Кислота. Желчь. Пена.

Хорошо хоть она давно ничего не ела — хотя это означало, что желудок теперь свело окончательно. Зато не пришлось выскребать остатки пищи из раковины. Когда рвота ушла в слив, она сунула голову под открытый кран и долго полоскала горло тёплой водой. Наконец, когда отвратительный привкус отступил, сделала несколько жадных глотков, но жжение в горле почти не утихло.

Сара закрутила кран и прислушалась. Дом молчал. Странно, что Марион до сих пор не стоит рядом — ведь она уже разбудила её криком после кошмара, а теперь с рвотными позывами пробежала через весь этаж.

Может, она деликатно ждёт за дверью, чтобы не нарушать мою приватность?

— Марион?

Тишина.

Сара подобрала телефон с края раковины и опустилась на закрытую крышку унитаза.

— Да ответь же, ответь! — требовала она у отца, но тот, как любой здравомыслящий человек, в такой час выключил телефон. Включился автоответчик.

— Перезвони мне, как только прослушаешь, неважно который час, — сказала она, вкладывая в голос столько тревоги, сколько могла, — в надежде, что он воспримет её всерьёз.

Если ужасные подозрения подтвердятся, он в смертельной опасности.

И Руби тоже.

Дыхание перехватило. Желчь снова подступила к горлу. Ей казалось, что воздух не проходит дальше гортани, — а пальцы тем временем лихорадочно листали контакты в поисках номера учителя, у которого был телефон Руби. И тут она услышала это.

Звук. Отец наверняка определил бы модель замка на слух. Сара лишь догадалась: защёлка входной двери. Только что закрывшейся.

Она поднялась и подошла к окну ванной. Раздвинула двумя пальцами ламели жалюзи и посмотрела вниз — на улицу, лежавшую в тёплом белом свете двух фонарей, неподвижную, как натюрморт.

Что за…

Пальцы разжались. Рука отдёрнулась, точно ламели обожгли кожу.

Что за чёрт?..

Сара выждала ещё мгновение, затем заставила себя посмотреть снова — уже наверняка зная, что увидит: Марион, оглядывающуюся снизу от садовой калитки.

С тем самым настороженным, подозрительным взглядом, которым она, очевидно, только что проверяла, что никто не наблюдает за тем, как она покидает собственный дом. В неурочный час — без трёх минут пять утра.

Что она задумала? — с нарастающей тревогой спросила себя Сара. Она понятия не имела.

И был только один способ это выяснить.

 

 

Отправить