Пепел

Кромешная темнота. Сначала она кажется спасением, особенно когда шаги и ругань снаружи шкафа утихают и отдаляются. Но после того как старая дверца с заевшим замком не поддается усилиям детских ручонок, темнота становится гуще, чернее. Она словно кусает, щиплет глаза, и Сандра закрывает их – а разницы никакой, одинаково черная картинка.

Быть рабовладелицей для Сандры становилось все затратнее. Неустойку ей выкатили кошмарную – возместить зрителям средства за билеты, вернуть все ставки и заплатить штраф организаторам. Как только оба признанных проигравшими гладиатора скрылись за кулисами, народный гнев едва не смел ее: в сторону ложи плевались и бросали пустые бутылки, и, если бы не охрана, дело могло кончиться плохо. Барлоу же никакой благодарности за спасение своего раба не выразил вовсе – даже наоборот, прошипел перед уходом, что почетная смерть для Голема была бы лучше позорной защиты от женщины.

Пока Сандра разбиралась с возмущением зрителей и спешно вырывала листы из чековой книжки, наступила ночь. Они с Джоном вышли из павильона последними, и, к чести старого друга, он не стал укорять ее в глупости и порывался проводить до машины. Вот только «Жестянки Лиззи» не оказалось на месте.

Нет, Сандра понимала злость Деона, но чтобы уехать, оставив ее… К счастью, Джон выручил и тут – подбросил до Стормхолла в своем экипаже. Домой она вошла уставшей, с шумящей от виски головой и единственным желанием – лечь спать и поскорее забыть этот мерзкий день. Как и сказочную сумму, в которую ей обошлась сегодня собственная совесть.

Поместье спало, приглушены были все лампы, и Сандра поспешила зажечь в холле свет. Она ненавидела темноту и боялась в ней находиться с тех самых пор, проведенных в шкафу. Будить слуг или Нэнни было ни к чему, так что, скинув манто и шляпу, она просто повесила их на перила лестницы. Думать обо всем случившемся на арене сейчас не было ни сил, ни желания. Зевнув в ладонь, Сандра поднялась в свою спальню на втором этаже.

Но стоило переступить порог комнаты, как кто-то резко схватил ее за плечи и припечатал спиной к закрывшейся двери. От неожиданности и страха она вскрикнула, и рот тут же зажала грубая шершавая ладонь.

– Значит, так ты решила мне отомстить? – прошипел ей в лицо Деон, в темноте спальни его глаза сверкали стальной яростью. – Дать выйти на бой, а потом уничтожить? Да ты змея, сама себя пожирающая за хвост.

Сандра презрительно прищурилась, гнев уже поднимался волной в груди, сметая приличия. Она слишком долго терпела его наглость. Слишком долго не показывала зубы. И сейчас, уставшая, оплеванная толпой и спасшая никому не нужную жизнь, она больше не имела сил держаться каких-то там приличий. Перед кем? Перед человеком, до сих пор вымазанным в крови?

И она со всей злости укусила руку, посмевшую заткнуть ей рот. А затем уперла кулаки ему в грудь и со всей силы толкнула. Явно не ожидавший столь яростного отпора от «пташки», Деон отшатнулся и выругался – острые зубы оставили на его ладони следы.

– Свихнулась?!

– Я?! Это я свихнулась?! – сорвалась Сандра в крик, отбежав от него и дернув выключатель, чтобы озарить комнату спасительным светом. – Это ты сдуревший маньяк! Какого черта ты решил, что тебе, рабу, можно заявляться в мою спальню? Оспаривать мои решения. Я твоя хозяйка, черт побери! И имею полное право приказать тебе сдохнуть, если мне это будет угодно! И мои приказы ты не смеешь обсуждать!

Тяжело дыша так долго копившимся гневом, Сандра метала глазами молнии, полная решимости наконец-то расставить все точки над «и». Злость на лице Деона действительно на секунду сменилась недоумением. Он смотрел на нее, словно впервые видел, растрепанный после боя, в наспех накинутой и не до конца застегнутой рубахе, из-за окровавленного ворота которой виднелся запекшийся порез на шее. И сегодня было не до ехидства и шуток. Хрустнув сжатыми кулаками, он сквозь зубы процедил:

– Дешевая месть, на какую способна только женщина. Значит, ты и правда это спланировала. Унизить меня перед публикой, показать, что ты главная… Глупая пташка!

Сандра не стала отрицать – его выводы звучали куда лучше смешной и идиотской правды: «Нет, я просто не смогла смотреть, как ты убиваешь кого-то из-за меня». Пусть думает о ней как о расчетливой суке, в этом куда больше достоинства.

– Унизить тебя? – демонстративно скривила она губы, будто впрямь собиралась рассмеяться ему в лицо. – Больше, чем ты сам себя унизил, когда подписал контракт? Считаешь себя непобедимым гладиатором, чемпионом, мастером… А знаешь, кого сегодня увидела я? – Все сильнее ухмыляясь, Сандра шагнула к нему ближе, с презрением глядя на его мощную фигуру. – Цирковую мартышку.

