Сара. Два часа спустя.

 

— Я не понимаю, — произнесла Марион, и её золотые браслеты отозвались резким звоном, когда она выразительно покрутила пальцем у виска. — Ни за какие деньги я бы не осталась в этом доме ещё хоть на одну ночь!

Просто живи дальше как прежде…

— Всё не так страшно, — ответила Сара, хотя всё её существо рвалось крикнуть: «Ты права, давай уйдём!» — и покинуть Хабихтвег с уже собранной дорожной сумкой. Направиться к дому Марион, в гостевую комнату, которую подруга предлагала ей снова и снова.

Но плач насмерть перепуганной женщины всё ещё звенел у Сары в ушах — даже спустя два часа. И как бы отчаянно ей ни хотелось, она не могла это игнорировать. За годы работы она навидалась достаточно наигранных эмоциональных вспышек в зале суда, чтобы безошибочно отличать фальшь от подлинного ужаса. Та нужда, тот страх, та паника — они не были сыграны. Ничто в том звонке не звучало притворно.

К сожалению.

Что, если в руках этого загадочного «Соседа» действительно находилась женщина? Жертва, чья гибель ляжет на совесть Сары, если она не выполнит приказы?

«…ни с кем не разговаривай… Я не хочу умирать!»

— Ты ведь что-то от меня скрываешь? — допытывалась Марион уже в который раз.

Господи, если бы она только сменила тему.

— С каких пор у нас друг от друга секреты?

С тех пор, как безумец использует своих заложников, чтобы шантажировать меня!

— Ну ладно. Если не хочешь ко мне — сними себе отель, — предложила Марион и откашлялась. За последние полчаса она делала это удивительно часто. — Или хотя бы объясни мне, почему ты теперь смотришь на всё это не так трагично, как вчера. Я имею в виду — к тебе вломились. Труп исчез. Господи, ты среди ночи, босиком и в пижаме, трезвонишь в мою дверь! А теперь, несколько часов спустя, спокойно сидишь на диване и хочешь убедить меня, что тебе всё это больше не важно. Что-то тут не так.

Нет, ничего больше не так. Но здесь камеры — в моём зеркале. И наверняка микрофоны где-то в какой-нибудь щели в стене. Если я сейчас скажу что-то не то, я рискую жизнью женщины, которая находится в руках моего сталкера.

И который, возможно, станет мучить её до тех пор, пока она не превратится в того едва различимого звонившего у полицейского участка.

Нет, у неё не было выбора.

Она не могла говорить открыто. Не здесь, не в этом доме — к которому оказалась прикована, по крайней мере, пока не появится время подумать. В эту минуту у неё не было ни единой идеи, как дать Марион знак о прослушке, не показавшись при этом безумной и не вызвав подозрений. Если бы она сейчас, например, предложила пойти погулять — её наблюдателю стало бы очевидно, что она делает это лишь ради возможности поговорить открыто. С другой стороны, Сосед не запрещал ей покидать дом. Наоборот — она должна была жить своей обычной жизнью.

И всё же.

На её плечах уже лежала одна вина. Под второй она сломается окончательно. И тем быстрее, если выяснится, что она действительно знала звонившую.

Если бы Марион только пригласила меня поужинать…

Это выглядело бы гораздо менее подозрительно, чем если бы Сара сама выступила с предложением.

Марион допила воду и снова откашлялась. Лицо её раскраснелось, и во время разговора она то и дело прижимала ладонь к щеке.

— У тебя простуда начинается? — спросила Сара.

— Не уводи разговор в сторону.

Голос лучшей подруги звучал теперь почти так же нетерпеливо, как у Ким Блашко, когда та два часа назад постучала во входную дверь. На этот раз — в сопровождении молодого коллеги, который выглядел так, будто каждое утро мама всё ещё делает ему бутерброды. Своего имени он не назвал — или Сара не расслышала от волнения. В любом случае, разговор вела Ким, и первым же вопросом поставила её в неловкое положение.

— Что случилось с телевизором? — поинтересовалась она по пути через гостиную в столовую.

— Упал, — солгала Сара. — Был плохо прикручен.

Ким уставилась на пыльный отпечаток ноги на экране.

— Как и вешалка в прихожей?

— Тот же мастер, — ответила Сара, при этом даже не покривив душой.

Она села за круглый стол, и полицейская перешла к делу:

— Что вы хотели сегодня от господина Хайнауэра в участке?

— Почему бы вам не спросить его самого?

— Пожалуйста, здесь вопросы задаю я. И я была бы очень рада получить ответ.

Кислотный шрам Сары начал чесаться. Она уставилась на четвёртое, пустое место рядом с Ким и ощутила себя так, словно её невидимый наблюдатель сидел здесь, за столом, и шептал ей на ухо: «Смотри, что говоришь!»

В первом порыве на языке вертелся уклончивый ответ: «Я хотела узнать, есть ли новости по моему делу». Но Эдди наверняка составил служебную записку об их встрече, и, вероятно, это был лишь проверочный вопрос — ответ на который Ким уже знала. Поэтому Сара решила сказать правду и рассказала о своей идее с фотороботом.

— И после этого он сразу отвёз вас домой?

— Да.

— Вы заметили что-нибудь необычное? Во время поездки или при выходе из машины? Что угодно.

— Хм, нет, собственно, нет, — сказала Сара и задумалась. Здесь тоже следовало придерживаться правды — показание можно было проверить.

— За исключением…

— Чего?

— Мы столкнулись у входной двери с моими соседями, Мейерфельдтами. Он сказал, что хочет кое-что с ними обсудить, и направился в дом напротив.

Ким и её коллега многозначительно переглянулись.

— Вы знаете, что ему от них было нужно?

— Нет. Но почему вы задаёте мне все эти вопросы?

Сара вздрогнула от неожиданно глубокого голоса — он совершенно не вязался с мальчишеским лицом молодого полицейского. Тот пожал плечами и произнёс свою первую фразу:

— На офицера Эдди Хайнауэра было совершено нападение. Менее чем через полчаса после того, как он высадил вас здесь.

Фраза обрушилась ударом под дых.

— Боже мой, как он?

Ким стиснула зубы — явно чтобы подавить ярость, что ей, впрочем, не удалось.

— Он в таком состоянии, что следующий разговор вы, вероятно, будете вести с коллегой из отдела убийств.

Сара ещё раз подтвердила, что не заметила ничего подозрительного — ни до, ни во время, ни после поездки с Эдди. Затем полицейские оставили её одну — с бо́льшим количеством вопросов, чем ответов.

— Итак, дай-ка я подытожу, — прервала Марион её воспоминания о разговоре двухчасовой давности. — На тебя нападают. Ты сталкиваешь взломщика с лестницы. Днём позже следователь борется за жизнь, а его коллега тебя допрашивает. И теперь ты просто ляжешь в постель и будешь смотреть Netflix, или как?

— Я буду читать книгу, если тебе так интересно.

— Ладно, хорошо. Пусть так, — Марион пожала плечами. — Где у тебя постельное бельё?

— Зачем?

— Если ты думаешь, что я оставлю тебя здесь сегодня ночью одну — ты ошибаешься. Конечно, я останусь. Так где мне найти что-нибудь, чтобы устроиться на диване?

Сара не ответила — ей наконец пришло в голову, как дать Марион знак так, чтобы третий не заметил.

— Я, кстати, думаю всё-таки начать продавать в своём киоске журналы, — произнесла она подчёркнуто небрежно.

Глаза Марион расширились — и стали ещё больше, когда Сара добавила:

— Постоянно спрашивают «Браво»!

 

 

Отправить