Глава 13. Февральская революция 1917 года
1. Действующие лица и исполнители
23 августа 1915 года в Государственной думе был образован так называемый Прогрессивный блок, куда вошли около 300 депутатов из 420. К ним примкнули три группы Госсовета (левые, центр и беспартийные).
Участники Прогрессивного блока провозглашали два основных положения: война должна быть доведена до победного конца, а для этого необходимо единение между властью и обществом.
Поэтому власть должна быть приведена в соответствие с требованием общества. Обществом называли либеральную интеллигенцию и прогрессивно настроенных чиновников, а выражение его воли видели в тех общественных организациях, которые возникли во время войны: общеземском союзе, Союзе городов и Военно-промышленных комитетах.
Началась откровенная борьба за власть. Блок, имея большинство в Думе, мог наносить правительству чувствительные удары. Вошедшие в него группы фактически подчинились руководству фракции кадетов, наиболее политически опытной и яснее других знавшей, чего она хочет. Блок последовательно проводил идею создания «ответственного министерства» или «министерства доверия». Такое министерство каждому рисовалось по-своему: либеральным бюрократам — в виде кабинета с авторитетным и популярным сановником во главе, а деятелям Блока — в виде правительства, состоящего из членов его бюро, т. е. правительства, формируемого Думой и подотчетного ей. Аффилированные с Блоком, особенно с кадетами, средства массовой информации развернули активную пропагандистскую кампанию в поддержку этой идеи.
Как откровенничал впоследствии лидер кадетов П. Н. Милюков, «…твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны…»
Один из основателей партии кадетов, видный земский деятель А. И. Шингарёв говорил: «После севастопольского грома пало русское рабство. После японской кампании появились впервые ростки русской конституции. Эта война приведет к тому, что в муках родится свобода страны, и она освободится от старых форм и органов власти». Этим самым он лил воду на мельницу все расширявшихся среди населения антивоенных настроений. Многие люди связывали окончание ненавистной войны с падением самодержавия.
Осенью 1916 года казалось, что войне не будет конца. В рабочей, студенческой, интеллигентской среде все более распространялось мнение, что это империалистическая война, ее надо прекратить. Появилась новая формула: «Мы готовы защищать родину, но мы не хотим завоеваний, мы — за мир „без аннексий и контрибуций“, поэтому мы — против власти, которая затягивает войну ради империалистических целей». Уверенность, что все проблемы в недостатках власти, все больше овладевала массами.
Глава партии октябристов, председатель Думы третьего созыва, а также председатель Центрального Военно-промышленного комитета А. И. Гучков, будучи в эмиграции, рассказывал, что осенью 1916 года «родился замысел о дворцовом перевороте, в результате которого государь был бы вынужден подписать отречение с передачей престола законному наследнику». Александр Иванович сумел наладить контакт с генералами М. В. Алексеевым, начальником штаба при Верховном главнокомандующем, и Н. В. Рузским, главнокомандующим армиями Северо-Западного и Северного фронтов. 9 ноября 1916 года председателем Совета министров был назначен А. Ф. Трепов, до этого возглавлявший министерство путей сообщения: император поручил ему навести порядок в стране. Его попытки наладить контакт с Государственной думой не увенчались успехом, в дело пошли запреты и ограничения, в том числе по поводу проведения съездов общественных организаций.
16 декабря 1916 года был убит Григорий Распутин; так совпало, что в этот же день Госдуму отправили «на каникулы». Трепов был уволен 27 декабря, его место занял Н. Д. Голицын. Трепов не договорился с Думой и даже не успел подготовить документы для ее роспуска.
В первых числах февраля 1917 года Николай II поручил члену Государственного совета Н. А. Маклакову составить проект манифеста на случай роспуска Думы. Он не оставлял плана распустить четвертую Думу, если она пойдет по пути решительной и открытой борьбы с самодержавием.
2. Пять дней революции
Последняя сессия четвертой Государственной думы открылась 14 февраля 1917 года. 23 февраля, в день отъезда императора из Петрограда в Ставку, начались различные уличные манифестации, вызванные слухами об отсутствии достаточных запасов хлеба в Петрограде. Значительная часть политически активных депутатов видела в этих беспорядках дополнительный повод для обличения продовольственной и военной политики власти.
