Несколько лет назад на аукционе «Тайные общества России. Редкие книги. Документы. Фотографии. Графика» за шесть миллионов рублей было продано железное кольцо, принадлежавшее декабристу Евгению Оболенскому. Итоговая стоимость превысила изначально заявленную (два с половиной миллиона) более чем вдвое. Это кольцо было изготовлено из фрагмента кандалов, которые декабрист носил в первые годы заключения, и имело золотую подложку. Также на нем была гравировка – имя владельца.

После приговора декабристов, отправляемых на сибирскую каторгу, заковали в кандалы, хотя такая мера обычно применялась только к тем, кто был осужден вторично и замечен в склонности к побегам.

Но, видимо, это было намеренным усилением кары для столь значимых государственных преступников. Кстати, как мы помним, сразу после ареста участников восстания и причастных к деятельности тайных обществ не только поместили в казематы Петропавловской крепости, но и заковали в ручные и ножные кандалы.

В фильме «Звезда пленительного счастья» иркутский губернатор Цейдлер (его сыграл Иннокентий Смоктуновский) по приказу свыше, чтобы убедить княгиню Трубецкую отказаться от следования за мужем, угрожает заковать ее в кандалы и отправить по этапу вместе с каторжниками, дескать, так положено. Княгиня (актриса Ирина Купченко) проявляет твердость духа и отвечает: «Велите принести кандалы». Цейдлер в смятении, со слезами на глазах признается, что это была только угроза, и обещает более не чинить препятствий. Историк Натан Эйдельман называл эту сцену одной из вершин кинематографа.

«Итак, государственные преступники должны подчиняться всем строгостям закона, как простые каторжники, но не имеют права на семейную жизнь, даруемую величайшим преступникам и злодеям. Я видела, как последние возвращались к себе по окончании работ, занимались собственными делами, выходили из тюрьмы; лишь после вторичного преступления на них надевали кандалы и заключали в тюрьму, тогда как наши мужья были заключены и в кандалах со дня своего приезда» – писала в своих знаменитых «Записках» княгиня Мария Волконская.

Она же признается, что во время долгого пути в Восточную Сибирь не знала, что ее муж закован в цепи, и осознание этого факта при встрече потрясло ее до глубины души. «В первую минуту я ничего не разглядела, так как там было темно; открыли маленькую дверь налево, и я поднялась в отделение мужа. Сергей бросился ко мне; бряцание его цепей поразило меня: я не знала, что он был в кандалах. Суровость этого заточения дала мне понятие о степени его страдания. Вид его кандалов так воспламенил и растрогал меня, что я бросилась перед ним на колени поцеловала его кандалы, а потом – его самого».

В августе 1829 года заключенных декабристов освободили от цепей по императорскому повелению. Но некоторые из них подкупали солдат, чтобы оставить снятые кандалы себе. Декабрист Михаил Бестужев вспоминал об этом так: «Мне пришла мысль сделать для сестер своих и матушки кольца из железа. Когда в Чите по милостивому манифесту с нас снимали цепи, я и некоторые из моих товарищей, дав солдату на водку и сделав ему некоторые подарки из своего скудного гардероба, утаили наши цепи, и они-то послужили мне первым материалом для колец». Слесарным и ювелирным ремеслом Бестужев занимался под руководством своего брата Николая.

«Заключенные, вне часов, назначенных для казенных работ, проводили время в научных занятиях, чтении, рисовании. Н. Бестужев составил собрание портретов своих товарищей; он занимался механикой, делал часы и кольца; скоро каждая из нас носила кольцо из железа мужниных кандалов», – писала княгиня Волконская.

Оказалось, что железные кольца не очень удобно носить, поэтому Бестужев сделал подложку из золота, «вытянутого», по его словам, из тех золотых перстней, которые были при себе у жен декабристов. На кольце Марии Волконской был изображен крест как символ того, что она добровольно разделяет с мужем его тяжелую судьбу.

Впоследствии такие кольца стали знаковыми украшениями, которые носили не только родственники декабристов, но их друзья и знакомые, да и просто светские люди. Железные кольца из кандального железа вошли в моду. Михаил Бестужев вспоминал: «…требование кольца так возросло, что явились промышленники и образовалась особенная отрасль торговли – подложными кольцами».

Психолог Карина Сарсенова так говорит о феномене популярности железных колец декабристов: «Железные кольца декабристов… Знаковые вехи истории всегда делаются знаковыми же людьми. Людьми, чьи личности настолько нестандартны, что меняют стандарты целых эпох. Чьи умы настолько сильны, что властвуют над умами миллионов людей. Чьи желания и страхи настолько трансперсональны, что пронзают души многочисленных поколений, формируя единый эволюционный или деволюционный ход мыслей, образов, эмоций и действий. Человеку обычному всегда недостаточно себя в этой бесконечной гонке выживания биологического и психического, удовлетворения потребностей тела и алчности эго. И тогда ему хочется соединить свой скромный потенциал с почти бесконечным потенциалом получеловеков-полубогов, чьи имена навсегда вырублены на ступенях пути человечества. Протянуть руку сквозь века хочется и столь же великим, желающим укрепить собственное величие, вдруг покосившееся под мощными ветрами перемен и ударами таких же исполинов, чтобы прикоснуться к вроде давно истлевшему, но все же бессмертному наследию истории… А что в этом мире бессмертнее камня и металла? Разве что наше желание присвоить себе их вечную суть. Тем более если ее частицу можно купить, пусть и за огромные, но все же гораздо более смертные, простые человеческие деньги…»

Кроме колец из кандального железа делали нательные крестики и даже ожерелья. Полина Гёбль, ставшая женой декабриста Ивана Анненкова, носила браслет, сделанный из фрагмента его оков.

В настоящее время несколько подобных колец выставлены в экспозиции Государственного исторического музея.