— Какая еще книга? — обернулся я.

— Триллер.

На лице Буя расцвела улыбка — наглая, торжествующая и до жути похожая на ухмылку Люкса. Я вскинул взгляд к потолку, а затем рухнул на колени и заглянул под массивный стол для переговоров.

— Что вы делаете? — в голосе адвоката прозвучало недоумение.

— Ищу «жучки», — ответил я, поднимаясь. — Это ведь съемки «Скрытой камеры в доме скорби», я прав?

— Оставьте свои шуточки, Долла. — Буй перестал улыбаться. Голос его зазвенел сталью, а глазки-бусинки, казалось, впились в меня, как два острых сверла. — Вы. Заключите. Для меня. Книжный контракт. Вы сделаете так, чтобы мое имя возглавило список бестселлеров.

— Ясно, — медленно кивнул я, глядя на адвоката. — Тогда пусть пишет кулинарную книгу.

Название родилось само собой: «Готовим из трех ингредиентов без острых и колющих предметов». Боже, сплошные психи.

Твердо решив не задерживаться здесь ни секундой дольше, я повернулся к Бую.

— Просто ради любопытства: о чем же ваш триллер?

Пациент подался вперед, навалившись на стол. Он сделал глубокий, шумный вдох, словно готовился к прыжку в ледяную бездну. До боли знакомая поза. Янко Дойл, мой лучший автор в жанре true crime, точно так же склонял голову и напрягал каждый мускул торса, прежде чем вывалить на меня идею своего нового романа.

Вот только презентации Янко не вызывали у меня тошноты. Не оставляли во рту привкуса ржавчины и паники, не порождали отчаянного желания забраться под душ и смыть с себя эту грязь.

Именно это я и почувствовал, когда психопат, в чей капкан я угодил, начал свой рассказ ледяным, монотонным голосом:

— Есть литературный агент. Однажды утром он просыпается и видит свое имя в газетах. Похититель детей, который во всем сознался, приглашает его в психиатрическую клинику. И делает предложение. Если агент его примет — станет героем и спасет маленькую девочку. Если откажется — семилетняя малышка умрет. А вскоре после этого и жизнь самого литературного агента будет разрушена. Навсегда.

 

Отправить