25 февраля волнения распространились на всю центральную часть города. Произносились революционные речи, главным содержанием которых было «Долой войну!». Поздно вечером состоялось заседание Совета министров. Было известно, что 28 февраля ожидаются новые резкие выступления в Думе против продовольственной политики властей. По предложению Голицына императором во избежание конфликта было принято решение прервать думскую сессию на срок не позднее апреля. 26 февраля Государственная дума и Государственный совет были отправлены на принудительные каникулы.
27 февраля в 7 часов утра восстал запасный батальон Волынского полка. Этот вооруженный мятеж считается началом Февральской революции. Всеобщая забастовка рабочих получила поддержку вооруженным восстанием солдат. По городу начались убийства полицейских и городовых, грабежи и мародерства. Разрастались бунты призывников и солдат, лечившихся после ранения, находившихся в столице и не хотевших отправляться, как они говорили, на убой. Был захвачен Арсенал — Петроградский главный артиллерийский склад. Рабочие получили в свои руки 40 тысяч винтовок и 30 тысяч револьверов. Из тюрьмы «Кресты» были освобождены как политические, так и уголовные заключенные, здание окружного суда было подожжено.
Многие в Петрограде, в том числе солдаты, восприняли Таврический дворец, в котором заседала Дума, как центр новой власти и спешили засвидетельствовать свою лояльность новому начальству взамен самодержца.
Вечером 27 февраля Совет министров признал необходимым объявить Петроград на осадном положении и предложил императору распустить Совет министров и назначить новый состав нового органа — ответственного министерства. Началось обвальное обрушение системы управления империей.
Таврический дворец оказался в районе, захваченном восставшими. С утра в здании Думы собралось довольно много депутатов, не знавших о перерыве сессии, поскольку газеты не выходили. Совещание депутатов признало, что Дума заседать не может, но решено было пока не расходиться и ждать событий.
Был образован Временный комитет Государственной думы из представителей фракций прогрессивного блока и крайних левых «для водворения порядка в столице и для сношения с лицами и учреждениями».
Возглавил Временный комитет последний председатель Думы М. В. Родзянко. Наряду с членами Государственной думы в Комитет вошел комендант петроградского гарнизона Б. А. Энгельгардт.
В этот же день Комитет принял воззвание, в котором, обращаясь к народу, указал, что «Временный комитет членов Государственной думы при тяжелых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашел себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться его доверием». Первое заседание Временный комитет провел в Таврическом дворце 27 февраля.
Рабочая группа Центрального Военно-промышленного комитета, освобожденная из тюрьмы «Кресты» революционной толпой, тотчас отправилась в здание Думы и там вместе с депутатами-социалистами образовала первый Исполнительный комитет Совета рабочих депутатов. Вечером 27 февраля в Таврическом дворце состоялось и первое собрание совета рабочих депутатов. Председателем был избран меньшевик Н. С. Чхеидзе.
28 февраля председатель Временного комитета Госдумы М. В. Родзянко назначил депутата Думы А. А. Бубликова комиссаром министерства путей сообщения. Бубликов разослал по автономной железнодорожной телеграфной сети телеграмму, в которой говорилось: «Железнодорожники! Старая власть, создавшая разруху во всех областях государственной жизни, оказалась бессильной. Комитет Государственной думы взял в свои руки создание новой власти». Так о революции узнали повсюду, где были проложены железнодорожные пути.
Совет рабочих депутатов на заседании 1 марта постановил принять меры для обеспечения интересов революционных солдат. Была тут же составлена резолюция, получившая широкую известность под названием Приказа № 1. Этот приказ состоял из семи пунктов. Солдатам предписывалось: 1) избирать полковые, батальонные и ротные комитеты; 2) выбрать депутатов в Совет; 3) в политических делах слушаться только Совета и своих комитетов; 4) думские приказы исполнять только когда они не противоречат решениям Совета; 5) держать оружие в распоряжении комитетов и ни в коем случае не выдавать его офицерам даже по их требованию. Последними двумя пунктами объявлялось равноправие солдат с офицерами вне строя, отмена отдачи чести, титулования и т. д. Так было положено начало разложению армии.
1 марта в 4 часа дня в здание Думы прибыл и великий князь Кирилл Владимирович, заявивший, что он, как и его гвардейский экипаж, предоставляет себя в распоряжение Временного комитета Думы. В тот же день четыре великих князя составили манифест, обещавший от имени государя ответственное министерство. Этот документ им не удалось нигде опубликовать.
