Очищение

Крохотная монашеская келья казалась каменной коробкой: два шага в длину и ширину и такой низкий потолок, что даже Сандре пришлось склонить голову. Никаких окон, только грубо сколоченная лежанка, присыпанная соломой, табурет и крохотный деревянный стол, на котором монахи оставили одну-единственную свечу и томик Библии. Им не пришлось закрывать дубовую дверь на ключ – для рабыни побег невозможен. Не с простреленным плечом и в тонком платье, без понимания, как выбраться из запутанной сети коридоров монастыря и рискуя в скором времени потерять сознание от слабости и боли: без отвара Нэнни рана снова начала гореть изнутри. Постриг в монахини все же приятнее угольных шахт, это без сомнения.

Сандра с ногами залезла на лежанку и забилась подальше в угол, зябко кутаясь в шаль. Оставшись в одиночестве, она наконец смогла дать волю слезам, потоком побежавшим по щекам. В жуткой, давящей темноте кельи единственным светом была свеча на столе, и Сандра не сводила с нее глаз, боясь даже думать о том, что будет с ней завтра.

Она сделала все, что могла. Выбраться из того подвала им обоим было невозможно: зато теперь надежда есть хотя бы у Деона. Он сильный. Рану на боку ему прижгли, а значит, кровопотеря не грозила. Он сумеет добраться до людей, где бы его ни выкинули монахи. В сочельник ему никто не откажет в приюте. А после всего, что наговорила Сандра, он сможет с чистой совестью начать новую жизнь, не оглядываясь на нее.

Она судорожно выдохнула, подтягивая колени ближе к груди, как будто так дыра в ней станет меньше. Его последний взгляд все еще стоял перед глазами, не давая успокоить дрожащее от слез горло, сглотнуть горький комок. Темнота вокруг сгущалась, вытягиваясь в знакомые тени, которые снова звали своим жутким шепотом:

– Прочь, – пролепетала Сандра, беспорядочно мотая головой, чтобы вытряхнуть из нее эти голоса. – Пошли прочь!

Ее крик отразился от каменных стен и ударил по ушам. Трепыхнулся драгоценный огонек очень быстро догорающей свечи, грозя вот-вот погрузить келью в кромешный мрак, утопить ее в этом отчаянии. Всего на миг Сандра представила, что таковы теперь будут все ее ночи – в чтении Библии и черной комнатке размером с собачью будку. И страх снова начал подползать шипящими змеями из всех четырех углов…

Дверь в келью вдруг приоткрылась, впуская высокого монаха с капюшоном на голове. В руке он нес большой медный подсвечник с тремя свечами, сразу озарив все пространство ярким светом. Сандра опасливо вжалась спиной в холодную стену: ничего хорошего от этого визита она не ждала.

– Что еще вам нужно? – сипло пробормотала она, торопливо стирая слезы с лица.

Монах молча поставил подсвечник на стол. Низкий потолок заставил его нагнуться, прежде чем он развернулся к ней и вдруг знакомым до боли низким тембром спросил:

– Так я правда свободен?

Он откинул капюшон, и Сандра ахнула, увидев Деона. Секундная радость сменилась быстро накатившей паникой при взгляде на его непроницаемо спокойное и наспех вытертое от крови лицо.

– П-почему ты здесь? – прошептала она, тревожно оглянувшись на прикрытую дверь. – Уходи сейчас же!

– Это просьба или приказ?

Предельная серьезность его тона вызвала у Сандры холодную оторопь. Она задохнулась, посмотрев в эти сверкающие серебром глаза, боясь увидеть в них отголоски той ненависти, что заметила в подвале. Одними губами признала, со всех сил стиснув ноги здоровой рукой:

– Я не вправе тебе приказать.

Ее затрясло, горло сорвалось в жалобный всхлип, и она уронила голову на колени. Теперь, зная, что она не соврала в этом, он точно поймет, что и все остальное правда, что он для нее ничего не значит и может уйти…

Но вместо этого Деон бесшумно сел рядом с ней и откинул назад ее спутанные волосы, заставив неуверенно поднять взгляд. Замереть от пробежавших вслед за его пальцами мурашек, когда он дотронулся до ее щеки. И потрясенно выдохнуть, потому что в следующий миг он припал к ней ярым, жадным поцелуем, съедая соль ее слез и делясь горько-металлическим привкусом от разбитой губы.

Только больше это не имело значения – ничто не имело значения в этот момент, кроме стучащего в висках пульса и разливающегося по телу восторженного облегчения.

Его горячие и влажные ладони легли на ее скулы, согревая и одаривая упоительным ощущением, что она ему правда нужна. Он не бросил, он вернулся за ней, он… беспросветный идиот.

