— Послушай меня, пожалуйста, — энергично произнесла Марион и сжала её по-прежнему ледяные руки в своих ладонях. — У тебя просто нет другого выбора!

Сара покачала головой и отвела взгляд. Он скользнул по гостиной лучшей подруги — рассеянно, невидяще — и замер на современных цифровых часах, стоявших на каминной полке.

3:24.

Должно быть, сейчас было утро, хотя Саре казалось, будто она полдня бежала сквозь ночной холод к дому Марион. Хотя подруга жила совсем рядом.

В романах она читала о том, как жертвы — чаще всего женщины — на какое-то время застывают, парализованные, на месте, прежде чем им наконец удаётся вырваться из ситуации ужаса, с которой их рассудок не способен справиться.

С Сарой всё было иначе.

Вид мёртвого тела у подножия лестницы — прямо у её ног — вызвал в ней мгновенную, спонтанную реакцию бегства. Как и тогда, в хижине с Ральфом, когда она решила, что её жизни и жизни Руби грозит опасность, — она немедленно начала действовать. Не раздумывая ни секунды, распахнула дверь и выскочила наружу.

Вероятно, температура не опускалась ниже нуля, и асфальт под босыми ногами Сары не был покрыт ледяной коркой. Но ей казалось именно так — когда она, словно преследуемая сворой одичавших собак, неслась по тротуару до следующего перекрёстка. А потом дальше. И ещё дальше. Одетая лишь в пижамные штаны и футболку — стоит ли удивляться, что холод, подхлёстываемый порывистым ветром, пробрался сквозь кожу и впился ей в самые кости.

И всё же она продолжала бежать. Довольно долго — без цели, не думая о том, чего она вообще хочет здесь, снаружи. Кроме одного: оказаться как можно дальше от трупа.

Лишь миновав ещё два перекрёстка, она заметила, что горел лишь примерно каждый третий фонарь. Вероятно, мера экономии муниципалитета — из-за которой она едва разобрала табличку с названием улицы.

Зеленушкин переулок?

Как далеко это от её дома на Ястребином пути?

Она не знала. Понятия не имела, где находится в этом районе, где не только ночью всё выглядело одинаково и все улицы были названы в честь птиц.

Вдобавок ко всему она оставила телефон дома.

Не далее чем в четырёх метрах от мертвеца. В гостиной, где он, должно быть, выскользнул у неё из рук вчера вечером — перед тем как она провалилась в сон, разговаривая с…

Марион!

Это был тот момент, когда первая ясная мысль пробилась сквозь пелену шока.

Она должна добраться до подруги.

До единственного человека, которому она доверяла в этом районе. Хотя понятия не имела, как без ориентиров и без навигатора отыскать дорогу к отдельно стоящему фахверковому дому у паромной переправы.

Какое-то время — казавшееся ей вечностью — она бесцельно блуждала по жилому кварталу, пока на безлюдных улицах ей наконец не встретился мужчина с таксой. Испуганный на вид хозяин собаки указал ей направление к центру посёлка, откуда она уже знала дорогу. По улице вниз к Ванзее, незадолго до берега — налево, третий дом справа.

Пфеннфульвег, 8.

Здесь Марион жила одна — убеждённая холостячка, — и потому она была единственной, кого Сара своим неистовым звонком в дверь вырвала из сна. Теперь Сара сидела, закутавшись в кашемировый плед, на краю дивана, ближайшем к стильному газовому камину. Она впитывала тепло пламени, что лизало обманчиво настоящие керамические поленья за стеклянной панелью.

— Ты должна позвонить в полицию, — повторила Марион и протянула ей чашку свежезаваренного чая. Подруга тоже была одета лишь в пижаму — только её наверняка была от какого-нибудь дизайнерского дома, а не из C&A.

— Это попадёт в прессу, да? — Сара произнесла вслух свой главный страх. — И тогда Ральф меня найдёт.

— Возможно. Но что тебе остаётся? Ты же не можешь скрыть этот несчастный случай.

— Несчастный случай? Я столкнула человека вешалкой-штангой с лестницы — без всякого предупреждения!

— Взломщика, который незаконно находился в твоём доме и угрожал тебе.

— Как я это докажу? Я была одна.

— Не волнуйся. — Марион поменялась ролями и заняла адвокатскую позицию. — Это установит судебная медицина. Это была самооборона.

— Чёрт! — Сара поставила чашку, чтобы уткнуться лицом в ладони. — Если бы только я вчера не выпила слишком много вина… — Она тяжело вздохнула и рассказала Марион, что от усталости телефон выскользнул у неё из рук.

А вместе с ним — бокал с вином.

С белым порошком на дне…

Сара сбросила плед и поднялась.

Покупки. Вспышка Ральфа. Исчезновение Тёмной книги. Нападение в её доме. Её почти коматозная усталость. Что, если всё это — звенья одной цепи?

— Милая? — осторожно спросила Марион.

— Ладно, ты права. Я сделаю это.

— Что?

— У меня нет другого выбора. Я должна докопаться до сути!

Сара попросила у Марион телефон и набрала 110. И не прошло пятнадцати минут, как ей пришлось пережить второй шок — затмивший всё ужасное, что она уже испытала за эту ночь.

 

 

Отправить