3. Отречение от престола Николая Александровича Романова
28 февраля 1917 года император выехал из Ставки в столицу и весь день провел в дороге. Он следовал по пути Смоленск — Вязьма — Лихославль. В ночь с 28 февраля на 1 марта на станции Малая Вишера царские поезда были остановлены, поскольку следующая большая станция Любань занята «революционными войсками». Царские поезда сначала решили направить в Царское Село по Московско-Виндаво-Рыбинской железной дороге, но дальше станции Дно им продвинуться не удалось, и царский поезд проследовал в Псков, в ставку командующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского.
М. В. Родзянко телеграфировал генералу Рузскому, что «правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Думы».
Генерал Рузский в ходе долгого разговора с царем доказывал необходимость ответственного министерства. Государь возражал: «Я ответственен перед Богом и Россией за все, что случилось и случится, будут ли ответственные министры перед Думой и Государственным советом — безразлично. Я никогда не буду в состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России, с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не моих рук дело». Тем не менее после этого разговора Рузский сообщил в Ставку, что государь соглашается поручить Родзянко составление правительства «из лиц, пользующихся доверием всей России».
В 3 часа 30 минут утра 2 марта Родзянко по телеграфу связался с Рузским. Тот сообщил ему о согласии царя на ответственное министерство.
«Войска окончательно деморализованы, не только не слушаются, но убивают своих офицеров. Ненависть к династии дошла до крайних пределов… раздаются грозные требования отречения в пользу сына при регентстве Михаила Александровича», —
сообщил ему председатель Государственной думы.
Рузский тотчас сообщил об этом разговоре генералу Алексееву. Тот разослал командующим фронтами циркулярную телеграмму, передавая слова Родзянко о необходимости отречения государя. «Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения, — добавил он от себя. — Необходимо спасти действующую армию от развала; продолжать до конца борьбу с внешним врагом; спасти независимость России и судьбу династии».
Командующие фронтами в большинстве поддержали требование об отречении. Великий князь Николай Николаевич писал, что необходимы сверхмеры и что он как верноподданный коленопреклоненно молит Его Величество «спасти Россию и Вашего Наследника… Осенив себя крестным знамением, передайте ему Ваше наследие. Другого выхода нет». Генерал Брусилов просил доложить государю, что единственный исход — «без чего Россия пропадет» — это отречение. Генерал Эверт указывал, что «на армию в настоящем ея составе при подавлении внутренних беспорядков рассчитывать нельзя»; поэтому он, верноподданный, умоляет принять решение «единственно, видимо, способное прекратить революцию и спасти Россию от ужасов анархии».
Алексеев присоединился к этим просьбам и умолял государя «безотлагательно принять решение… из любви к Родине, ради ея целости, независимости, ради достижения победы».
В Псков поздно вечером прибыли представители Государственной думы А. И. Гучков и В. В. Шульгин. Гучков привез с собой проект манифеста, из Ставки свой проект прислал и Алексеев. Однако император переписал текст манифеста об отречении и подписал свою редакцию.
В своем дневнике от 2 марта 1917 года Николай II написал: «Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется соц. — дем. партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2½ ч. пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с кот. я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман!» (выделено нами).
Император так объяснил свое решение:
«Я все это обдумал и решил отречься. Но отрекаюсь не в пользу своего сына, так как я должен уехать из России, раз я оставляю Верховную власть. Покинуть же в России сына, которого я очень люблю, оставить его на полную неизвестность я ни в коем случае не считаю возможным. Вот почему я решил передать престол моему брату, великому князю Михаилу Александровичу».
До сих пор не утихают споры на тему, соответствовал ли манифест об отречении Николая II закону о престолонаследии Павла I? Можно по-разному относиться к правовой природе акта, но в этом случае факт отречения породил невероятные последствия для России, да и для всего мира.
В день отречения, т. е. 2 марта 1917 года, Николай II по просьбе Гучкова и Шульгина назначил Г. Е. Львова председателем правительства, вместе с тем Временный комитет также назначил князя Львова первым министром (председателем) Временного правительства, а также министром внутренних дел.