– Ты должен бежать, сейчас же, – разорвав поцелуй, взмолилась Сандра. – Не знаю, как ты вообще здесь оказался, но, если останешься, второй раз они тебя не пощадят.

– Я уйду только с тобой, – упрямо возразил Деон и поднялся с лежанки, чтобы вытащить из-за пазухи какую-то свернутую коричневую тряпку – еще одну рясу монаха.

Его идея была понятна без лишних слов, но смысла в ней не было никакого.

– Ты свободный человек и можешь уйти, – пробормотала Сандра, печально улыбнувшись на его выжидающий взгляд. – Я же теперь чужое имущество. Мне нет смысла бежать, пока в руках епископа мой контракт…

– Значит, я отрублю ему руки, – без малейшего сомнения, как-то пугающе невозмутимо заявил Деон, и на застывшее в глазах Сандры изумление терпеливо пояснил: – Я не вдохнул хлороформ, а только сделал вид. Ты смогла обмануть этих религиозных фанатиков, но точно не меня, пташка. Мне осталось лишь подыграть тебе, ведь в тех цепях я правда ничего не мог сделать. А стоило монахам унести меня из подвала… Ну, думаю, не надо объяснять, откуда я стащил рясу.

Он усмехнулся, подняв руки и демонстрируя свой вид. Пораженная его находчивостью, Сандра только сейчас увидела на коричневой грубой ткани красноречивые мелкие багровые пятнышки-брызги.

– Ты… ты их…

– Просто вырубил и раздел, – поспешил успокоить Деон, но затем с довольной хищной ухмылкой добавил: – Правда, не всех. Одному злобному подонку досталось чуть больше. Уилли теперь долго будет передвигаться ползком и питаться только жижей.

– Это ничего не меняет, – покачала головой Сандра, все еще боясь надеяться и не спеша переоблачаться в монаха. – Ты зря вернулся за мной. К епископу так просто не подобраться и контракт не отнять.

– Люблю сложные задачи с простыми решениями, – бодро отозвался Деон и сгреб с лежанки пучок соломы, а затем занес руку с ним над свечой, и от сушеной травы взвился легкий дымок. – Как тебе мысль? Очистим от скверны эту обитель проклятых?

Сандра потрясенно приоткрыла рот, ловя его горящий праведной яростью взгляд. Только она уже знала, что эта ненависть адресована не ей, и потому осторожно, неуверенно кивнула. Она всеми фибрами ощущала, как он сдерживался – наверняка желание спалить монастырь родилось у него, когда он получал свежий ожог на шее.

– Ты, конечно, безумен, – поднявшись с лежанки и схватив рясу, хмыкнула Сандра, в глубине души мстительно представляя выражение лица Никласа от такого исхода. – Но мне терять нечего. Думаешь, в пожаре точно сгорит все?

– На случай полагаться не будем – в суете надо успеть найти контракт и уничтожить. Так что давай поторапливайся, пока большая часть монахов спит.

Деон помог ей накинуть поверх одежды бесформенную рясу и завязать пояс. Из-за повязки один рукав остался свободно болтаться, но в темных коридорах на это вряд ли кто обратит внимание. Когда он уже набросил капюшон ей на голову, поглубже скрывая светлые прядки, возле двери послышались шаги.

– Черт, – прошептал Деон. Потянув Сандру за локоть, встал вместе с ней к стене у двери, чтобы вошедший не мог их увидеть сразу, и приложил палец к губам: – Ш-ш-ш…

Она вжалась в стену, напряженно наблюдая, как он подобрался всем телом, готовясь к нападению. Дверь со скрипом приоткрылась, и в келью вошел низенький человек в классической черной сутане святого отца, держащий под мышкой Библию.

– Доброй ночи, миледи. Меня отправили выслушать вашу испов…

Он недоумевающе оглянулся, и в этот момент ему в лицо со всей силы прилетел четкий выверенный удар кулаком. Раздался хруст, падре со стоном откинулся назад, и Деон тут же прижал его к стене, обеими руками хватая за горло и перекрывая воздух. Со стуком упала на пол Библия.

Пламя свечей озарило морщинистое лицо, которое быстро заливала текущая из разбитого носа кровь, и Сандре хватило беглого взгляда на него, чтобы увидеть подбородок со шрамом.

– Отец Бернард, – потрясенно выдохнула она, прижав ладонь ко рту.

– Бога ради, – выдавил тот с трудом, потому как пальцы Деона сжались сильнее. – Умоляю…

– Вот и встретились, падре, – казалось, торжествующе вспыхнули его разом почерневшие в бешенстве глаза, когда он тоже понял, кто этот человек. – Исповедь, говорите? С радостью послушаю вашу.

