Забег

Приводить себя в порядок пришлось в спешке: со стороны ипподрома уже прозвучал первый гудок, призывая всех лошадей занять места в стартовых боксах. Сандра торопливо застегивала камзол, пока Деон повязывал ей на плечо нарукавник с номером.

– Надеюсь, ты два дня пропадал неизвестно где не просто так? Удалось что-то выяснить? – спросила она у него, тревожно поглядывая в сторону выхода из закутка денника.

– О да, практически все, – многообещающе заявил Деон. – Помог один старый друг, тоже бывший гладиатор. Сейчас некогда рассказывать, но на самом деле я бы тебе настоятельно рекомендовал отказаться от участия. Пока убийца не пойман…

– Я не могу, это вопрос дружбы с мэром и репутации моих лошадей, – вздохнула Сандра, наконец-то закончив с пуговицами. – А мне и так предстоит летом отрабатывать все последние траты – на моих жеребцов должна быть очередь, чтобы можно было взвинтить цены.

Она резво сняла со стены наспех выбранный хлыст, одним хлестким ударом проверив его жесткость на собственном ботфорте, и Деон шумно выдохнул:

– Заберем с собой эту штуку после скачек? Я знаю ей куда более интересное применение…

Взглянув на его вдохновленно светящееся лицо, на котором не было и следа былой озлобленности, Сандра не смогла сдержать смеха. Игриво хлопнула гибким кончиком хлыста по его бедру и побежала к выходу, пока за ней не явились организаторы.

– Хорошая идея, но хлыст – мой конек, а не твой.

– Подожди! – окликнул ее Деон, заставив обернуться, и кинул ей шлем, пойманный на лету. – Удачи, моя госпожа. Буду болеть за тебя из первого ряда.

Улыбнувшись ему в последний раз, Сандра понеслась к нетерпеливо бьющей копытом Искорке, на ходу застегивая шлем. Легко вспорхнула в седло и потрепала любимицу по угольно-черной гриве. На боках у той уже было закреплено полотно со стартовым номером и висел дополнительный груз на недостающие пять фунтов.

– Покажем им, на что мы способны? – бодро спросила Сандра, чувствуя, что Деону удалось-таки зарядить ее энергией и азартом на предстоящий забег.

Пусть они вряд ли смогут выиграть, но и легко победу точно не отдадут!

Кобыла согласно заржала и повезла наездницу на ипподром. Яркие лучи полуденного солнца на миг ее ослепили, чтобы затем высветить с детства знакомую картину. Эллипсовидные дорожки, тщательно вычищенные от снега и припорошенные песком. Деревянные хердели на каждой тысяче футов. Высокий постамент для судей в середине поля, с которого подавались сигналы и ведущий в рупор комментировал происходящее. Уровневые трибуны, в отличие от бойцовской арены не выделяющие места по их стоимости: одинаковые лавки, и только где-то в середине затесалась ложа для мэра.

Солнце весело играло на лицах собравшихся зрителей, шумно обсуждавших происходящее. Лошади как раз тянулись из денников в общий коридор, ведущий к дорожкам, позволяя оценить себя со всех сторон. Всего восемь участников, и почти все Сандре были знакомы. Под номером один неспешно вышагивал вороной Торнадо, и его наездник в черной форме вызвал у графини возмущение: скотина Ньюэлс, отказавшийся быть жокеем Искорки из якобы гуманных соображений. Похоже, мэру отказать было сложнее. Уловив на себе взгляд Сандры, он торопливо опустил голову и шлепнул поводьями, заставив Торнадо идти быстрее.

– Лживая задница, – прошептала она себе под нос, мысленно вычеркивая его из всех списков наемников.

В коридоре становилось теснее. Скачки не были профессиональными, а потому не имели строгих критериев допуска, так что лошади оказались самых разных мастей. Сандра наметанным взглядом определяла породы и их потенциал. Номер два – добротный ахалтекинец под наездником-цыганом, похоже хозяином коня. Третий – арабский жеребец, слишком норовисто мотающий головой. Чересчур молод и, похоже, так же неопытен, как его парнишка-жокей в зеленом камзоле. Дальше шли трое чистокровных классических английских верховых, владельцев которых Сандра знала: местные бизнесмены, которые тоже выставлялись на скачки для общего имиджа. Восьмой номер удивил – давно в их краях не было видно французского селя, ярко-рыжего и очень послушно шагающего под указом наездника, еще одного смуглого цыгана.