На мгновение показалось, что Деон сейчас ее ударит – но нет, он лишь буравил ее ненавидящим взглядом, и только играющие желваки и хруст сжатых кулаков выдавали, как ему приходилось сдерживать себя.

– А я вижу полную дуру, – наконец выдал он ответ. – Цирковая мартышка, которую теперь ни за что не продашь, потому что стоимость раба – в его способности довести бой до конца и убить врага, в его личном списке безусловных побед, а мой ты испоганила безвозвратно. Ты уничтожила Дьявола, технически, я труп. Можешь собой гордиться сколько хочешь, но имя, на которое я потратил двадцать гребаных лет своей жизни, больше не стоит в мире боев ни пенни. Конечно, ты на это плевать хотела, но поверь, я не дам тебе радоваться долго. У нас была сделка, и раз ты ее запорола, то и я готов на все. Мне больше нечего терять, ведь ты, стерва, забрала то единственное, что у меня оставалось, – меня самого.

Предельная серьезность и какое-то хладнокровное спокойствие в голосе заставили Сандру поежиться, а по спине побежали мурашки страха. И все же она не верила, что раб решится причинить ей вред. Хотел бы – придушил бы пять минут назад. Дьявол, может, и был способен убивать, но не Деон, спасший ее от летящих сверху сосулек. В тот момент он смотрел на нее как на рождественскую звезду, и этот долгий взгляд невозможно было забыть.

– Не дала тебе убить и без того израненного человека – ах, какая же я тварь! – издевательски протянула Сандра. – Ты же блефуешь. Может, в первую нашу встречу я и поверила твоим угрозам, но за это время успела кое-что о тебе узнать. Не для того ты дважды спас мне жизнь, чтобы потом прикончить самому. Все пытаешься внушить мне, что я к тебе неровно дышу… Да это ты сам меня хочешь. Я, может, и не безумно опытная, но женщина. И не слепая.

Деон усмехнулся кривой, холодной улыбкой. И двинулся к ней привычной вальяжной походкой, словно крадущийся к добыче хищник. Сандра невольно подобралась, готовясь вновь отразить его натиск. От его гипнотизирующих глаз у нее ослабели колени.

– Сколько уверенности! – Деон поцокал языком, а затем приподнял ее голову за подбородок, вынуждая смотреть только ему в глаза.

Сандра хотела отшатнуться, ощутив тепло его шершавых пальцев на коже, но вторая рука раба резко обхватила талию и вжала ее в его твердое тело, одним махом перекрывая дыхание.

– Отомстить можно и без ножа у горла. Ты сама это сегодня показала.

Графиня уперлась ладонями ему в грудь, готовясь снова оттолкнуть от себя, и протестующе приоткрыла рот… как вдруг его накрыли обжигающе горячие губы. Сандра онемела от шока, по позвонкам пробежала колкая дрожь. Деон продолжал придерживать ее голову за подбородок, жадно скользя языком вдоль ее нижней губы. Словно глоток выдержанного односолодового виски. Горячий, влажный и терпкий, он одним махом вышиб воздух из легких, затмил разум и завладел застывшим в ужасе телом.

Ужас или вожделение, сжавшее изнутри словно тиски?

Сандра замерла и не отвечала – она не понимала, как реагировать на такое наглое вторжение. Все это было ненормально, неправильно и извращенно, и, когда Деон вдруг с силой прикусил ее губу, это стало очевидным. Графиня ахнула от внезапной острой боли, и ее тут же отпустили, оставив на языке металлический привкус крови.

Она прижала ладонь ко рту, согнувшись пополам и всеми силами сдерживая всколыхнувшийся позыв, уже подкатывающий к горлу. А над ней прозвучал откровенный смешок:

– Я же сказал, отомстить можно без ножа. Нежная пташка не выносит крови?

Сандра зажмурилась, судорожно пытаясь сглотнуть, вдохнуть или хотя бы совладать с дрожью отвращения. Если бы была в состоянии, то закричала бы, но боялась открыть рот, лишь медленно отводя от него ладонь. Она понятия не имела, как Деон разгадал ее слабость, да это и неважно.

А вот острое желание порвать его на сотни мелких кусочков сейчас казалось куда важнее. Но он не стал дожидаться ответного хода, а протянул руку и нарочито нежно стер каплю крови с ее губы. А затем уверенно облизал палец, демонстративно, чтобы был виден алый след.

Графиня не сдержалась. Она упала на колени и ее вырвало на дорогущий персидский ковер. Откашливаясь от горечи, Сандра через шум в ушах услышала каменно-спокойный голос Деона:

– Зря ты начала эту игру. Но раз уж теперь моя жизнь стала пеплом, у меня будет хотя бы утешительное развлечение.

Он развернулся и вышел из комнаты, так и оставив ее на коленях рядом с неприглядной лужей. Тело отчаянно трясло. Мерзкий металлический привкус на языке не исчезал, потому что губа еще слабо кровила изнутри. Долгих десять минут ушло на то, чтобы подняться, подойти к окну и открыть форточку, впуская в спальню освежающий морозный воздух.

