На этот раз Сара знала: это не сон.

Звуки, вырвавшие её из забытья, были реальны. Звон, треск. Тяжёлые шаги в гостиной. Но главное — хриплый, пьяно бормочущий мужской голос, доносившийся снизу с грубой, звериной агрессивностью.

— ГДЕ ТЫ ПРЯЧЕШЬСЯ, ШЛЮХА?

Сара сидела в кровати прямая как свеча — и это усиливало её ужас, потому что она не могла вспомнить, как оказалась в спальне. Последнее, что сохранила память: разговор с Марион по телефону в гостиной и бокал вина в руке. Видимо, не один бокал.

Никогда не пей, когда ты одна или несчастна, — всегда наставлял отец, а она нарушила оба правила разом. Была несчастна от одиночества. Без Руби. Без понимания полиции, которая решила, что ей ничего не угрожает, что она просто истеричка. Даже Марион звучала скептически. «Это первый сталкер-ангел-хранитель, о котором я слышу» — фраза всё ещё стояла в ушах. «Обычно они причиняют вред своим жертвам и рано или поздно раскрывают себя».

Как сейчас. В эту самую секунду.

— Я ТЕБЕ ОТОМЩУ! — ревел взломщик этажом ниже. Стены были настолько тонкими, что голос, казалось, раздавался прямо у изголовья кровати.

Оглушённая и парализованная страхом, Сара шарила в поисках телефона — но его не оказалось на тумбочке, не было и в карманах одежды, в которой она, судя по всему, уснула.

Ситуация была слишком экстремальной, а паника — слишком всепоглощающей, чтобы из этого рёва, перемежаемого невнятным шипением, вычленить знакомые интонации.

— ТЫ МНЕ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ!

Голос казался чужим, но она не слышала Ральфа уже добрый десяток лет. К тому же за время их брака он ни разу не напивался.

И всё же — вполне возможно, что именно Ральф бесновался сейчас на первом этаже, сулил ей всевозможные муки и виды смерти. По крайней мере, Сара не могла вспомнить никого другого, у кого был бы мотив мстить. Ведь именно её показания отправили его за решётку.

Крики внизу перешли в жуткий нараспев:

— Я СЕЙЧАС ПОООДНИМАЮСЬ!!!

Глаза Сары горели, к горлу подступала тошнота, а пол спальни словно обратился в полуспущенный надувной матрас, по которому она продвигалась мучительно медленно. Удержать равновесие на пути к двери стоило невероятных усилий. Хорошо хоть ночник спасал от кромешной тьмы.

Впервые с момента переезда она пожалела, что внутренние двери в доме не запираются. Все ключи она собственноручно вынула и сложила в коробку в кухонном шкафу. Сара ненавидела запертые помещения; одна мысль о том, чтобы застрять в лифте, вызывала у неё приступ паники.

Странно было и то, что дверь спальни оказалась закрыта. Даже в мертвецки пьяном состоянии она никогда так не делала.

Но на размышления об этой странности не осталось ни секунды.

Тяжёлые шаги нарастали. Грузные, хриплые удары подошв о ступени — всё ближе, всё громче. А она заперта в ловушке. Массивные наружные жалюзи опущены; пока она возилась бы с ними, взломщик давно до неё добрался бы. Оружия нет. В единственном предмете мебели — шкафу — психопат заглянет первым делом. Потом — под кровать.

Перед мысленным взором вспыхнул образ: Ральф наклоняется к ней, сжавшейся под матрасом, дьявольски ухмыляется и вместо приветствия выплёскивает ей в лицо содержимое бутылки с кислотой.

Думай, думай, думай…

Взгляд Сары вернулся к шкафу. Будь она в комнате Руби — могла бы вооружиться хоккейной клюшкой. Но здесь только одежда. На вешалках. На…

Стой.

Она рывком распахнула дверцу и на мгновение замерла: шкаф был почти пуст — лишь несколько топов, пара блузок, одно пальто. Словно её обокрали. Она обеими руками ухватилась за штангу для одежды и рванула, сдирая её с креплений вместе с остатками вещей. Штанга не была заточена на концах, зато оказалась увесистой.

Хоть что-то.

Сара сглотнула желчь, подкатившую к горлу, заставила себя выровнять дыхание — не гипервентилировать, — на секунду зажмурилась, собирая остатки воли в кулак, а затем шагнула навстречу опасности.

Она рывком распахнула дверь и с хриплым боевым криком вылетела в коридор, выставив штангу перед собой, как копьё.

— Я РАЗОБЬЮ ТЕБЕ РО…

Последнее слово взломщика захлебнулось воплем боли — в тот миг, когда штанга врезалась ему в грудь.

Было темно. Сара не различала цветов, едва угадывала контуры — никакого узнаваемого лица. Лишь массивный силуэт, отчаянно замахавший руками. Как новичок на катке, который теряет равновесие и из последних сил пытается не опрокинуться назад.

Тщетно.

Его крик оборвался — и на одну кошмарную секунду в доме воцарилась абсолютная тишина. Затем грохот, и в следующее мгновение оглушительный глухой удар разорвал безмолвие. Хруст — а следом звук, похожий на то, как раскалывается дерево. Или стекло. Или кости.

Потом снова — тишина. Мертвенная.

Сара нашарила выключатель. И в ту же секунду закричала — пронзительно, надсадно, — когда потолочный свет залил ужас, разверзшийся внизу. Её затрясло так сильно, что штанга выскользнула из пальцев и с лязгом покатилась по ступеням — ниже, ниже, — пока не замерла рядом с неподвижной фигурой в прихожей. У самого подножия лестницы.

О боже. Что я наделала?

Ступенька за ступенькой она спускалась вниз, вцепившись обеими руками в перила. Тошнота нарастала с каждым шагом, приближавшим её к взломщику.

К мёртвому.

Квадратная голова мужчины была вывернута под неестественным углом к скрюченному телу.

Безободковые очки — видимо, он их носил — лежали рядом с перекошенным, полуоткрытым ртом, из которого сочился тонкий кровавый ручеёк. Куда более тонкий, чем поток, питавший лужу вокруг его черепа. Саре казалось, что кровь литрами стекается во впадину паркета, окружая, вероятно, проломленный затылок. Седые пряди уже плавали в ней, как водоросли. Они были единственным, что ещё шевелилось на этом мужчине, который совершенно точно не был Ральфом.

Это был незнакомец — как минимум на десять лет старше, грузный, с густой бородой, с одутловатым лицом, которого Сара никогда прежде не видела.

 

 

 

Отправить