— Я пойду за едой!

Сара нажала на ручку, но дверь не поддалась. Она попробовала снова — сперва мягко толкнула от себя, потом потянула на себя, а под конец задёргала бессмысленно, отчаянно — уже не надеясь, а просто не в силах остановиться. Результат оставался неизменным: ничего. Выход был заблокирован.

— Папа? — позвала Сара.

Почему он её запер? Дверь в детскую никогда не запиралась. И почему за её спиной, в автолюльке, лежал Леон? В этой серо-зелёной штуковине, в которой он обычно ехал, пристёгнутый спинкой вперёд, на заднем сиденье машины?

Запертая дверь пугала её — тем более, что брат кричал всё громче и громче.

— Прости, я принесу тебе что-нибудь! — уговаривала она его, но безуспешно.

Какое-то время Леон затихал от её мягкого голоса. Он даже почти задремал, когда она напевала ему «Ла-ле-лу» и осторожно вправляла соску обратно в ротик. Но потом он вздрогнул, заорал и принялся дико молотить ручонками в воздухе — папа, посмеиваясь, всегда комментировал это словами: «Наш маленький Джо Кокер». И Сара всегда смеялась вместе с ним, хотя понятия не имела, кто такой этот Джо Кокер и что тут смешного.

Она заглянула в замочную скважину. Старый, большой бородчатый замок, как называл его папа. (И тут она всякий раз хихикала, ведь какая же у замка борода — что за глупость!)

Скважина была достаточно широкой, чтобы просматривался весь коридор, и коридор этот показался ей пугающе незнакомым.

К вопросу, зачем отец запер дверь в детскую, прибавилась ещё одна загадка: почему она не узнаёт собственный дом?

И почему там, в глубине коридора, стоит Марион?

Голая, с растрёпанными волосами. Рядом со скульптурой на мраморном пьедестале. Торс мускулистого мужского тела бросался в глаза особенно — кто-то искусной рукой нарисовал алую розу прямо на рельефе его пресса.

Марион прошла мимо бюста и скользнула в комнату напротив — не в ту, из которой, по всей видимости, только что вышла.

Почему она голая?

И почему так громко хихикает?

Голосом, который звучит так по-взрослому, что вполне подходит её телу с грудью и бёдрами, — хотя тогда ей тоже было всего четыре года, как и мне?

«Как всё это связано?!» — хотела Сара крикнуть ей вслед, но не смогла: горло перехватило мучительным першением.

— Вот, тебе станет лучше! — услышала она голос Марион, которая вдруг оказалась прямо перед ней — в купальнике, с мокрыми волосами — и протягивала ей батарейку-таблетку. Сара не хотела, но рука не слушалась. Она стиснула зубы, однако собственная рука уже проталкивала серебряный кружок ей в рот.

— Нет! — закричала она. — Неееееет!

Наконец она проснулась — вырванная из кошмара собственным криком, вся в поту. И по-прежнему смотрела в лицо Марион.

 

 

Отправить