Он на миг ослабил хватку на его шее, но лишь для того, чтобы наградить мощным ударом под дых, заставив отца Бернарда прохрипеть от боли и откашлять сгусток крови.

– Деон, оставь его, – неуверенно попыталась остановить это заслуженное наказание Сандра, умом понимая, что каждый удар нанесен не напрасно.

– Жаль, времени нет, – раздраженно сплюнул Деон в сторону, но затем решительно обхватил голову стонущего старика и заглянул в его испуганные жучиные глаза. – Я свободный человек. И имею полное Право защищать любимых.

С оглушительным хрустом он дернул руками, одним небрежным движением свернув падре шею. Сандра в ужасе всхлипнула, вздрогнув от легкости, с которой он это проделал, не поколебавшись ни на секунду. С замершим сердцем она смотрела, как безвольным кулем свалилось на пол тело человека, который так долго и безуспешно готовил ее убийство.

Жестоко. Грубо. И справедливо, ведь за все свои деяния отец Бернард и так должен быть отправлен на виселицу. Деон и правда действовал по закону Права, если, конечно, и впрямь защищал… любимых.

Сандра нервно закусила губу, но размышлять об этом было не время и не место. Переступив через тело падре, Деон попросту кинул одинокую свечу на лежанку, дав огню понемногу поедать солому и разгораться сильнее. А сам подхватил большой подсвечник и, уверенно взяв Сандру за руку, вывел ее в коридор.

– Там темно, – успел он шепнуть, притворив дверь, чтобы пожар не распространился слишком быстро. – Уверена, что справишься?

– Я же с тобой, – просто отозвалась она, и впрямь не чувствуя и следа былого страха.

Тех ядовитых змей раздавили аромат шалфея и теплая рука, так решительно тянущая за собой. Даже боль в плече отошла на задний план. С каждым шагом по коридору, подсвеченному факелами только на редких поворотах, надежда на спасение росла.

– Как ты узнал, где именно меня держат? – тихо спросила Сандра, удивляясь, как Деон умудрялся находить направление в этой паучьей сети.

– Выбил из Уилли все, что тот только мог разболтать, пока ломал ему ноги, – небрежно пояснил он, освещая им путь.

Сандра тяжело вздохнула: ей казалось, что в келье она провела всего несколько минут, но, похоже, время там тянулось в разы медленнее и на самом деле она просидела там гораздо дольше. За спиной уже слышен был тихий треск, разрушающий тишину монастыря – оставленное ими пламя неспешно начинало пожирать деревянную мебель и вскоре перекинется на соседние кельи. Запахло дымом.

– Нужно чуть быстрее, пока тут еще есть чем дышать, – заторопился Деон, остановившись возле узкой каменной лестницы. – Епископу выделили комнату на втором этаже. Ты сможешь подняться?

– Да, конечно, – как можно увереннее закивала Сандра.

Однако спустя пять ступеней она пошатнулась от слабости, едва не споткнувшись. Голова кружилась: все-таки кровопотеря еще давала о себе знать, а хлороформ не лучшее лекарство для раненого тела.

Чертыхнувшись, Деон поставил на ступени подсвечник и подхватил ее на руки, позволив прижаться к его груди.

– Так будет быстрее, – усмехнулся он, когда Сандра благодарно вздохнула и уцепилась за его плечо.

Он и впрямь резво помчался по лестнице, без труда ориентируясь в полумраке. Оказавшись в куда более просторном коридоре второго этажа, в легком замешательстве остановился. Здесь уже не было аскетичных монашеских келий, горели настенные электрические бра, под ногами лежал толстый ковер. Все три двери были заперты, и Деон сразу направился к дальней. Совершенно не пытаясь скрываться, он толкнул ее ногой и вошел в опочивальню епископа будто к себе домой.

Просторная комната напоминала спальню какой-нибудь капризной леди из прошлого века: пыльные рюшечки покрывали каждый лишний дюйм пространства, закрывая ножки стульев, письменного стола и огромной кровати под тяжелым и воняющим кошками балдахином. Весело трещал камин, а полку над ним покрывали кружевные салфеточки в бесконечном количестве.

От шума на кровати заворочались, после чего раздался сонный голос:

– Что там случилось?.. Я же велел меня не будить!

– Простите, епископ, но у нас неотложный разговор, – фыркнула Сандра, скинув капюшон, пока Деон усаживал ее на один стульев – как раз напротив постели.

