Сразу после первых допросов арестованных офицеров и начала расследования по делу декабристов были составлены списки подозреваемых в участии в их заговоре, которые в то время находились за границей и поэтому не были арестованы на территории Российской империи. Наглядным примером преследования декабристов и «сочувствующих» стала судьба экономиста Николая Ивановича Тургенева, которого подозревали в активном участии в декабристском заговоре.

Тургенев родился 12 октября 1789 года в Симбирске, его отец занимал пост директора Московского университета. Николай блестяще учился, несколько лет прожил в Париже, вступил в масонскую ложу, затем активно посещал заседания лож в России.

Мемориальная доска на доме в Екатеринбурге, построенном на месте почтовой станции, где останавливались декабристы

Был членом Союза благоденствия. С отъездом за границу прекратил участие в тайных обществах и, как уверял сам Тургенев, совершенно прекратил свое участие в тайном обществе после закрытия Союза благоденствия.

Как утверждал Сергей Григорьевич Волконский в своих показаниях на следствии и в воспоминаниях, Тургенев был причастен к делам декабристов: «В ежегодные мои поездки в Петербург (уже после съезда в Москве), я не только имел с Тургеневым свидания и разговоры, но было постановлено Южной думой давать ему полный отчет о наших действиях, и он Южной думой почитался, как усерднейший деятель. – Я помню, что во время одного из этих свиданий, при рассказе о действиях Южной думы, он спросил меня: “А что, князь, приготовили ли вы вашу бригаду к восстанию при начале нашего общего дела?..” В предварительных уставах разные части управления были розданы для обработки разным лицам; судопроизводственные и финансовые части были поручены Тургеневу… Труды Тургенева не попались в руки правительству, но… все, что печатно высказано им о финансах и судопроизводстве для России во время его… пребывания в чужих краях, есть свод того, что им приготовлено было для применения при перевороте».

Титульный лист первого издания книги «Опыт теории налогов» Н.И. Тургенева, 1818

Через несколько дней после событий на Сенатской площади, после того, как фамилия Тургенева оказалась в списках названных арестованными декабристами «сообщников», на лондонскую квартиру Тургенева пришел секретарь русского посольства в Лондоне князь Александр Михайлович Горчаков и передал ему приглашение от графа Карла Васильевича Нессельроде (по повелению нового императора) предстать пред верховным судом, с предупреждением, что если он откажется явиться, то будет судим как государственный преступник.

После этого Тургенев дал письменные показания, в которых утверждал, что невиновен, но при этом отказался вернуться в Россию, утверждая, что недавно посланная им объяснительная записка относительно его участия в тайных обществах делает его присутствие в столице империи совершенно излишним; к тому же в данный момент состояние его здоровья не позволяет ему предпринять такое длительное путешествие.

Царское правительство потребовало от британского выдать Тургенева России, но англичане отказались, после чего английскому МИДу было поставлено на вид, «какого рода людям оно дает убежище».

Позднее сам Тургенев узнал от своих прежних знакомых, оставшихся работать в зарубежных структурах российского МИДа, что всем российским послам и посланникам на Европейском континенте было предписано арестовать его, где бы он ни оказался. Так, даже был составлен секретный план о поиске его в Лондоне и окрестностях российскими агентами при поддержке посольства и принудительной отправке Ивана Тургенева в Россию на одном из судов под императорским флагом.

Позже в столичных гостиных появились слухи, что Британская империя согласилась выдать Российской империи мятежника Тургенева и его уже везут в кандалах (чтобы не сбежал) в трюме российского корабля, плывущего в Санкт-Петербург, и потом его сразу привезут в каземат Петропавловской крепости.

Услышав об этой позже не подтвердившейся новости, Александр Сергеевич Пушкин написал ставшее известным стихотворение, обращенное к Петру Андреевичу Вяземскому:

Тургенев так и не был арестован и выдан России, но заочно попал под суд над декабристами.

