Утро 14 декабря началось для нового императора тревожной новостью: «Спустя несколько минут явился ко мне генерал-майор Нейдгарт, начальник штаба гвардейского корпуса, и, взойдя ко мне совершенно в расстройстве, сказал: – Ваше Величество! Московский полк в полном восстании; Шеншин и Фредерикс тяжело ранены, и мятежники идут к Сенату; я едва их обогнал, чтобы донести Вам об этом. Прикажите, пожалуйста, двинуться против них первому батальону Преображенского полка и конной гвардии» (Записки Николая I).

Как именно началось восстание?

В девять часов утра в Московский полк (казармы лейб-гвардии Московского полка, Глебов дом) прибыл Александр Бестужев (штабс-капитан лейб-гвардии Драгунского полка), который боялся, что присяга началась и он уже не успеет обратиться к солдатам.

П. М. Головачёв. Портрет Михаила Александровича Бестужева. До 1906

Но командир этого гвардейского полка генерал-майор барон Петр Андреевич прибыл позже и только успел огласить официальные документы о новом императоре, полученные из Зимнего дворца.

Собравшимся офицерам их полковой командир объявил, что новым императором является уже не Константин, средний брат умершего бездетным Александра, а младший брат Николай…

После того офицеры отправились по своим ротам, чтобы сообщить новость и объяснить солдатам, что надо срочно принести еще одну присягу на верность новому императору.

И в это время появившийся в казармах Александр Бестужев начал выступать со своими бунтарскими речами. Он хорошо представлял обстановку, поскольку в этом полку служил его брат Михаил.

Михаил Бестужев, окончивший Морской кадетский корпус, был произведен в мичманы, а в марте 1822 года – в лейтенанты. В 1824 году принят Константином Петровичем Торсоном, капитан-лейтенантом, адъютантом начальника Морского штаба, кругосветным мореплавателем, в Северное общество.

22 марта 1825 года Михаил Бестужев был переведен в лейб-гвардии Московский полк в звании поручика, через два месяца произведен в штабс-капитаны.

14 декабря 1825 года Александр Бестужев отыскал своего брата Михаила и начал пламенную речь перед строем роты, рассказывая солдатам, что их обманывают, что надо начать борьбу за справедливость, настала пора сбросить цепи каторжного крепостничества в царской армии, где служить надо всю взрослую жизнь! Теперь надо будет служить не двадцать пять лет, как прежде, а не больше пятнадцати лет, а потом – возвращение домой.

Александр Бестужев, обладавший даром слова (он вошел в историю русской литературы как Бестужев-Марлинский) произнес пламенные речи в роте поручика князя Щепина-Ростовского, который был в курсе готовящегося восстания, а потом отправился поговорить с офицерами, которые ничего не знали, потому что не были членами Тайного общества, – с Волковым и Броком, и уговорил разрешить поговорить с их солдатами. И солдаты поверили!

Первой из лейб-гвардии Московского полка на Сенатскую площадь направилась рота Михаила Бестужева. У всех заряжены ружья, было еще по десять патронов. Следом пошла рота Щепина-Ростовского, к которому прибыл вестовой и сообщил, что его немедленно вызывает командир полка.

Щепин-Ростовский отказался идти к генералу Фредериксу, заявив: «Не желаю и знать этого генерала!» Затем восставшие взяли с собой знамя полка, которое стояло возле алтаря, где воины должны были принимать присягу. Но просто отправиться на Сенатскую площадь не получилось – перед воротами казармы восставших встретили генерал Фредерикс и генерал-адъютант Шеншин, преградившие им дорогу.

Шедший впереди Александр Бестужев закричал Фредериксу: «Уйдите с нашего пути, генерал!»

Этот крик был поддержан восставшими солдатами, недолюбливавшими чванливого полкового командира: «Уйдите! Не то убьем вас!»

Чтобы освободить дорогу, Щепин-Ростовский, выхватив саблю из ножен и подскочив к генералу и его свите, нанес генералу ею удар. Тот не ожидал, не успел защититься и без чувств рухнул на землю (правда, выжил – скончался барон через тридцать лет после этого происшествия).

Затем Щепин-Ростовский подскочил к генералу Шеншину и ударил саблей его. Когда полковник Хвощинский выскочил, чтобы преградить путь солдатам, Щепин-Ростовский и ему нанес удары саблей.

Теперь никто не мешал колонне выйти из ворот казармы, и восемьсот вооруженных солдат под командованием офицеров-заговорщиков с развевающимися боевыми знаменами полка, с барабанным боем маршем двинулись к Сенатской площади.

«Проходя через Исаакиевскую площадь, я встретился с бунтующими ротами или, лучше сказать, со стадом Московского полка и, пробираясь сквозь ряды, сказал: “Полноте, братцы, дурачиться, как вам не стыдно!” Сквозь общего крику, сквозь восклицания: “Ура Константин!” я услышал вокруг себя: “Ты видно подослан каким-нибудь генералишком смущать нас! Ежели пришел, так и не выйдешь!..” Различные ругательства и тому подобное. Между тем двое гренадер на меня напали и зачали бить прикладами. Я упал без чувств и очнулся уже у Вознесенского моста на извозчике; шляпа моя лежала возле меня. Я узнал от извозчика, что какой-то господин дал ему восемь гривен и велел везти меня в Гарновский дом, где жили мои братья. После сего мне многие говорили, что Оболенский освободил меня от солдат и положил на извозчика…» (Я. И. Ростовцев. Отрывок из моей жизни 1825 и 1826 годов.)

Первый мятежный полк восстал и занял на площади боевые позиции.

Но в других местах ситуация развивалась иначе. В расположение Финляндского полка прибыл его командир генерал Н. Ф. Воропанов, который сначала перед строем полка поздравил своих солдат и офицеров с вступлением на престол нового императора – Николая I. Лишь после этого, что на самом деле было неправильно и нелогично – потому что с этого надо было начать – достал из кармана сложенный лист бумаги и, развернув, прочитал, что царевич Константин уведомляет об отречении от престола, и поэтому император Александр I в своем завещании назначает Николая наследником престола. После этого генерал огласил царский Манифест нового императора Николая I.

Полк молчал. Из его рядов вышел поручик барон Андрей Розен, отдал честь полковому командиру, после чего задал ему вопрос:

– Если все эти документы соответствуют оригиналам их, в чем нет никаких причин сомневаться, то почему же тогда мы не присягнули на верность Николаю еще 27 ноября, а дали тогда присягу императору Константину?

Воропанов растерялся и заявил поручику, что тот неправильно рассуждает и лезет не в свое дело.

– Об этом уже думали и размышляли люди гораздо опытнее и повзрослее вас. Соблаговолите, господа, отправиться по своим батальонам, чтобы принять присягу.

На этом попытка поднять на восстание Финляндский полк закончилась.

В итоге вывести удалось три полка, и те не полностью. «Четырнадцатого декабря 1825 года заговорщики вывели на Сенатскую площадь три неполных гвардейских полка: Московский, Лейб-гренадерский и Гвардейский морской экипаж; Финляндский полк не присоединился к мятежникам, но и не стал выступать против них. Большая часть полка под предводительством поручика Евгения Розена с середины дня стояла на Исаакиевском мосту через Неву и не поддавалась на уговоры и приказы примкнуть к правительственным войскам. Основная же часть гвардии, в том числе кавалерийские и артиллерийские части, с большим или меньшим энтузиазмом выступила против мятежников» (Оксана Киянская. Декабристы).