– Что?! – разом пробудился Никлас и резко сел, отчего с его головы свалился цветастый ночной колпак. – Эй, там! Живо схватить…

– Кого бы вы ни звали, думаю, все заняты тушением пожара. – Взяв тот же участливый тон, каким говорил с ней в подвале этот ублюдок, Сандра мило улыбнулась.

– А вот этого не надо! – успел перехватить Деон пронырливую руку Никласа, которую тот уже сунул под подушку, чтобы достать револьвер.

Он с силой вывернул ему запястье, на что епископ пронзительно заверещал, явно пытаясь создать лишний шум. На секунду Сандра в беспокойстве прислушалась, но в коридоре по-прежнему было тихо. Зато откуда-то снизу доносилось эхо голосов: монахи уже суетились, пытаясь погасить распространяющийся огонь.

Деон заткнул за пояс рясы револьвер епископа, после чего решительно схватил того за горло, подтягивая на край кровати тощее тело.

– Всего один вопрос, мразь: где контракт? – прошипел он, угрожающе сдавливая руки на его горле.

– Д-думаете… я скажу? – скривился Никлас. – Даже если вы меня убьете, она все равно обязана принять постриг. Я прописал это в условиях.

Сандра похолодела: вот что бывает, если документ набран мелким шрифтом и его невозможно прочитать.

– В таком случае нам ничего не остается, кроме как развести огонь и здесь, а потом запереть вас, как крысу, – запрятав поглубже страх, как можно более уверенно заявила она, лихорадочно соображая, куда этот паршивец сунул бумаги.

– А с чего вы взяли, что контракт в этой комнате? – оскалился Никлас, подтверждая все худшие опасения. – Как знать, сгорит ли он в очищающем пламени вместе с моим бренным телом…

Деон непечатно выругался и отпустил его, чтобы тут же метнуться к камину.

– Значит, ты сам хочешь остренького? – Он многозначительно схватился за ручку кочерги из подставки и сунул ее в горящие угли. – А что, мне нравится, как повернулось дело. Продолжим накрывать рождественский стол.

Никлас нервно сглотнул, но затем с достоинством поднял голову и потер шею.

– Кажется, вы говорили, что у вас мало времени? – как бы невзначай заметил он и усмехнулся. – Я крепкий орешек. И протяну так долго, что монахи успеют потушить пожар и прийти сюда. Ну так что, продолжим игру или вы все-таки признаете, что от контракта миледи не сбежать?

Он победно оскалился, поднимаясь с кровати, а Сандра лихорадочно соображала. Его не сломить пытками и болью, перерыть всю комнату самим тоже может оказаться бесполезным, полагаться на пламя – огромный риск… Нет, эту гиену надо бить его же оружием.

– Все говорят, что умеют терпеть, но, когда эта раскаленная железка воткнется в глаз – разговор будет другим, – уверенно заявил Деон, продолжая нагревать кочергу в камине.

– Знаете, в чем сила церкви? – вдруг медленно протянула Сандра, наблюдая, как невозмутимо улыбается угрозам епископ. – В людях, которые ей верят. Слушают проповеди с открытым ртом и послушно глотают любое дерьмо, которое вы им туда положите. Как проглотили девчушки с кухни Полли, решив, что отравить меня – дело богоугодное… А по сути своей, задуматься на миг: под эгидой о праведности падре готовил убийство. Более того, по наущению самого архиепископа…

– К чему вы клоните? – нахмурился Никлас, сложив руки на груди. – Знаете, мне это надоело. Я хотел обойтись с вами милосердно, но вы сами меня вынуждаете: рабыня Александра, приказываю немедленно убить себя. И в случае ослушания утром вы отправитесь не в монастырь, а в шахты.

– Вы же говорили, по контракту мое тело остается моим? – усмехнулась она на такому повороту дела, но уже всецело чувствуя, что нащупала правильную нить.

– Надо иногда читать бумагу, прежде чем подписывать…

Добавить что-то еще у него не вышло: по колену епископа с уверенным размахом прилетел удар кочерги, разнося по спальне мерзкий хруст вперемешку с его воплем. Сандра скривилась, глядя, как Никлас подкосился и упал, непроизвольно подтягивая к себе покалеченную ногу.

– Устал ждать, пока раскалится железо, – как будто извиняющимся тоном отметил Деон и занес свое орудие еще раз, в лучших традициях Нэнни. – И меня бесит этот плешивый святоша. Где контракт, тварь? Или мне сломать вторую ногу? Руку? Какие будут предпочтения?

– Катись… в ад, – смело харкнул в его сторону Никлас, растягивая губы в безумной улыбке. – У меня богатый послужной список, и я могу так играть очень долго.

