Полтора часа спустя такси остановилось перед современным зданием из красного клинкерного кирпича на Шмидт-Кнобельсдорф-штрассе.
По берлинским меркам расстояние от дома было невелико, но Сара не чувствовала себя в состоянии преодолеть девять километров за рулём.
К этому часу бессонная ночь всё же дала о себе знать, и опасность уснуть за рулём показалась ей слишком реальной. Больше всего на свете ей хотелось закрыть глаза прямо на заднем сиденье «Тойоты» и хоть немного подремать перед предстоящим разговором. Но водитель оказался неутомимым собеседником, и теперь она была не только смертельно измотана, но и прекрасно осведомлена о его взглядах на бюджетную ситуацию, Бундеслигу, телевизионную сетку и климатическую катастрофу.
— Оплачу через приложение! — бросила она и помахала на прощание телефоном, который тут же, стоило ей выйти из машины, зазвонил.
Скрытый номер?
Сара перекинула через плечо мешковатую кожаную сумку и замерла в нерешительности.
Обычно она не отвечала на незнакомые номера, но, может быть, это Герхардингер, которому понадобилось что-то ещё?
— Да?
Ничего. Ни голоса, ни дыхания, ни абонента.
Во всяком случае — никого, кого Сара могла бы расслышать в оглушительном уличном грохоте.
Трёхэтажный комплекс с плоской крышей стоял на четырёхполосной магистрали. Дождь, хлеставший со шпандауского неба уже целый час, выгнал на дороги ещё процентов десять берлинцев, предпочитавших личный автомобиль общественному транспорту. Мокрый асфальт усиливал рёв потока, особенно визг покрышек тех, кто без оглядки рассекал лужи у обочины.
— Алло? — попробовала Сара, зажав свободной ладонью второе ухо.
— Шааа… — услышала она мужской голос. По крайней мере, ей показалось, что это мужчина. Он стонал на том конце линии.
— Кто это?
— Ништ.
— Что?
Дождевая капля отделилась от волос на затылке, скользнула за воротник парки и поползла ледяной струйкой вниз по позвоночнику. Сара передёрнулась — но, вероятно, прежде всего потому, что голос звучал как голос человека, испытывающего страшную боль.
— Ништ ррррргхх.
— Я не понимаю ни слова, — сказала Сара, и это было правдой, хотя что-то подсказывало ей: она вовсе не хочет расслышать этого незнакомца яснее. Если это был не шутник и не извращенец, то он говорил голосом человека, которого пытают.
— Послушайте, меня зовут Сара Вольф. Вы действительно хотите говорить со мной?
— Даааа! — Наполовину крик, наполовину стон.
Сара двинулась ко входу в здание.
— Кто вы?
— Яааа есссмь… — Возможно, он назвал имя, но оно утонуло в булькающих, шипящих звуках.
— Что вам от меня нужно?
Она потянула на себя стеклянную дверь и шагнула в тамбур, где было сухо и приятно тепло. И теперь голос стал слышнее. Хотя понятнее — не стал.
— Дэээ нашбааа!
— Нашбах? Что это значит?
Мужчина повторил — и на этот раз слово прозвучало как «сосед». Но имело ли это хоть какой-то смысл?
— Вы — сосед?
— Ништ я. Он! Пожалуйста… нииие!
Он произнёс что-то неразборчивое. Потом — ещё одно слово, чуть более внятное.
— Рннгххнн!
Сара крутанулась на месте.
Посмотрела сквозь стекло двери, через которую только что вошла, — обратно, на улицу, в дождь. Её взгляд лихорадочно сканировал дорогу. Она пыталась ухватить каждый автомобиль, проезжавший мимо в эту секунду. Каждую легковушку, грузовик, автобус, фургон. Но их было слишком много. И у обочины стояло слишком много машин. Отсюда она не могла увидеть ничего подозрительного. Ничего, что объяснило бы, кто за ней наблюдает, — а это было единственное объяснение того, откуда звонивший знал, что она в этот момент входит в здание.
— Где вы? Как я могу вам помочь? — спросила Сара и потянула на себя тяжёлую внутреннюю дверь.
— Нииишт…
— Что?
— Ништ входи!
Он снова звучал так, будто захлёбывался.
— Мне не входить?
— Даааа.
Потрясённая, Сара переложила телефон от одного уха к другому.
— Почему?
— Потомушт я инашшш…
Короткий хриплый кашель, после которого звонивший произнёс лишь одно последнее слово. Тоже хрипя. Тоже задыхаясь. Но — ужасающе отчётливо.
— Умруууу! — сказал он.
И связь оборвалась.
А Сара была уже внутри здания Полицейского управления № 2, участок 23.