Неплохой конь – можно попробовать перекупить его после скачек. Нечего такой капризной породе делать в руках кочевников.

С этими мыслями Сандра уверенно вышла из коридора на дорожку, даже не думая, что как раз сейчас их с лошадью зрители видят во всей красе. И нервно сглотнула, услышав в спину неприличный свист.

– А хто бабу пустил? С каких пор у нас девок на коня по-мужицки садють? – надрывался уже явно нетрезвый незнакомый ей мужчина в первом ряду, и его возмущение внезапно подхватили сидящие рядом:

– И впрямь, а с ходу незаметно было. Эй, а я на шестой номер поставил! Вот же срань…

– Ни стыда ни совести, – заворчала пожилая женщина в огромной шляпе, которая полями закрывала обзор окружающим. – Разве ж можно порядочной девушке, да в таком виде… Тьфу, срамота!

Нет, эти возгласы совсем не стали сюрпризом: нечто подобное Сандра ожидала от общества с его закоренелыми устоями. Мужской костюм на ней и вправду для взоров прошлого поколения равнялся выходу в неглиже. И все же слышать подобное все равно неприятно, особенно когда на пьяный бред зачинщика отреагировали другие жокеи, с любопытством кидая оценивающие взгляды на соперницу. Наездник ахалтекинца даже презрительно сплюнул в сторону, прежде чем занять место во втором боксе:

– Дуреют бабы. Им детей рожать, а не задницу об седло стирать.

– Снимите уже шестой номер, эй, там! – продолжал орать пьяный голос, как вдруг резко замолк и сменился на протяжный стон.

Сандра машинально оглянулась и не смогла сдержать улыбки: схватив пьянчугу за шкирку, Деон смачно приложил его лбом о решетку ограждения, и тот сполз под лавку. Встретившись взглядом со своей госпожой, Деон довольно ухмыльнулся и отсалютовал ей, как верный солдат, вставший в обороне своего лагеря.

Благодарно ему кивнув, Сандра поспешила в шестой бокс, потому как над ипподромом уже разнесся второй гудок, а следом прозвучал усиленный рупором голос ведущего:

– Дамы и господа, приветствую вас на первых в истории Нью-Биллингтона рождественских бегах! Прошу всех занять свои места, а участников встать на старт!

Искорка вела себя просто идеально – ни малейшего роптания на пониженную температуру воздуха. Кажется, с самого сентября не участвуя в скачках, она соскучилась по этому ажиотажу: гудящим нетерпением трибунам, пыхтению соперников в соседних боксах и возможности понестись в полную силу своей мастистой крови. Через поводья вдохновение передалось и Сандре, когда они встали за низенькими воротцами бокса, ожидая третьего, последнего гудка.

Ведущий громко представлял лошадей, не называя имен жокеев: традиционно ставки делались на лошадь, а не на наездника. Вороной Торнадо, ахалтекинец Орион, арабский Шайтан, верховые Фиалка, Абсент и Звезда. Француз Ариэль и ее светло-мышастая Искорка.

Вытряхнув из головы все лишние мысли, Сандра припала к шее лошади и накинула на правое запястье ремешок хлыста. Слиться с лошадью в одно целое, стать единым организмом. Уменьшить сопротивление воздуха, подавшись вперед и приподнявшись в коротких стременах. Скрип ботфортов, нетерпеливое ржание кобылы и ее мускусный запах. Это ее родная стихия.

Глубокий вдох.

Оглушающий гудок, и ворота боксов резко распахнулись, выпуская на волю участников забега. Подчиняясь зычным командам жокеев, лошади помчались по дорожкам, поднимая песочную пыль. Загалдели трибуны, заулюлюкали болеющие за своих фаворитов зрители, а ведущий с трибуны живо комментировал первые секунды гонки:

– …В лидеры вырывается номер три, на полкорпуса отстает единица… Впереди первое препятствие!

До Сандры долетали лишь обрывки слов: ветер свистел в ушах и уносил остальное. Сейчас для нее не существовало ни соперников, ни зрителей. Предельно сосредоточившись на том, как двигалась под ней Искорка, она слушала только ее учащающееся пыхтение. Видела исключительно дорожку и первый барьер. Так учил папа: лошадь будет твоей, только когда ты сама отдашь ей душу.