– Не придется, – прервала уже занесшего руку Деона Сандра одним коротким упреждающим взглядом. – Епископ сам отдаст контракт. Ведь нет для человека его сана и репутации ничего страшнее, чем потерять доверие людей. Интересно, что скажет король Георг, когда вскроется, что церковь готовила убийство? Покрывала в своих стенах беглых гладиаторов. Дурила головы прихожанам, вовлекая их в соучастники преступлений против аристократки. Напомните: лорд Зелман, лорд Делавер, леди Хардинг… никого не забыла? Важные шишки. Сильно они обрадуются, если утром у редактора «Нью Ворлд» будет лежать свеженькая статья от Леди А, изобличающая церковь в подобных делах?

– Вы не посмеете разносить такую клевету, – чересчур быстро пробормотал Никлас, выдав беспокойство одним только испуганно забегавшим взглядом. – Да у редактора не хватит смелости опубликовать подобное! А если опубликует – никто не поверит!

– У Эрика Понда нюх на сенсации, и эту он поставит во внеочередной выпуск газеты, – довольно ухмыльнулась Сандра на такую очевидную панику. – А я лично отправлю один свежий экземпляр королевскому двору. Вот после этого так и быть, поеду в шахты… Только не забывайте, что у меня есть в свидетелях ваших деяний свободный человек, имеющий право выступать в суде. Знаете, каково наказание за принуждение к заключению контракта? Деон, ты не в курсе?

– Кажется, лет десять тюрьмы для аристократа и пятнадцать для простолюдина, – с готовностью отозвался он, небрежно покручивая в руках кочергу и с восхищением глядя на свою госпожу. – Эй, мясо, ты как, благородной крови?

Он как будто случайно пнул Никласа по безвольно валяющейся перебитой ноге, и тот снова тонко заскулил от боли. Не дав ему ответить, Сандра встала со стула, собралась с силами и присела перед ним, твердо глядя ему прямо в глаза.

– Так что, епископ, продолжим играть? – тихо спросила она и любезно улыбнулась. – Проверим, насколько крепка вера в вас у людей? И у самого короля. Даже если вы правы и мне не поверят… Вера в церковь уже пошатнется. Сомнения начнут разъедать умы. Каждый аристократ задумается, не хочет ли епископ отобрать у него состояние и отправить на дно мира. Скольких из них вы недосчитаетесь на службах уже в следующее воскресенье?

Никлас шумно запыхтел, буравя ее уничтожающим взором и добела сжав челюсти. В повисшей тишине слышны были громкие голоса на первом этаже и все сильнее пахло дымом. Уходить нужно было как можно скорее, пока их не отрезало от всех путей во двор, но Сандра не выдавала тревогу ни единой мышцей лица. Ждала.

– Где… где мои гарантии? – наконец выдавил епископ сквозь зубы. – Где гарантии, что, отдав вам контракт, я не получу в качестве мести статью?

– Только мое честное слово графини. Поверьте, оно еще чего-то стоит.

Никлас раздраженно мотнул головой и кивнул на письменный стол:

– Дева Мария. И давайте заключим договор – с этого момента вы забываете про мое существование, а я про ваше.

– Чудесное соглашение, – не задумываясь приняла эти условия Сандра.

Деон тут же подошел к столу и, схватив большую фарфоровую фигурку Святой Девы, безжалостно разбил ее о столешницу. Вытащив из груды осколков свернутый в трубку контракт, быстро развернул его и подтвердил:

– Оно.

– Уходим, – спешно поднялась Сандра, одной рукой накидывая капюшон на голову.

Ноги дрожали, но показывать слабость было нельзя – еще нужно проскочить мимо суетящихся монахов и добраться до лошадей, чтобы покинуть монастырь.

– Всего один момент, – на ходу разрывая контракт на кусочки, Деон вернулся к лежащему на полу епископу и присел перед ним.

А затем резко схватил за подбородок, вынуждая разжать челюсти, и с силой пропихнул обрывки бумаги в протестующе мычащую глотку.

– Жри, скотина, – жестко приказал он стальным тоном, от которого у Сандры пробежали мурашки. – Или я напоследок сломаю тебе челюсть.

Он предупреждающе сдавил скулы епископа, и тот медленно, со скрипом принялся жевать, не отрывая горящих злостью глаз от непроницаемого лица Деона. Тот дождался, пока Никлас шумно, с трудом сглотнет, и только после этого отшвырнул его от себя, ударив головой об пол.

– Закончил? – устало вздохнула Сандра, хватаясь за дверную ручку. – А теперь давай уже оставим эту яму очищаться от крыс в праведном огне.