Мой мозг отключился. Просто выщелкнул предохранители. Ни одна человеческая психика не способна переварить столько кошмара за такой короткий срок.

Возможно, бойцы элитного спецназа, прошедшие не одну кровавую баню, и справились бы, но литературные агенты в эту категорию попадают чрезвычайно редко. Я — точно не попадал.

Именно поэтому я одновременно цепенел от ужаса, тонул в смятении и был абсолютно парализован, когда осознание, словно раскаленный гвоздь, пронзило мой череп: голова Тощего только что разлетелась на куски. Прямо над моей.

Позже до меня дошло: мой собственный крик был настолько оглушительным, что я даже не услышал сухого щелчка, который издает современное полуавтоматическое оружие с глушителем.

— Давай же! — рявкнул мужчина, срезая мои путы канцелярским ножом. В следующий миг он с отвращением оглядел меня с ног до головы. — Где твоя одежда?

Мой крик не унимался, пока его ладонь не обожгла мне щеку. Только тогда туман рассеялся, и я узнал своего спасителя.

— Энгин?

— Нет, блин, банщик из «Сандунов». — Мой звездный турецкий автор, который вообще-то должен был корпеть над рукописью с нежным названием «Любовная мелодия магнолии», теперь выдергивал меня из ванны, превратившейся в кровавый мемориал Джексону Поллоку. — Надеюсь, это отобьет у тебя охоту в одиночку корчить из себя Шерлока.

— Гляди-ка, а воды-то всего на четыре сантиметра, — донесся насмешливый голос. Судя по гортанному смеху со стороны двери, обращались не ко мне.

— Быстрее! — приказал Энгин, ткнув пистолетом в сторону выхода. — Валим отсюда.

Я выбрался из ванны и тут же пошатнулся. Если бы не рука Энгина, я бы рухнул на скользкий кафель. Электрошокер, кровавая вода и почти состоявшаяся казнь — этот пыточный триатлон был бесконечно далек от велнес-процедур.

— Чертова скотобойня, — прошипел Энгин, глядя на растекающуюся по полу лужу крови под телом психа, который едва не отправил меня на тот свет.

— Как ты?.. — начал я, но Энгин оборвал меня ревом:

— Черт, Слэппи, посмотри на это! Эта мразь еще жива!

И он был прав. Вопреки всем законам физики и биологии, в этом ходячем Волан-де-Морте оказалось больше жизненной силы, чем в целой реанимации. Несмотря на пулю в голове, он полз по кафелю, как слепой пещерный протей, накачанный транквилизаторами. Видимо, эмпатии в нем было так мало, что он не желал даже Смерти с косой подарить удачный вечер. Его дрожащая рука шарила по полу, пытаясь нащупать что-то невидимое.

Слэппи, абсолютно отмороженного подручного Энгина из его старых мафиозных времен, это, казалось, ничуть не тронуло.

— Охренеть, как круто! — бросил он и исчез.

Энгин без лишних церемоний взвалил меня на плечо, как персидский ковер, и вынес из комнаты-бойни. В коридоре он снова поставил меня на ноги. Сухой ковер под ступнями дал хоть какое-то сцепление, но порезы от ножа Тощего оказались глубже, чем я предполагал. Теплые струйки крови потекли по икрам.

Мы неслись, насколько позволяло мое состояние, по узкому коридору, похожему на шлюз и уходящему вверх под углом (словно беговая дорожка, выставленная на пятерку). По обе стороны мелькали закрытые двери комнат, за которыми, надо полагать, счастлива была лишь половина присутствующих.

— Как ты смог?..

Я снова не договорил. Мы миновали первую открытую дверь, и я заглянул внутрь. Это был кабинет той пожилой дамы, где я был совсем недавно. Или давно? Я потерял счет времени.

Так или иначе, «мамаша» больше не стояла. Она лежала на полу с аккуратной дырой во лбу. Ворс ковра под ее головой пропитался кровью, приобретя насыщенный бордовый оттенок. Немецкие ковры видали и лучшие дни — за исключением, конечно, белоснежного чуда в квартире самого Энгина.

— Вперед, вперед, вперед! — пролаял Энгин, и я, спотыкаясь, поплелся дальше, чтобы через пятьдесят метров наткнуться на еще один труп. Первый, умерший не от пули. «Маяк» больше никогда не взмахнет своим фонариком — он лежал с перерезанным горлом у двери, которую должен был охранять.

За этой дверью, в предрассветных сумерках, раскинулось царство, очевидно, устроенное в подвале. Потребовалась, должно быть, целая вечность, чтобы вырыть под свалкой эти тайные катакомбы. Во всех смыслах выдающееся подпольное достижение.

— Давай, залезай! — скомандовал Энгин, подталкивая меня к своему «Порше Макан», ожидавшему нас с работающим двигателем. Парковка опустела, все роскошные автомобили испарились.

— А моя машина?

— Слэппи разберется. Ты все равно не в состоянии рулить. Ключи нашли в твоей одежде в кабинете. Все забрали: телефон, бумажник… — он кивнул на спортивную сумку у моих ног. — Все там.

— Спасибо, — пробормотал я. Хоть кто-то здесь соображал. Я же полез в это змеиное гнездо абсолютно вслепую.

— Так как ты меня нашел? — наконец сумел я договорить, укладываясь на заднем сиденье. Мой автор, обычно обеспечивавший мне лишь финансовое благополучие, велел Слэппи достать из багажника плед.

— Едва успели, старик, — произнес Слэппи почти ласково. И именно это в нем пугало. Он походил на латиноамериканского любовника: густые, тронутые сединой волосы, трехдневная щетина и оливковая кожа — все это шло ему до неприличия. Нос его был сломан чаще, чем сердце условного поп-идола, но женщины, видимо, находили в этом что-то «отчаянно-смелое». Черт, не будь я гетеро, я бы и сам запал. Слэппи был живым доказательством того, что жажда крови и модельная внешность не исключают друг друга. Заказываешь себе принца на белом коне, а привозят Декстера Моргана в отпуске.

Я поблагодарил его, невольно вспомнив, как однажды на Рождество Слэппи проткнул предплечье своему шурину вилкой для мяса — просто за то, что тот недостаточно восторженно отреагировал на подарок. С тех пор родственники заглядывают к нему в гости, только если на ужин суп.

Энгин сел за руль и опустил стекло.

— Созвонимся завтра! — крикнул он Слэппи, который, ухмыляясь, отдал боссу честь.

Будем откровенны: по сравнению со Слэппи, мой мучитель Тощий был кем-то вроде матери Терезы, которой просто не повезло играть за вражескую команду. Слэппи же неторопливо побрел обратно к охраняемому трупом входу, откуда я только что бежал. Он шел так, словно направлялся на вечеринку, которая только-только начиналась.

— Что он делает? — спросил я Энгина, когда мы с визгом шин вылетали с территории свалки.

— Возвращается к той падали, что хотела тебя прикончить, — объяснил он и улыбнулся мне в зеркало заднего вида. — Немного с ним поиграть. Пусть Слэппи позабавится.

 

Отправить