– Ха! – подчиняясь точно выверенной команде, Искорка перелетела через хердель, казалось даже его не заметив. Чтобы снова набрать скорость, ей не понадобился удар хлыстом, который Сандра держала наготове в вытянутой назад руке.

– …Номер три задевает препятствие. В лидеры выбивается семерка, следом идет шестой номер…

Все предсказуемо – Сандра могла предугадать это до начала забега. Третий, Шайтан, слишком норовистый для юного седока и не слушается команд. Француз хорош – нет, его точно нужно перекупить у цыган. Почему-то не рвался вперед Торнадо, и на подходе ко второму барьеру Сандра позволила себе на миг отвлечься и повернуть голову, коротко взглянув на противника.

У вороного коня хватило бы сил бежать во главе забега, а его жокей – один из лучших в городе. Так в чем же дело? Не успели вместе потренироваться, проигрывали в синхронности?

Думать некогда – вжавшись в шею Искорки и изо всех сил держась в седле, Сандра резко выдохнула, когда лошадь приземлилась после второго барьера. Неудачно – сбилось мерное дыхание, и кобыла как будто захотела мотнуть головой.

– Давай, моя хорошая, – беззвучно прошептала Сандра, ногами придавая ей ускорение. Скрепя сердце даже добавила короткий удар хлыстом по крупу, и Искорка послушно понеслась по дорожке дальше.

– …Семерка по-прежнему лидирует, шестой номер уступает второе место тройке… Пятый номер сшибает препятствие, получая штраф от судей…

Мало прийти первым: за каждое сбитое препятствие будут вычтены драгоценные секунды отрыва, и в итоге можно оказаться внизу турнирной таблицы. Сандра больше не отвлекалась на других участников и первый круг завершила блестяще – без штрафов и на скромном, но стабильном третьем месте – после француза и набравшего темп Торнадо. Юный жокей Шайтана так и не сладил с гордым характером араба и начал второй круг на предпоследней позиции, уступая даже простой беговой Фиалке.

Ледяной воздух жег грудь на каждом вдохе. Соединившись с лошадью целиком и полностью, Сандра будто бежала сама, каждой частичкой тела ощущая ее силу как свою собственную. По шее скатилась капля пота, впитываясь в ворот камзола, когда на втором круге прыжку Искорки не хватило высоты и она задела, хотя и не сбила задними копытами хердель.

– …Номер шесть задевает препятствие. В безусловные лидеры вырывается единица…

Вот Торнадо и начал выдавливать остальных участников на их привычные аутсайдерские места. Именно поэтому Сандра так хотела купить его и развести от него жеребят. Скрестить бы их с Искоркой – и равных этому потомству не было бы.

Ветер кусал лицо все сильнее: нос и губы немели от холода, глаза слезились и не давали толком рассмотреть расстояние до барьера. Сандра зло сцепила зубы: желание мэра пофорсить покупкой – точнее, хамским присвоением лучшего коня – раздражало с каждой секундой. Не сезон для таких мероприятий, не сезон! Слишком, черт побери, холодно!

Кажется, эта злость заразила и лошадь, потому как Искорка разогналась не на шутку, упрямо догоняя лидеров. В начале третьего круга она буквально вспорхнула над херделем, заставив свою наездницу на миг задохнуться от потрясающей невесомости и даже чуть оторваться от седла.

Ох не зря зоотехник так переживал за недовес!..

– Вперед, вперед, вперед! – уловив азарт от лошади, шептала Сандра, и ветер тут же уносил ее слова.

Зато не съел уверенный удар хлыстом, после которого Искорка выдала невероятный для себя максимум, рывком выбившись в лидеры.

– …Единица уходит на второе место, забег возглавляет шестой номер…

Под заледеневшей кожей словно жгло огнем: они первые! Получи, обнаглевший засранец Уинслоу, – лошади Де Росс всегда будут лучшими в этом городе!

Не позволяя себе отвлекаться, Сандра гнала кобылу на пределе возможностей, и та выдержала победную позицию вплоть до окончания четвертого круга. Но затем обозленный – или хорошо подмазанный мэром – жокей Ньюэлс стал буквально выбивать из Торнадо все соки, выравнивая их почти в одну линию. До Сандры долетали его постоянные удары хлыста, как будто если этот конь не победит, бедняге наезднику сильно несдобровать.