Временный комитет, а вслед за ним и Временное правительство при обсуждении дальнейших действий по организации государственной жизни в России с самого начала продемонстрировали весьма противоречивые подходы своих членов к политике новой власти. Что делать с Николаем Александровичем? Что должно последовать после его отречения? Как взаимодействовать с Петросоветом? Сохранять ли имперские законы, суды, правоохранительные органы, государственный аппарат? Один вопрос цепляет второй и порождает третий и т. д. и т. п.
4. Падение монархии
2 марта 1917 года члены Временного комитета Государственной думы образовали Временное правительство.
Утром 3 марта Временный комитет Госдумы связался с великим князем Михаилом Александровичем, сообщив ему об отречении уже бывшего императора в его пользу. Во время встречи с великим князем Родзянко заявил о том, что в случае принятия им престола немедленно разразится новое восстание и следует передать рассмотрение вопроса о монархии Учредительному собранию. Его поддержал А. Ф. Керенский.
В этот же день, 3 марта 1917 года, на ул. Миллионной, д. 12, в квартире князя Путятина состоялось совещание членов Временного правительства и Временного комитета по поводу судьбы императорского престола, возможности великого князя Михаила Александровича Романова стать императором, как указывалось в отречении Николая II. Сам великий князь называл это «навязыванием наследия».
Ряд членов Временного правительства, в том числе Милюков и Гучков, настаивали на принятии престола великим князем для сохранения преемственности во внешних и внутренних делах, понимая, какая катастрофа надвигается. Другие говорили о необходимости разрыва с самодержавным прошлым. Милюков и Гучков, видные государственные и политические деятели, в случае отказа от принятия престола грозили покинуть Временное правительство. П. В. Милюков заявил, что «правительство одно без монарха… является утлой ладьей, которая может потонуть в океане народных волнений; стране при таких условиях может грозить потеря всякого сознания государственности и полная анархия раньше, чем соберется Учредительное собрание. Временное правительство одно без него не доживет». Он считал необходимым сохранение монархии до Учредительного собрания.
Выслушав присутствующих, великий князь потребовал разговора с Родзянко наедине и спросил, может ли тот гарантировать его личную безопасность. Родзянко ответил, что не может, поскольку за ним нет вооруженной силы. Обдумав сложившееся положение, Михаил Александрович отметил, что не хочет ухудшить и без того тяжелую обстановку в России, и заявил об отказе от престола до созыва Учредительного собрания.
Отметим, что с правовой точки зрения это скорее отказ, нежели отречение, поскольку императором Михаил Александрович так и не стал.
Для составления текста документа В. Д. Набоковым был вызван юрист Б. Э. Нольде. Текст акта 3 марта был составлен совместно Б. Э. Нольде, В. Д. Набоковым и В. В. Шульгиным с поправками самого великого князя и переписан начисто рукой Набокова, после чего подписан Михаилом Александровичем. При подписании, кроме Набокова, Нольде и Шульгина, присутствовали Г. Е. Львов, М. В. Родзянко и А. Ф. Керенский.
Текст отказа занять престол под названием «Об отказе от восприятия верховной власти впредь до установления в Учредительном собрании образа правления и новых основных законов государства Российского» гласил: «Тяжкое бремя возложено на Меня волею Брата Моего, передавшего Мне Императорский Всероссийский Престол в годину беспримерной войны и волнений народных.
Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял Я твердое решение в том лишь случае восприять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, чрез представителей своих в Учредительном Собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского.
Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок, на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования, Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа».
Михаил Александрович фактически отложил принятие верховной власти в России до соответствующего решения Всероссийского Учредительного собрания. Это вызвало недоумение у Николая:
«Оказывается, Миша отрекся. Его манифест кончается четыреххвосткой для выборов через шесть месяцев Учредительного собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!»
Так рухнула монархия, прервалось трехсотлетнее правление дома Романовых и началась первая Великая русская революция. Уже 1 сентября 1917 года Временное правительство провозгласило Россию республикой.
Бывший император Николай Александрович Романов первоначально был изолирован вместе с семьей в Царском Селе, впоследствии был перевезен в Тобольск и Екатеринбург. В доме инженера Ипатьева в центре Екатеринбурга Николай и его семья были расстреляны в ночь с 16 на 17 июля 1918 года.
В 1998 году останки Николая Александровича и его семьи были захоронены в Петропавловском соборе Петропавловской крепости г. Санкт-Петербурга. В 2000 году царская семья была канонизирована Русской православной церковью.
