О лидере Южного общества и авторе «Русской правды» даже его товарищи говорили как о человеке радикальном и категоричном. А император Николай не пожалел для него гневных слов: «Пестель был злодей во всей силе слова, без малейшей тени раскаяния, с зверским выражением и самой дерзкой смелости в запирательстве; я полагаю, что редко найдется подобный изверг…»

Психолог Карина Сарсенова так характеризует Павла Пестеля: «Реформаторство, что это, добро или зло? В первую очередь это зависит от личности, его реализующей. В случае с Павлом Пестелем чаша весов склоняется скорее к доминанте темного начала. Дело в том, что чем менее психически здоров человек, чем большими внутренними конфликтами наполнена его душа, тем меньше созидательного добра несут его идеи. Структура личности Пестеля имела не столь много внутренних разломов по сравнению с таковой у других людей с обсессивно-компульсивным расстройством. Но была направлена не на доброе изменение общества во благо всем в нем живущим, а только лишь на собственное благо. Скорее всего, головной мозг Павла имел врожденные нюансы, свойственные всем индивидам с психопатией. Поэтому основа его личности была поистине фундаментальной. Именно данный фундамент вкупе с колоссальной жизненной силой и высоким интеллектом позволил Пестелю многого добиться на военном и политическом поприще. Харизма, позволившая Пестелю создать вокруг себя мощное движение и управлять им через сложные политические идейные конструкции, является как раз проявлением личной силы и нестандартного ума. Но отчего же вся его активность шла не на заявленное благое преобразование, а на дальнесрочную деградацию общественных традиций? Потому что психопатические личности всегда безоговорочно эгоцентричны. Идеальные хамелеоны, они профессионально маскируют глубинные потребности и страхи под личинами актуальных ценностей и норм. Какие потребности и страхи разбирали душу Пестеля-младшего? Стандартный страх смерти и вытекающая из него потребность законсервировать окружающий мир. Парадоксально? О да! Жажда к реформаторству являлась по сути стремлением к стагнации и неизменности как способу защититься от перемен и следующей за ними смерти! Пестель неосознанно желал остановить ход времени, избежать любых изменений. Суть психопата отражается в его постоянном противостоянии реальности при полной мимикрии с ней. Воздух перемен витал в ту пору в воздухе империи. Явственно его ощущая, Пестель успешно овладел передовыми умами современности. Но вот с собственной искаженной с рождения сутью справиться было куда сложнее. Однако семья помогла, как смогла. Павел, опираясь на заботу и любовь родителей, на их постоянные воспитательные наставления в письмах, получил бесценный шанс обрести знания о том, как надо себя вести и что надо делать, дабы представлять себя в глазах людей сугубо порядочным человеком. Благодаря усердному воспитанию у Павла Пестеля оформилось не одна, а целых две личности. Однако это не было многоличием шизофренического плана. В последнем случае человек не властен над собой, а ведом собственными эмоциями, искаженными в галлюцинации и бред. Психопатическая личность, напротив, крайне рациональна. Эмоции в ней выражены очень незначительно. Именно такой склад психики позволяет военным и политикам достигать доступных им высот. Именно в силу безэмоциональности Павел всю жизнь провел холостяком. Интимофобия как боязнь близкого душевного контакта выстраивала стену между ним и другим человеком. Таким людям гораздо проще управлять умами современников, чем выстраивать доверительные любовные или дружеские контакты. Дружба для них носит чисто функциональный характер и держится на основе какой-либо общей деятельности, имея при этом весьма поверхностное, деловое общение. Они могут умереть рядом с так называемым другом и даже отдать жизнь за него, на деле умирая за идею, а не за близкого и любимого человека. Идея – вот смысл и двигатель жизни Павла Пестеля и ему подобных. Однако это весьма опасная форма идеализма, при которой человек пытается строить свою теорию в пагубном отрыве от реальности. Любой идеализм есть не столько намерение реформы, сколько попытка убежать от реальности в вымышленный мир. Пусть даже этот мир кажется насущным, назревшим и уже созданным где-то там, за границей. Но здесь-то царствуют иные законы, порядки и персоны. Без учета их реальной силы и актуальности все попытки выстроить собственную реальность, даже под видом благих трансформаций, обречены на провал. А носители данных утопических, с точки зрения своевременности, идей – на безжалостное уничтожение. И если рыба начинает гнить с головы, то ее, эту самую голову, и кладут на плаху или в петлю под номером один…»