К черту его! К черту всех! Сейчас она должна отстоять имя рода, марку безусловного качества и уверенность женской руки, держащей поводья.

Новый барьер. Сандра собралась, с силой вжимаясь в шею Искорки, и тут в самой верхней точке прыжка что-то громко хлопнуло в районе орущих трибун. А мгновение спустя левое плечо пронзила резкая, жгучая боль.

Сандра закричала, тут же захлебнувшись от ветра: ничего столь обжигающего ей не приходилось чувствовать никогда. Рука моментально ослабла, не в силах держать поводья, а камзол начал пропитываться горячей влагой. Искорка же продолжала нестись на всех парах, грозя вот-вот выкинуть наездницу из седла.

Сандра, как могла, сжимала бедрами бока кобылы, пытаясь совладать с раздирающей плечо болью, но левая рука совсем перестала слушаться. Глаза застилала мутная пелена, через которую она откинула хлыст и попыталась натянуть поводья, хотя бы замедлить ход: о том, чтобы добраться до финиша, речи уже явно не шло. Кровь текла непрерывным потоком, капая на шею Искорки и заставляя жмуриться еще и от всколыхнувшегося позыва желудка.

– …Дамы и господа, попрошу сохранять спокойствие! – через нарастающий гул в ушах и испуганные крики толпы донесся до Сандры взволнованный голос ведущего.

Разгоряченная бегом лошадь никак не понимала внезапной команды остановиться и протестующе пыхтела. А у ее наездницы все меньше было сил держаться в седле. Сознание туманилось от боли, и каждое новое движение кобылы вызывало сдавленный стон. Все голоса и вопли слышались стремительно удаляющимся эхом, среди которого с трудом различались крики конюхов, пытающихся остановить Искорку перед следующим барьером.

И может, подействовали они, а может, умная и обученная лошадь все-таки поняла, что хозяйка вот-вот сползет с седла и окажется под ее копытами. Так или иначе, но она замедлила ход, и в следующий момент силы окончательно покинули истекающую кровью наездницу: завалившись набок, она безвольным кулем повалилась вниз.

Знакомые крепкие руки едва успели поймать ее, и как только Сандра почувствовала пробивающийся через стойкий металлический запах аромат шалфея, она прерывисто, хрипло выдохнула и позволила себе закрыть глаза.

Теперь все будет хорошо… Спасительная чернота утащила мутное сознание, наградив потрясающей после общего гула и криков тишиной.

Из обрывистых снов-воспоминаний Сандра пришла в сознание не самым приятным способом: что-то жутко вонючее пронеслось перед носом, и от вдоха аммиака она сипло закашлялась.

– Леди Де Росс, как слышите меня? – залез в приятную тьму чей-то чужой, озабоченный и очень официальный баритон. – Пожалуйста, моргните, если вы меня слышите.

Она с большим трудом приподняла тяжелые веки и сморщилась от ударившего в глаза яркого света. Неестественного, неприятного. В затылке гудело, но как только снова ощутила себя в своем теле, Сандра не сдержала жалобного стона – плечо буквально разрывалось от боли.

– Спокойно, миледи, – не особо отреагировал на это незнакомец, немного грубо приоткрывая ей глаза, которые все не могли сфокусироваться. – Меня зовут доктор Гловис, я не причиню вам вреда. Вы в полной безопасности.

Наконец ей удалось проморгаться и найти взглядом лицо пожилого мужчины с седой бородкой, который осторожно ощупывал тугую повязку на ее плече.

– Отлично… почти не кровит…

– Где я? – севшим до шепота голосом прохрипела Сандра, силясь не дернуться в руках врача.

– В госпитале Святого Иоанна, разумеется, – с готовностью ответил тот и, увидев на ее застывшем лице недоумение, терпеливо пояснил: – Вас доставили сюда с ипподрома шесть часов назад. Ваш раб принес вас, залитую кровью и наспех перемотанную какими-то полотенцами. Но спешу порадовать: пуля прошла навылет, так что при хорошей заботе о ране можно надеяться на полное восстановление функций руки.

– П-пуля? – в ужасе пролепетала Сандра, понемногу начиная соображать, что случилось.

