Иллинген, Саар.

 

Старик наблюдал за Руби уже довольно давно — из своей машины, припаркованной на краю гостевой стоянки. Дочь Сары полчаса как сидела с группой сверстников перед замком, где проходил музыкальный лагерь, — в шестистах двадцати девяти километрах от дома.

Большинство её подруг и приятелей, как и она сама, расположились на деревянных перилах подъёмного моста, переброшенного через ручей, который когда-то, быть может, бывал бурным потоком, а теперь лишь лениво журчал под досками настила.

Наблюдатель опустил стекло. До него доносился смех компании, хотя с такого расстояния разобрать шутку, его вызвавшую, было, конечно, невозможно. Да и рассказывали ли они вообще шутки? Может, просто передавали друг другу телефон — нелепые ролики из TikTok: гонки на тележках в супермаркете, шутники в гигантских костюмах пауков, пугающие прохожих в подземных переходах.

«Откуда мне знать, что нынешняя молодёжь считает смешным», — подумал старик с тоскливым отчаянием. Эту часть дивного нового мира он уже не понимал — это было очевидно. И времени на земле, чтобы научиться, у него не оставалось — это уж точно.

«И что теперь?»

Он прикидывал, как отделить Руби от группы. В худшем случае придётся подойти при свидетелях.

Но удача на этот раз оказалась к нему благосклонна — после того как покинула его десятилетия назад надолго, очень надолго, и с тех пор, если вообще появлялась, то лишь мимолётно и редко.

Компания поднялась и оставила Руби одну. Дочь Сары осталась сидеть на перилах и крикнула друзьям что-то неразборчивое — те снова рассмеялись и невозмутимо двинулись дальше. Без неё.

Старик торопливо выбрался из машины и зашагал к девочке — так быстро, как позволяли артритные суставы на неровной брусчатке.

Свежий ветер нёс запах сырой земли, мха и чистой воды. Так хорошо, что при других обстоятельствах он с удовольствием задержался бы здесь подольше. Но медлить было нельзя. Нужно было покончить с этим быстро.

— Руби?

Он приблизился на три шага, когда она подняла глаза.

— Что-то случилось? — спросила она.

Солнце висело низко и било ей прямо в лицо, поэтому она козырьком приставила ладонь ко лбу. Прошла секунда, прежде чем она его узнала.

— Ты?

Он улыбнулся.

У неё буквально отвисла челюсть.

— Дедушка, что ты здесь делаешь?

Руби спрыгнула с перил и обняла его с той неистовой сердечностью, какую он после смерти Хельги знал только от внучки. Хольгер Вольф крепко прижал её к себе и дышал — жадно, сколько мог — запахом кондиционера для белья, которым был выстиран её свитер с высоким воротником. Сигаретный дым, въевшийся в волосы, он предпочёл не замечать.

— Сара прислала меня, — начал он.

— Мама? Зачем? — Руби отстранилась, заглядывая ему в лицо.

Он потянулся к морщинистой шее и нервно оттянул складку кожи у кадыка.

— Кое-что случилось.

— Чёрт, что именно? С ней всё в порядке?

«Удивительно», — подумал Хольгер. С точно таким же выражением лица она смотрела на него тогда, когда он должен был сообщить ей, что бабушка больше не вернётся из больницы. Такая беспомощная, такая нуждающаяся в защите, что и сейчас ему захотелось укутать её в одеяло и принести горячее молоко с мёдом.

— У неё был несчастный случай?

— Не знаю, — ответил он. — Она только просила забрать тебя отсюда и немедленно привезти к ней. Сказала — крайне важно поторопиться. — Он смущённо откашлялся. — Я спросил, что случилось, но с тех пор она не отвечает на мои сообщения.

— Но я же не могу просто так взять и… — Руби осеклась. Посмотрела на замок, потом снова на деда и вздохнула. — Ладно. Мама не стала бы шутить такими вещами. Значит, надо ехать.

Хольгер улыбнулся. Типичная Руби. Вся в мать. Она не колебалась подолгу — действовала, когда ситуация того требовала.

— Тогда я пойду собираться.

Он мягко удержал её за руку, хотя Руби ещё даже не успела отвернуться.

— Не нужно, — объяснил он. — Я уже поговорил с твоими преподавателями. Они пришлют вещи следом.

— Серьёзно?

Он кивнул.

— Но мне нужен мой телефон!

— Его нет с тобой?

— Отобрали на время поездки!

— Ну вот видишь! — Он строго посмотрел ей в лицо. — Значит, ближайшие дни его у тебя всё равно бы не было. Главное — не будем больше терять время. Мама ясно дала понять, что мешкать нельзя. — Он указал на гостевую стоянку. — Пошли, Руби. Машина вон там.

 

Отправить