснованной отдачи под суд председателей колхозов» количество преданных суду председателей, получивших срок в основном за выдачу хлеба на трудодни колхозникам и за невыполнение плана хлебопоставок, постепенно сокращалось, уменьшались сроки наказания. Так, в I полугодии 1946 г. в СССР было привлечено к суду 4490 председателей колхозов, а во II полугодии того же года – 8058; в I полугодии 1947 г. – 4706, во II полугодии – 2269; в I полугодии 1948 г. – 1760. В письме Прокуратуры СССР для ЦК ВКП  (б) говорилось, что сокращение привлеченных к суду председателей колхозов происходило по делам о некорыстных преступлениях.

По времени голод совпал с демобилизацией из Красной Армии миллионов военнослужащих. На долю победителей выпало немало проблем материально-бытового плана, поскольку нормативные акты о трудоустройстве демобилизованных не выполнялись. Десятки, если не сотни тысяч бывших солдат, старшин и офицеров оказались безработными, без каких-либо средств к существованию. Зато они были приучены убивать и сами не боялись смерти. Многие из них пополняли ряды криминалитета в качестве так называемой пехоты. Банды грабили склады, магазины и обычных граждан, не обязательно зажиточных. Хлебные карточки почитались ими вполне хорошей добычей, а вот ограбленные люди рисковали умереть голодной смертью. Большинство раскрытых дел подтверждало тот факт, что нередко преступниками двигала не жажда наживы, а голод, обеспечение семьи товарами первой необходимости. Впрочем, возникали и «банды», по терминологии МВД, народных мстителей, которые препятствовали вывозу хлеба из села, а реквизированное зерно распределяли среди колхозников.

В голодные времена отношения между городом и деревней обострялись. Крестьянство особенно остро ощущало незаслуженное, потребительское отношение к селу со стороны власти, сконцентрированной в городах. Для некоторых руководящих работников республик, краев и областей выдача продовольствия, вопреки постановлению от 12 июля 1943 г. «О снабжении руководящих работников партийных, комсомольских, советских, хозяйственных и профсоюзных организаций», производилась без каких-либо ограничений. В то время, когда колхозников и рабочих совхозов привлекали к уголовной ответственности за взятую на току горсть зерна, представители номенклатуры сбывали на рынке купленные по государственным ценам в закрытых магазинах продукты питания высшего качества. Наживались за счет огромной разницы в ценах.

Описанные события, несомненно, имели объективную основу в виде послевоенной разрухи, существенного уменьшения трудоспособного населения и, наконец, жесточайшей засухи. Однако немилосердный характер Советской власти, видевшей в простых людях лишь кирпичики для построения сначала коммунистического рая, а затем сверхмощной империи, явился главной причиной возникновения голода 1946–1947 гг. Будучи неспособной решить возникшую проблему иначе как административным путем и развязыванием террора против населения, чтобы усмирить голодом народ, ждавший перемен к лучшему, власть в очередной раз продемонстрировала свою людоедскую сущность. Все списали на засуху и происки врагов. За счет ограбления деревни, голодного и полуголодного существования всех трудящихся пополнялись госрезервы продовольствия, увеличивался его экспорт, вырученные средства направлялись в военно-промышленный комплекс для укрепления мощи социалистического лагеря. Цена чудовищной послевоенной экспроприации – миллионы человеческих жизней, как преждевременно оборванных, так и не родившихся.