Прикрыв глаза, она медленно восстанавливала дыхание. В гудящей голове наконец-то прояснилось, и первое, о чем она подумала, – этого не должно повториться. Ее слабость перед ним уже становилась проблемой, а то, что он умело этим пользовался, превращало ее в жалкую жертву. На коленях перед собственным рабом – хуже не придумаешь.

От горечи во рту хотелось избавиться немедленно. К несчастью, в спальне не было даже кувшина с водой, так что пришлось взять себя в руки и вспомнить о заветной бутылке французского бордо, припрятанной в кабинете. Хотя сейчас она не отказалась бы и от виски.

Выбравшись из спальни и пошатываясь от слабости, Сандра побрела к кабинету. В Стормхолле стояла тишина, и только ее шаркающие шаги отдавались эхом по слабо подсвеченному лампами коридору. Опустошенный желудок сводило неприятными спазмами. Да, наверное, спиртное сейчас ей совсем не нужно, но оно было отчаянно необходимо голове.

Початая бутыль нашлась на своем месте, в дальнем углу шкафа. Никаких баров Сандра не держала с тех пор, как завладела поместьем, – не было необходимости. До сего дня. А вот бокала или хотя бы какой-то чашки в кабинете отыскать не удалось, так что пришлось пить прямо из горлышка. Хорошо, что ее не видела Нэнни.

Первый же жадный глоток терпко-сладкого алкоголя принес облегчение: смыл привкус крови. Вкус поцелуя Деона, ставшего наказанием, оказался таким же горьковатым и пьянящим, как это настоявшееся в дубовых бочках бордо. Без сил плюхнувшись прямо на пол у едва теплящегося камина, Сандра вздрогнула от понимания: если бы он не хотел ее унизить, еще доля секунды – и она ответила бы на поцелуй. Показала бы открыто, насколько ее тянуло к этому чудовищу.

Вот же дерьмо! Дерьмо, в которое она вляпалась всей задницей, что уж тут отрицать. Рори, чертов Рори Делавер и ее желание что-то кому-то доказать! И к чему это привело… После вмешательства в поединок над ней долго будут потешаться в кулуарах. От этой тошнотворной мысли снова пришлось приложиться к горлышку бутылки.

Всхлипнув, Сандра по-плебейски утерла нос рукавом платья, усмехнулась сама себе и потянулась за кочергой к стойке возле камина – сегодня истопнику было недосуг работать как следует, и прохлада кусала замерзшие пальцы. Неумело, кое-как, но ей удалось расшевелить слабо тлеющие угольки и кинуть сверху пару поленьев. От весело заплясавшего огонька стало значительно теплее, лицо опалило жаром.

«Жар его дыхания, когда он лежал на ней в сугробе и открыто боялся за ее жизнь… Снег, тающий на его губах. Шалфей и табак ˝Золотая Вирджиния˝».

Если бы она благодарно поцеловала его в тот момент, было бы это так же, как сегодня? Нет, укусил он только в ответ на ее выкрутасы на арене. Уничтожила Дьявола, как он сказал… Он не простит. Будет искать новые способы поквитаться за двадцать лет тренировок и боев и за соперников, отправленных в пекло. А она уже показала сегодня, как слаба перед его притяжением. Оставить его рядом с собой… ни к чему хорошему не приведет.

Новый щедрый глоток, она дошла уже до середины бутылки. В животе жгло, зато мысли расслаблялись, напряжение покидало конечности. Устав от строгого пучка, Сандра вытащила из волос шпильки и позволила прядям свободно разметаться по вздрагивающим плечам.

Деон прав – теперь его не продать, разве что за бесценок. И как бы ни была соблазнительна мысль держать его в Стормхолле дальше – это просто опасно, ведь кто знает, как еще Дьявол решит отомстить за свое поруганное достоинство гладиатора. Ха, а говорил, что ему плевать на репутацию. Видимо, на свою собственную совсем не плевать.

Сандра поднялась с пола и, заметно пошатываясь, подобралась к столу. По пути сбила стойку с каминной кочергой, и раздался ужасающий грохот.

Истерически прыснула со смеху. Это становилось забавным.

– Уни-что-жи-ла, смотрите-ка на него, – пробормотала она перед очередным глотком, взболтнув остатки в бутылке. – Бедняжечка…

Подняв пресс-папье в виде лошади, графиня взяла ключ и с третьей попытки открыла ящик стола, где все еще лежал рабский контракт. Чертова бумажка – хомут на израненной сегодня шее и одновременно пропуск в мир показательных убийств.

В топку.

Уже не раздумывая, она вернулась к камину, а затем бросила пожелтевшую от времени бумагу в огонь, с блаженным облегчением наблюдая, как быстро пламя пожирало буквы на документе. Хватило минуты, чтобы превратить его в горстку сизого пепла.

– Катись в ад, Дьявол, – прошептала Сандра, сморгнув неожиданную влагу с глаз и спешно влив в себя остатки вина. – Там тебе самое место.