Она беспокойно огляделась: жесткая подушка под головой, грубая больничная койка и слишком яркие для маленького помещения лампы. Единственное небольшое окно было плотно завешано серыми от частых стирок шторами, но даже без них было ясно, что на улице давно стемнело. Пахло спиртом – благо хотя бы не кровью.

– Пуля, – спокойно подтвердил доктор Гловис, наконец-то оставив в покое ее плечо и накрыв дрожащее тело одеялом в хрустящем накрахмаленном пододеяльнике. – Вы нас изрядно напугали, леди Де Росс. Даже в сознание ни разу не пришли, пока я обрабатывал рану. Конечно, мы перестраховались, дав вам немного газа, но кое-кто из моих скептически настроенных коллег ставил на то, что вы не очнетесь. Все-таки такая кровопотеря для столь хрупкого тела…

Он сочувственно поцокал языком, а затем указал на маленькую прикроватную тумбу:

– Подать воды? Или хотите опия? Предупреждаю, препарат избавит от боли, но может вызвать сильное привыкание.

И хотя избавиться от жуткого чувства, словно плечо все еще горело изнутри, было довольно соблазнительно, Сандра сжала зубы и пробормотала:

– Спасибо, просто воды, пожалуйста.

Доктор помог ей приподняться, поднес к губам стакан и дал отпить. С первым же глотком по телу разнеслось такое облегчение, что графиня не остановилась, пока не выпила все до дна. Трясти стало меньше, а голова заработала лучше.

Пуля, черт побери. Убийца устал ходить кругами и постоянно натыкаться на нарушающего его планы Деона, решив действовать, пока того нет рядом. Попасть с трибуны в несущуюся на полном скаку наездницу… это уже точно не дилетант. Вопрос лишь в том, намеренно ли попадание в плечо или метили-таки в голову?

– Э-эм, доктор Гловис, – осторожно позвала Сандра, отвлекая его от занесения каких-то записей в карманный блокнот. – Благодарю вас за все. Я оплачу все ваши услуги… И вы можете смело передать меня на попечение семейного доктора Де Россов, Гарри Брауна. Я не очень хочу… оставаться тут в праздники. При всем уважении.

– Разумеется, миледи, – спокойно кивнул Гловис. – С утра сообщу вашему врачу о случившемся и передам все рекомендации по лечению. Но сегодня настоятельно не советую передвигаться – останьтесь под моим наблюдением хотя бы на эту ночь. Я считаю это разумным.

– Раз вы так считаете, то могу только согласиться.

Сандра устало откинулась на подушку, уже намереваясь снова провалиться в спасительный сон – в темноте хотя бы не больно. Но доктор не спешил уходить, как бы невзначай спросив:

– Миледи, что передать вашему рабу?

– Он что, все еще здесь? – ахнула Сандра.

– Да, до сих пор ожидает в коридоре, хотя я много раз велел ему уходить, – с очевидным неудовольствием поджал губы Гловис. – Потрясающая верность для раба.

– Позовите его, пожалуйста.

Доктор кивнул и удалился из палаты, позволив Сандре остаться одной. Здоровой рукой она несмело скользнула под одеяло: не раз слышала жуткие рассказы от Полли о барышнях, которых врачи накачивали газом, чтобы потом делать любые непотребства с телом. Потому и доверяла только семейному врачу, который лечил ее с детства и знал все особенности ее организма.

Но, кажется, доктор Гловис оказался порядочным: под одеялом на Сандре была плотная длинная сорочка и нетронутое белье, по крайней мере нижняя его часть. А вот сверху все плечо плотно обмотали широкие тканевые бинты, под которыми продолжало больно дергать. Особенно сильно – на осторожную попытку принять полулежачее положение, что тут же вызвало глухой стон.

– Вот скажи, что еще должно случиться, чтобы ты наконец-то прижала задницу?

Сандра судорожно выдохнула, увидев в дверях Деона. Выглядел он кошмарно: с запавшими глазами, беспорядочно торчащими волосами и посеревшим лицом. Рубашка на нем была какая-то странная и явно казенная: серая, слишком длинная, не по плечу. Похоже, его собственная изрядно пропиталась кровью, и в госпитале предложили другую.

