— Сара Вольф?

— Да?

— Полиция будет у тебя с минуты на минуту.

Она взглянула в окно гостевого туалета, через которое просматривался вход в соседний дом.

— Э-э… кто это, простите?

Голос женщины в трубке показался ей знакомым — знакомым каким-то тревожным, подкожным образом. Как в карикатуре, где узнаёшь главные черты лица, даже если контуры искажены до неузнаваемости. Мягкий женский тон напоминал Саре кого-то, чей образ никак не желал сложиться перед мысленным взором. Вероятно, мешал страх — он искажал голос и пропитывал его насквозь, как влага пропитывает губку.

— Пожалуйста, умоляю тебя. Не говори им ни слова!

— О чём?

Сара вышла в коридор.

— О камере, которую ты только что обнаружила в ванной.

Раздался звонок в дверь.

Саре стало холодно. Она медленно повернулась к двери, словно та уже была распахнута и через проём хлестал ледяной ветер. За матовым стеклом, вделанным в дверную панель, темнела чья-то тень.

— Есть совсем простые правила, которые ты должна соблюдать. — Странно знакомая женщина, явно раздавленная ужасом, заговорила теперь так, будто читала с листа или повторяла вызубренный текст: — Прекрати обыскивать свой дом. Просто живи дальше, как прежде, и ни с кем не говори о том хорошем, что он для тебя делает. И ни в коем случае не съезжай. Он хочет помочь тебе стать независимой. Но он не потерпит, если ты больше не будешь рядом.

— Кто? О ком мы говорим?

— О Соседе!

«Сосед?»

— Так он себя называет.

Тем временем одна из теней за входной дверью постучала. Глухо и жёстко. А знакомая незнакомка в трубке разразилась рыданиями и произнесла свои последние слова — уже не заученные, не механические, а исторгнутые из самого нутра истерзанной жертвы, заглянувшей в глаза смерти:

— Пожалуйста, Сара, следуй указаниям Соседа. Ни слова. Не полиции. Никому! Я не хочу умирать!

Стук во входную дверь усилился.

 

 

Отправить