ПРИЛОЖЕНИЕ

Донесение следственной комиссии

Его императорскому величеству высочайше учрежденной Комиссии для изыскания о злоумышленных обществах всеподданнейший доклад

(фрагмент)

…По словам полковника Пестеля и других, как выше было означено, с самого учреждения первого общества (Сынов отечества или Союза спасения) обнаруживались в основателях мысли конституционные, но весьма неопределительные и более склонные к монархическим установлениям. Первую о правлении республиканском подал Новиков своим проектом Конституции, а в начале 1820 года, как показывает полковник Пестель, было в Санкт-Петербурге собрание Коренной думы (или Управы), которая по Уставу имела в Союзе власть законодательную // (л. 44).

В сем собрании Пестель по вызову члена, исправлявшего должность блюстителя 23, исчислял выгоды и невыгоды правлений монархического и республиканского и после многих рассуждений собирали голоса; все, утверждает Пестель, объявили, что предпочитают республиканское правление (между прочими Николай Тургенев следующими словами: «un President sans phrase 24»), кроме одного полковника Глинки, который говорил в пользу монархического и предлагал // (л. 44 об.) вручить скипетр императрице Елизавете Алексеевне.

Сие заключение Коренной управы, по уверению Пестеля, определено было сообщить всем другим, и он сообщил его Тульчинской; с тех пор, прибавляет он, республиканские мысли стали брать верх над монархическими, хотя члены еще говорили, что если император Александр сам дарует России хорошие, по их мнению, законы, то они будут его верными приверженниками и сберегателями. Но сии показания полковника Пестеля не все подтверждены другими допрошенными; один (Глинка) говорит, что все рассказываемое (л. 45) происходило не на правильном совещании, а в обыкновенном разговоре о разных политических предметах.

Фон-дер-Бриген утверждает, что большая часть присутствующих тут членов была не готова к рассуждениям сего рода и к объявлению какого-либо решительного мнения, что между прочими он и Глинка отреклись дать свое, что Тургенев вместо приписываемых ему слов сказал просто: «Республиканское правление с президентом очень хорошо, но главное всегда зависит от устройства в народном представлении». Титулярный советник Семенов прибавляет, (л. 45 об.) что не было сделано никакого определения, и совещание кончилось спором, в коем полковник Глинка доказывал, что в России не может существовать никакое правление, кроме монархического. Наконец, ни один не упоминает о предложении касательно императрицы Елисаветы.

Впрочем, все происходившее на сем совещании, как показывает Никита Муравьев, не имело никакого влияния на образ мыслей и действия членов вообще; не сделано вследствие того никаких предписаний подведомственным // (л. 46) управам, кроме Тульчинской, на многих, бывших после собраниях не говорено о республиканском правлении, а рассуждали о перемене образования и ходе Союза благоденствия, и сам Пестель свидетельствует, что от начала до разрушения сего союза ни одно правило не было постоянно признаваемо и часто все, единогласно решенное, чрез несколько часов также единогласно отменяли. Должно однако же заметить, что вскоре после вышеописанного совещания или разговора // (л. 46 об.) некоторые из участвовавших в оном членов опять собирались, но случайно, как сказывает Пестель, и продолжая прежние рассуждения, один подал мысль о покушении на жизнь императора Александра; Никита Муравьев утверждает, что, кроме его и Пестеля, все бывшие с ними члены отвергли сие предложение как преступное, доказывали, что неминуемым последствием такого злодейства были бы все бедствия, все ужасы // (л. 47) безначалия; Пестель отвечал, что оные могут быть отвращены учреждением временного правления из принадлежащих к их тайному обществу, на него восставали единодушно, с жаром, но ужасное предложение, если верить показанию одного Сергея Муравьева-Апостола, было снова сделано на другом собрании и принято большинством голосов. Из бывших на сем последнем он помнит только себя, Никиту Муравьева и Пестеля.