Он прикрыл дверь и подошел к кровати, тяжело опустившись на маленький круглый табурет. Сандра кусала губы, не зная, что ему сказать. Что он предупреждал об опасности и был прав? Или что она благодарна за вовремя подставленные руки, которые не дали расколотить черепушку о землю? Вместо всего этого она прекратила попытки подняться и слабо улыбнулась, одними губами прошептав:

– Если бы моя задница сидела на месте, это была бы не я.

Деон укоризненно вздохнул, сгреб ладонями ее здоровую руку, лежавшую поверх одеяла, и ободряюще сжал пальцы. Секунду поколебался, а потом все-таки наклонился и прижал их к пересохшим губам.

– Я чуть с ума не сошел, – глухо признался он, как-то отчаянно приложив безвольную ладонь к своей щеке, будто щенок, выпрашивающий ласки.

Сандра улыбнулась и мягко пригладила его заметно отросшую за двое суток щетину. Что бы там ни было, сейчас она всем сердцем верила в его искренность.

– Расскажи, что случилось, – попросила она. – Я толком и не поняла, только слышала выстрел, крики…

Деон выпрямился и потянулся к кувшину на тумбе. Налив в стакан воды, подал его в правую руку Сандры, и она жадно припала к спасительной влаге.

– Пей. По себе знаю, после кровопотери пьешь как не в себя. Что случилось… С трибуны стреляли. Стрелял мастер, потому что даже я не взялся бы палить в мишень, движущуюся на такой скорости. Почему нельзя было дождаться, пока ты остановишься?..

– Было бы сложнее не зацепить кого-то еще, – сразу дополнила Сандра. Ей все легче давался мыслительный процесс, и он здорово отвлекал от кусающей плечо боли. – Закончив забег, я бы оказалась в толпе других участников и их лошадей. И рядом был бы ты. Новой промашки из-за твоего вмешательства ублюдок точно не хотел.

– Я тоже об этом подумал. Как увидел, что он попал в тебя, перемахнул через ограждение и побежал… дурак, конечно. Вообще ослеп, чуть не затоптали. Хорошо, подоспели парнишки-конюхи, помогли снять тебя с лошади. Потом полетел с тобой в госпиталь… Что там было на трибунах, не знаю. Народ был в панике, охрана вроде бы погналась за стрелявшим, но поймали его или нет – понятия не имею.

Сандра поежилась, ощутив внезапно приятные мурашки между лопаток. Он испугался за нее действительно по-настоящему. Если бы в начале месяца кто-то сказал ей, что купленный ею раб способен так бояться за чужую жизнь, она бы рассмеялась.

– Ты все сделал правильно. Спасибо, что не дал упасть с лошади, – пробормотала она и, пряча смущение, пригубила стакан.

– И снова не поймал убийцу. Начинаю чувствовать себя бесполезным.

– Глупости. Если бы не ты, меня бы убило сосульками. Или еще раньше, мышьяком. Ты, кстати, обещал рассказать, что удалось выяснить.

– Сейчас? – усмехнулся Деон, кивнув на ее перебинтованное плечо. – Ты всерьез сейчас хочешь слушать, как я таскался по трущобам?

– Сейчас, – тяжело вздохнула Сандра и отставила стакан на тумбу. Нехотя признала: – Мне адски больно, и если я могу не думать об этой боли хотя бы пять минут, то предпочту слушать хоть про поросят с крыльями…

– Поросят? – не сдержал невеселого смешка Деон. – Тебе не дали опия? Или дали, и ты слегка бредишь…

– Я отказалась. А сказку про крылатых зверей мне читал папа, когда я…

«Когда я месяц не разговаривала даже с Нэнни», – чуть не выдала она, но вовремя прикусила язык. Меньшее, что сейчас ей хотелось, так это вспоминать самый дерьмовый эпизод из жизни.

Деон вдруг приподнялся с табурета и заключил ее порозовевшее лицо в шершавые ладони. На долю секунды поймал взгляд, а потом, едва дотронувшись, поцеловал в губы – просто коротким касанием, разносящим по подрагивающему телу приятное тепло.

– Вместо опия, – улыбнулся он вспыхнувшим огонькам в вечно ледяных глазах. – Если я могу тебя отвлечь, то буду рассказывать хоть про летающую кобру.

– Всю ночь? Доктор меня не отпускал, – не сдержала ответной улыбки Сандра.

