Алексей Васенов, сооснователь крупнейшей русскоязычной книжной социальной сети «Лайвлиб», специально для этой книги так характеризует судьбу декабристского восстания: «Петербургский ветер, неся с залива колючую изморось, вымел с Сенатской площади последние клубы порохового дыма. Смолкли крики “Ура Константину!”, стихли залпы картечи. Оставалось лишь тихое, горькое послевкусие мятежа. На броне Исаакиевского собора застыли грязные подтеки, а в казематах Петропавловки рождалась легенда – легенда о рыцарях без страха и упрека, мечтавших о свободе для своей страны. Идеалы декабристов, выстраданные в кабинетах и на полях сражений, были подобны редкому заморскому вину – прекрасному и утонченному, но не способному утолить жажду русского мужика. Их “Русская Правда” и “Конституция” были порождением узкого круга аристократической интеллигенции, воспаленной чтением французских энциклопедистов и грезившей об абстрактном “благе народа”, которого сам народ не ведал и не просил.

Они, искренне желая добра, готовили для России операцию слишком острым скальпелем, не думая о том, что организм государства может не пережить такого радикального вмешательства. Трагедия была тихой и неоднократно воспроизводилась впоследствии в любом бунте – они замкнулись в своем желании видеть Отечество более справедливым и допустили роковую ошибку, позволив себе наивно уверовать в то, что благие намерения оправдывают средства.

Их средствами оказался военный мятеж, ложь, сказанная солдатам, и готовность разжечь гражданскую усобицу. Павел Пестель, писавший о “неделимой” республике, в то же время вел переговоры с польским “Патриотическим обществом” и его главой польским князем Яблоновским, тайно обещая отторгнуть от империи Малороссию, Волынь и Подолию. Мечтая о свободе, они флиртовали с сепаратистами, для которых эта свобода означала расчленение империи. Идеолог грузинских сепаратистов Соломон Додашвили, мечтавший под протекторатом Персии возродить Грузинское царство, был своим человеком на их собраниях. Мечтая о свободе, они протягивали нити к тем, для кого эта свобода была синонимом распада.

Здесь крылся главный парадокс и основная беда восстания идеалистов: даже если допустить, что прямых указаний и мешков с золотом из британского посольства не было – а следствие, изучив тонны бумаг, так и не нашло тому прямых доказательств, – результатами их выступления геополитические соперники России воспользовались с максимальной эффективностью.

Неизв. художник. Портрет С.П. Трубецкого. XVIII век

Пока князь Трубецкой прятался в доме австрийского посла, а солдаты, обманутые лозунгом о “Конституции” – жене Константина, – гибли на площади, в Лондоне уже оценили открывшиеся перспективы. Восстание декабристов стало для Запада идеальным прецедентом. Оно доказало, что в могучей непобедимой извне империи существует уязвимость – внутренний раскол в самой ее элитной прослойке. И враги государства не преминули этим воспользоваться.

Уже в 1826 году, едва отзвучали выстрелы на Сенатской, начинается русско-персидская война, щедро подогреваемая британскими советниками и оружием. А следом, в 1828-м, вспыхивает война с Турцией. Рапсодия разрушения зазвучала в унисон. Как точно заметил историк, войны начались “строго по расписанию”, используя момент внутренней слабости и отвлечения внимания власти. Сам император Николай I, изучая показания Пестеля, с горечью заключил: “…все, здесь происходящее, по-видимому, только следствие или плоды заграничных влияний”.

Он понимал: даже если декабристы были лишь искрой, упавшей на подготовленную ими же почву, эта искра могла разжечь пожар, в котором сгорела бы не только монархия, но и сама целостность страны. Урок декабристов суров: любая попытка насильственного, радикального слома устоявшейся системы, даже во имя ее мнимого “улучшения”, несет в себе смертельную угрозу. Она ослабляет государство перед лицом реальных, могущественных врагов, которые всегда ждут своего часа. Благие порывы, оторванные от национальной почвы и трезвого расчета, становятся не двигателем прогресса, а орудием в руках тех, кому чужды и прогресс, и сама Россия.

Истинный патриотизм – не в разрушении во имя призрачных идеалов, а в укреплении и эволюционном развитии, которое не оставляет брешей в обороне для тех, кто жаждет увидеть империю в руинах».