Верховный уголовный суд Российской империи принял решение, что «действ. стат. сов. Тургенев, по показаниям 24 соучастников, был деятельным членом тайного общества, участвовал в учреждении, восстановлении, совещаниях и распространении оного привлечением других, равно участвовал в умысле ввести республиканское правление и, удалясь за границу, он, по призыву правительства, к оправданию не явился, чем и подтвердил сделанные на него показания».

За это Тургенев был приговорен судом к смертной казни, а император Николай I смилостивился, повелев, лишив его чинов и дворянства, сослать вечно в каторжную работу, что само по себе было невозможно по причине отсутствия Тургенева в пределах России.

После получения свидетельства о своем осуждении и лишении всех прав Тургенев, послушавшись изложенных в письме советов своего старшего брата Александра, помогавшего ему финансово, в апреле 1827 года отправил вежливое послание российскому императору, в котором уверял его, что не собирался покушаться на его жизнь, не участвовал в формировании враждебных планов заговорщиков. Николай Тургенев признавался Николаю I лишь в том, что не явился по требованию властей обратно в Россию после разгрома заговора. Это говорящее против него обстоятельство Тургенев объяснял тем, что против него существовало предубеждение, и потому он не мог думать, что его будут судить беспристрастно, тем более что само правительство еще прежде решения суда признало его преступником.

Помимо этого, в столице друзьями, родными и знакомыми Ивана Тургенева были предприняты шаги по его оправданию перед императором и судом. Так, близкий к императору поэт и выдающийся литературный деятель Василий Жуковский (прежде близко общавшийся с братьями Тургеневыми и бывавший у них в гостях) представил Николаю I подробную оправдательную записку Ивана Тургенева и свою записку о нем, которую заканчивал просьбой, если нельзя уничтожить приговор («по крайней мере теперь»), то «повелеть нашим миссиям не тревожить Тургенева нигде в Европе». Но ходатайство Жуковского не было одобрено императором, и Тургенев оставался в Лондоне, опасаясь перебраться на континент, что он сделал только спустя три года, поселившись в Париже.

Спустя более чем двадцать лет после событий на Сенатской площади, в 1847 году, Тургенев выпустил в Европе свою книгу La Russie et les Russes, в первом томе которой была помещена та самая «оправдательная записка», отправленная императору Николаю I. Как писал сам Тургенев в одной своей брошюре 1867 года, в 1847 году он думал о тех декабристах, которые отбывали наказание, и не хотел, чтобы из-за его высказываний их положение ухудшилось:

«Я всегда очень хладнокровно смотрел на неожиданный перелом, последовавший тогда в моей жизни; но в то время, когда я писал (La Russie et les Russes), люди, которых я почитал лучшими, благороднейшими людьми на свете и в невинности коих я был убежден, как в моей собственной, томились в Сибири. Вот что меня мучило… Иные из них ничего не знали о бунте… За что их осудили? За слова и за слова… Допустив даже, что эти слова были приняты за умысел, осуждение остается неправильным, противозаконным… К тому же слова, на коих основывается осуждение, были произносимы в течение нескольких лет только весьма немногими и всегда притом опровергаемы другими». Еще раньше, в 1863 году, в одном из своих писем Тургенев отметил: «Какая участь постигла Пестеля, которого следствие и суд признали наиболее виновным? Положим, что все приписываемые ему показания справедливы. Но что он совершил?»

После воцарения Александра II прощенному им Тургеневу были возвращены его чин и дворянство, после чего он после более чем тридцатилетнего отсутствия впервые побывал в России, затем посетив ее через год и спустя шесть лет. Выпустил несколько брошюр и статей, посвященных отмене крепостного права. Но жить Тургенев остался во Франции и скончался 29 октября 1871 года в возрасте 82 лет на своей вилле Вербуа в окрестностях французской столицы. Прославленный русский писатель, Иван Сергеевич Тургенев, его дальний родственник, был автором некролога.