– Всю ночь. – Он посмотрел на ее забинтованное плечо и нахмурился. – Попробуй так: закрой глаза и глубоко вдохни. Задержи дыхание, позволь этой боли заполнить сознание. А на выдохе вытолкни ее из себя. Представь, что раны нет. А я пока займу твою голову чем-то другим.

Сандра сомневалась, что какие-то техники способны ей помочь, но почему бы не попробовать. Дождавшись, пока Деон снова сядет и возьмет ее руку в свою, она прикрыла веки. Закусила губу: так действительно все ощущалось острее, будто дыра в плече продолжала медленно тлеть. Вдох. Словно раскаленные иголки… Из уголка глаза скатилась слезинка, и, проглотив ее, Сандра прерывисто выдохнула, мысленно отодвигая боль в уголок сознания. Вычищая ее из настоящего туда же, в чертов библиотечный шкаф, который продолжал стоять и держать в себе каждый детский кошмар.

– Молодец… Так вот, начал я с того, что облазил крышу редакции, – преувеличенно бодро принялся за рассказ Деон, крепко сжимая ее дрожащие пальцы. – И представь себе, нашел там арбалетную стрелу.

Сандра резко распахнула веки: переключить ее у него вышло чудесно.

– Стрела? Значит, стреляли из соседнего здания, а это же…

– Пекарня Делаверов, – кивнул Деон. – По шкале от одного до десяти, насколько ты подозреваешь рыжего мудака?

– Ноль. Он трус, это во-первых. И собирается навсегда уехать в Америку, это во-вторых. Убивать меня ему сейчас вообще ни к чему, – уверенно заявила Сандра, вспоминая последний разговор с Рори.

Хотя… он ведь угрожал ей напоследок. Но опять же это было уже после покушения возле редакции.

– Значит, или это суетится его папаша, или убийца не особо спрашивал разрешения пострелять из их окошка, – будто чего-то подобного и ожидал Деон. – Со стрелой и ножом я поехал к своему другу. Он бывший гладиатор, и хозяин освободил его много лет назад. Сейчас он держит небольшую оружейную лавку. Осмотрев клинок и стрелу, он назвал мне производителя. Пришлось ехать на другой конец города, в лавку покрупнее… Продавец узнал оружие и после небольшого внушения вспомнил даже, как выглядел покупатель.

– Старик со шрамом на подбородке и в черном пальто, – догадалась Сандра, сопоставив рассказ с тем, что успел сказать Деон при допросе Шайлы.

– Именно. С этим я вернулся к тебе и получил еще одну зацепку – твои болтливые слуги. У них мышление хомяков, и трепаться на исповеди им кажется вполне нормальным. Не в одной служанке дело. Я пока следы у конюшни смотрел, успел и с конюхами перекинуться парой слов… Те тоже временами бывали в церкви и да, тоже считают «разговор с Господом» требующим говорить всю правду, даже если она не имеет к ним отношения.

– А что со следами?

– Да ничего. Размер средний, таких лап по городу тысячи. Но зарезанная лошадь для нашего убийцы… мелко. Детская пакость какая-то. Зато вполне в духе одного известного тебе засранца, который любит врываться на чужие балы, – с намеком поднял бровь Деон, и Сандра мрачно кивнула:

– Да, звучит логично. Не вяжутся у меня покушения с убийством Луны. Может, это и правда Уилли…

– Нагадить и сбежать – вполне в его стиле. – Деон наполнил стакан снова, но Сандра отрицательно покачала головой, и он осушил его сам. – Найду урода – землю жрать будет. Забился под какую-то корягу, все злачные места пришлось обойти… и ничего, даже его кредиторы с самого приема у мэра о нем ни сном ни духом.

– А ты знаешь… что говорят про твое происхождение? – осторожно поинтересовалась Сандра. – Ведь Уилли может быть твоим…

– Братишкой? Ну хоть ты не подхватывай этот бред, – небрежно фыркнул Деон. – Аарон за двадцать лет ни разу не подтвердил эти слухи, только смеялся над ними. И я не думаю, что с родными детьми кто-то заключает рабские контракты и отправляет их на смертельные бои.

