Как и ожидалось, температура внутри киоска напоминала умеренно нагретую сауну. И как всегда, переступая порог, Сара почувствовала себя так, словно входит в улей. Открытый холодильник гудел наперегонки со стеклянным холодильником для напитков — привычный дуэт, который сегодня, по её расчётам, должен был напомнить гул холодильных камер судебно-медицинской экспертизы.

Но нет.

Странно.

— Почему мне нужно ждать снаружи? — спросила Марион, уже протискиваясь за ней через порог. Средний стеллаж делил тесное помещение перед прилавком на два узких прохода.

Подруга оглядела непримечательный ассортимент. Как и в любом киоске, здесь торговали исключительно запечатанным, застеклённым или упакованным в плёнку — от «А» как алкоголь и нарезка до «Я» как… сигареты и зубная паста.

Ничего свежего. И всё же…

— Я могла бы поклясться… — пробормотала Сара, заходя за прилавок.

— В чём?

Она растерянно покачала головой.

— На прошлой неделе, накануне нашего отъезда на Балтику, Руби забежала ко мне незадолго до закрытия и притащила нам поесть. Суши и сашими. Целую гору сырой рыбы. — Сара невольно сморщила нос. — На вкус было странно — слишком рыбно, если ты понимаешь, о чём я. В общем, после пары кусочков мы решили не рисковать.

— И? — спросила Марион.

— И я собиралась забрать остатки домой, выбросить в биоконтейнер. Но забыла пакет здесь. Прямо на прилавке!

На шесть дней. В наглухо закупоренном магазине, раскалённом палящим октябрьским солнцем.

Она вспомнила о забытом пакете ещё по прибытии в Кюлунгсборн и даже подумывала вернуться раньше. Нечто похожее случилось с Сарой несколько лет назад, когда она оставила машину в аэропорту, не подозревая, что упаковка нюрнбергских колбасок соскользнула в щель между багажником и спинкой заднего сиденья. Когда она вернулась, её едва не стошнило, стоило сесть в салон. Прошли недели, прежде чем гнилостная вонь выветрилась из автомобиля — а ведь это были всего лишь запаянные в плёнку сосиски, пролежавшие на солнце даже не два дня.

Не сырая рыба, простоявшая открыто.

— Наверное, ты всё-таки забрала пакет с собой, — рассудила Марион и опустилась на посылку UPS, которую следовало отправить обратно на следующий день, если заказчик не объявится.

— Нет. Я бы запомнила, — возразила Сара. — К тому же это было не единственное, что я здесь оставила.

А именно — любимый дорожный термос: слегка помятый алюминиевый раритет с узором из подсолнухов в духе семидесятых, который она каждое утро, перед поездкой в киоск, наполняла свежезаваренным имбирным чаем. Она собиралась взять его на Балтику — и забыла точно так же, как остатки еды.

— Может, ты выбросила мусор здесь, во дворе? В один из контейнеров? — предложила Марион очередную практичную версию.

— Возможно, — пробормотала Сара.

«Исключено», — подумала она.

Я знаю то, что знаю. Я оставила пакет с рыбой и термос здесь. А теперь их нет.

Что могло означать только одно: за время её отсутствия кто-то побывал в магазине.

— У кого есть доступ? — спросила Марион.

Разумеется, от неё не укрылось, как нервничает подруга. Человек, менее сведущий в психологии, разве что пожал бы плечами — зачем так переживать из-за пустяков? Но Марион знала, что творится в душе Сары. Знала, откуда растёт этот страх.

— Только у меня.

Сара вернулась к двери и внимательно осмотрела обе стороны врезного цилиндрового замка. Киоск был оснащён так называемой системой реверсивного ключа — вместо привычных зубцов на ключе была выфрезерована профильная структура, что многократно усложняло копирование. Её отец до выхода на пенсию руководил компанией по изготовлению ключей; эту систему он особенно ценил за высокий уровень безопасности. Сара не обнаружила ни малейших следов взлома. Замок был заменён сразу после передачи магазина и не имел даже обычных царапин на головке цилиндра.

— Уборщики? — предположила Марион.

— Финансово не потяну.

Сара ещё раз огляделась, но на первый взгляд не заметила других настораживающих изменений. Она приняла магазин почти четыре недели назад у пенсионера, который искал арендатора для своего шпэти через объявления на eBay.

«По возрасту отдам недорого». «Безубыточно» было бы более точным словом.

По крайней мере, она не уходила в минус — снеки, сигареты, спиртное и прочие товары, которые на заправке обошлись бы почти вдвое дороже, худо-бедно кормили.

— Обрати внимание на своё дыхание, — мягко попросила Марион. Она поднялась и подошла ближе. Говоря, осторожно коснулась Сариного предплечья. Лишь тогда Сара осознала, до какой степени напряжено её тело: нежное прикосновение отозвалось болью — так, словно кожа была обожжена солнцем.

— Когда он выходит?

Марион безошибочно нащупала самую сердцевину её страха.

Сара посмотрела на часы.

— Через семь дней и четырнадцать часов.

Тогда всё случится.

Тогда его выпустят. И он явится за ней.

Ральф.

Чтобы исполнить свою чудовищную угрозу.

 

 

Отправить