Нет. К Изольде я не поехал.

Вместо этого я, задыхаясь от паники, набрал номер ее лечащего врача. Состояние без изменений — и это, по его словам, обнадёживало. Распоряжение отца они, разумеется, проигнорируют, даже если дело дойдет до суда. Но было одно условие. Железное. Я, вооруженный правами, что давала мне доверенность, не должен был отступить. Ни на шаг. Я должен был настаивать на лучшей интенсивной терапии, которую только может предложить современная медицина.

Я заверил его, что скорее соглашусь до конца своих дней гнить в застрявшем лифте с её отцом, чем позволю отключить Изольду от аппаратов, поддерживающих в ней жизнь.

Это простое решение, в свою очередь, превращало гипотетическую угрозу лишения Энно адвокатской лицензии в весьма вероятную реальность.

Пока мы с Тильманом неслись по городу к следующему пункту моего невольного паломничества за истиной, я набрал его номер.

Энно ответил мгновенно, словно ждал. Я, запинаясь, с ходу выпалил ему своё признание:

— Мне пришлось ею воспользоваться.

— Кем? — в его голосе не было и тени интереса.

— Доверенностью!

— Послушай, ты что, теперь каждый раз будешь мне звонить, когда удачно сходишь на горшок? Для того доверенности и существуют, чтобы ими пользоваться.

— Но…

— Никаких «но». И уж точно не по телефону.

Паранойя или обоснованная осторожность? Трудно сказать. Как-то раз я вёл дело одной писательницы, свято убеждённой, что Siri круглосуточно сливает её разговоры правительству. Это, однако, не заставило её бойкотировать голосовых помощников. Напротив. Она решила «водить тех, кто наверху, за нос». Целенаправленно заказывала вещи, которые ненавидела, слушала аудиокниги, вызывавшие у неё тошноту, и часами сидела на сайтах, которые были ей до омерзения неинтересны. Жизнь, превращённая в гигантский ложный след.

«Так они получат обо мне неверное представление», — прошептала она мне на вечеринке во время книжной ярмарки, заговорщически подмигнув.

«А ты получишь направление в психушку», — едва не сорвалось у меня с языка.

— Кроме того, — прервал мои мысли Энно, — я давно в курсе.

— Откуда?

— Больница. Они со мной связались.

— Чёрт. Проверяли подлинность?

— Ерунда. Им самим нужна помощь. Они хотят оспорить угрозы Бильдштока и спросили моего совета. Как я оцениваю их судебные перспективы, учитывая, что у тебя на руках генеральная доверенность.

Он цокнул языком. Пауза затянулась.

— Могу я ещё чем-то помочь?

— Нет… то есть да. Ещё один вопрос.

— Слушаю, — его нетерпение буквально сочилось из динамика. Я почти видел, как он параллельно правит какой-нибудь договор, пытаясь наверстать потраченное впустую время.

— Когда ты копал под Люкса… тебе не попадалось ничего, что связывало бы его с семейством Бильдшток?

— Нет.

— Понятно.

— В процессе моего расследования — нет.

— А как тогда?

— А ты угадай, кто представляет интересы Бильдштока-старшего в его деле против больницы Святого Мартина.

— Люкс?

Короткие гудки. Его способ сказать «бинго».

 

Отправить