«Зависит от степени сволочизма папаши», – подумала Сандра, но развивать тему не стала, видя, насколько она неинтересна самому Деону. Гораздо активнее он поднял другую, продолжая делиться информацией:

– Так вот, к твоим слугам и их религиозности. Был я в местной церкви – такая себе забегаловка, там всего один падре, отец Роберт. И он не сходится с описанием оружейника. К тому же, когда я применил… немного жестких аргументов в свою пользу, оказалось, что отец Роберт серьезно болел в последние полгода. В его выздоровление никто особо не верил, и в церкви служил другой священник, но вот наш покорный слуга надорвал зад на молитвах, и болезнь отступила…

– Получается, последние полгода исповеди выслушивал не наш святой отец, а какой-то другой, – сообразила Сандра. – Кто он? И где он сейчас?

– В том-то и беда. Зовут его отец Бернард, и после того, как он стал не нужен, он убрался в мужской монастырь Святого Дунстана. А попасть туда, не будучи послушником, задача практически невыполнимая. Это в двенадцати милях от города, и там одни только заборы – как в тюрьме. Очень, очень хотелось бы поболтать с этим падре по душам, тем более что, по рассказам других прихожан, он подходит под описание. Но пока я не представляю, как туда влезть. Надо хорошо подумать, кто бы мог меня провести, попутно не постригая в монахи.

Деон замолчал, как бы ставя точку, и Сандра поняла, что больше ему делиться особо нечем. Идей, как проникнуть в монастырь, не было ни у кого.

– Итого получается: местный падре, некий отец Бернард, выслушал исповеди моих слуг, прикупил оружие и… что, отправился вершить возмездие? Старик? Лазать по крышам и особняку мэра, стрелять по сосулькам и подмешивать мышьяк… Чушь какая-то! – отозвалась Сандра о том, как глупо все это прозвучало. – Да и за какие такие грехи меня записали в экскоммьюникадо? Не думаю, что мои слуги могли сказать обо мне что-то ужасное, я никогда не была к ним жестока или несправедлива.

– Но ты очень сильно не нравишься сторонникам устаревших устоев, – как бы невзначай заметил Деон. – Вроде той же леди Хардинг. Или дураков, которых не устраивает женщина в седле. Женщина – владелица раба, разрушающая законы арены… Законы их завещанной предками жизни, в которых женщина такая же рабыня, только ее контракт называется брачным. Твой маленький крестный ход все-таки задел за живое какую-то очень всемогущую задницу: я тоже не думаю, что старикан священник устраивал покушения лично. Но мог кого-то нанять. Это, честно скажу, в трущобах дело бутылки виски.

– В движущуюся мишень на ипподроме палить из толпы зрителей за бутылку виски не станут, – уверенно покачала головой Сандра.

– Виноват, – согласился Деон. – Значит, это стоило чуть-чуть… или солидно дороже. Возможно, и тех девчонок с кухни Трентонов купили – а может, падре им внушил, что они делают нечто великое, очищая землю от такой маленькой развратницы.

Он откровенно усмехнулся, и Сандра с сомнением закусила губу, но все-таки решилась на вопрос:

– Считаешь меня дурочкой? Раз я публикую подобные статьи и несу в массы все эти дикие идеи о равноправии мужчин и женщин. Выхожу на ипподром в виде, который половина города посчитала бы нижним бельем. И похоже, всем этим навлекла на себя гнев церкви…

Деон коротко, ободряюще поцеловал ее пальцы и без тени сомнений заявил:

– Я считаю тебя невероятно смелой. У тебя есть свои убеждения, и ты готова их отстаивать, даже если это дорого обходится. Именно поэтому я вообще…

Он резко замолчал и положил ее руку обратно на одеяло. Сандра вздрогнула – на секунду ей показалось, что что-то не так. Но затем Деон снова ей улыбнулся и нежно провел кончиками пальцев по ее щеке.

– Ты устала, – озвучил он и без того понятный факт. – Поспи, моя госпожа. Во сне не будет больно. А я не отойду от тебя ни на шаг на случай, если кто-то снова захочет тебе навредить.

Сандра хотела возразить, но мягкие поглаживания перешли на растрепанные волосы, и сопротивляться было бессмысленно, к тому же во сне и правда будет легче переносить ранение.

– Я так рада, – вздохнула она перед тем, как закрыть глаза. – Что ты со мной…

Возможно, Деон и хотел бы что-то ответить, вот только его маленькая госпожа уже крепко спала. Сном без сновидений, который может дать только чувство полной безопасности.