22

Седой парик Юлия Цезаря

11 июля 1989 года: сэр Лоуренс Оливье умер.

Также 11 июля 1989 года: Сэмюэл Л. Джексон, 40 лет, восстанавливается после серьезной травмы ноги, полученной, когда его протащили по платформе метро, сидит дома и смотрит телевизор. В новостях он увидел передачу, посвященную Оливье, в которой были представлены образы непревзойденного актера в разных фильмах – от «Гамлета» до «Марафонца», – и поразился тому, насколько по-разному выглядел каждый персонаж и как каждый образ вызывал в памяти целое представление. Не обращая внимания на то, что Оливье получил больше номинаций на «Оскар» за актерскую игру (за десять ролей), чем у Джексона вообще было ролей со словами (пять), Джексон поставил перед собой цель.

«Я принял решение, что как актер найду способ быть другим, каждый раз быть другим парнем, чтобы, когда придет мое время, зрители сидели и думали о том, как здорово Сэм Джексон сыграл всех этих разных персонажей», – сказал он. Просто увидев множество ролей Оливье, Джексон понял: «Первое, что запоминается о большинстве персонажей, – это их внешний вид».

В театре Джексону приходилось самому наносить грим, но когда он начал сниматься в фильмах, то понял: «Ну, черт возьми, у них гримеры лучше». Ему понадобилось несколько лет, чтобы воспользоваться их опытом. За исключением одного запоминающегося парика с завивкой Джерри Керл, большинство его причесок в ранних фильмах были самыми заурядными. Джексон впервые реализовал инициативу имени Оливье в боксерской комедии 1996 года «Большой белый обман». Он играл жуликоватого боксерского промоутера, явно списанного с Дона Кинга, поэтому режиссер Реджинальд Хадлин хотел, чтобы он выглядел как Кинг, с огромной копной седых волос. Джексон сопротивлялся: он хотел, чтобы его персонаж был оригинальным творением, а не пародией. Поэтому он принял необычное решение – он зажигал в разнообразных тюрбанах и седых париках Цезаря. «И с этого момента я решил, что мне попался отличный мастер, поэтому я просто подбирал прически, которые, как мне казалось, определяли каждого из персонажей», – сказал Джексон.

Этим мастером был Роберт Луис Стивенсон, который встретился Джексону на съемках фильма «Старая сладкая песня» 1976 года в Атланте, где Джексон работал в качестве дублера. Он сотрудничал с актером более чем в 30 фильмах. Среди отличительных образов, придуманных ими, – асимметричная стрижка в фильме «Неуязвимый» («Я думал о Фредерике Дугласе, – сказал Джексон. – Она очень хорошо отражает моего персонажа, потому что он – мыслитель»), дреды в «Клошаре» («Он отращивает эти волосы как источник тепла и как маску, под которой он может спрятаться») и афрокосички в «Формуле 51» («В этой ситуации он должен был выглядеть так, как британские зрители обычно представляют себе черных гангстеров в стиле хип-хоп»). Бритая голова Мейса Винду в приквелах «Звездных войн» «стала одним из тех событий, которые просто произошли, – сказал Джексон. – Не то чтобы Мейс был неземным чуваком, который берет свой световой меч, делает «ррр-оууу» и проводит им по макушке».

Любимая киноприческа Джексона, однако, принадлежала Орделлу Робби в фильме «Джеки Браун»: непринужденная стрижка в стиле Рона О’Нила из фильма в жанре блэксплотейшен «Суперфлай». Логика заключалась в том, что «Суперфлай» был любимым фильмом Орделла, и он стремился быть похожим на его персонажа. Джексон сказал: «Я могу распустить волосы, могу заплести сзади французскую косичку или сделать конский хвост». Еще большее впечатление произвели волосы Орделла на лице: тощая косичка, торчащая из подбородка. Этот характерный образ навеян любовью Джексона к необычным злодеям из гонконгских фильмов.

Перед съемками фильма Джексон, его давний визажист Аллан Эйпон и Стивенсон садились за компьютер Эйпона. «У Эла есть отличная программа, – сказал Джексон. – Он может открыть фотографию с моим лицом на экране компьютера, а потом мы, например, выдергиваем волосы из разных мест, прикрепляем их и делаем всякие штуки». Если во время мозгового штурма они придумывали что-то особенно сложное, например избитый, потрепанный образ бывшего боксера Джексона в фильме «Воскрешая чемпиона», то на ежедневный грим Джексона могло уходить до трех часов. Ему было все равно: он спал в кресле для гримирования, не шевелясь, даже когда люди прикрепляли протезы и натягивали кожу.

Даже когда Джексон стал настоящей кинозвездой, он сохранил типичную для характерного актера любовь к переодеваниям. «Я надену парик, наклею шрам, сделаю что-нибудь, что не дает мне быть собой», – говорит он. Его агенты и менеджеры иногда кричали на него, чтобы он перестал покрывать свое красивое, драгоценное лицо шрамами.

Пока Джексон работал со своей командой над внешним видом персонажа, он погружался еще и в интерьер. Если помимо сценария существовал первоисточник, он читал его; если нет, он придумывал существенные детали жизни своего персонажа: «Какие продукты он ест, образование, родители, какие у него были друзья, какие друзья у него появились, как он начал зарабатывать деньги…» Список продолжался. К тому времени, когда Джексон заканчивал писать биографию своего персонажа – этой технике его научили театральные режиссеры Ллойд Ричардс и Дуглас Тернер Уорд, и она могла занять неделю или две, – у него часто набиралось столько страниц, что их нужно было переплетать как дополнительный том к сценарию.

«У всех моих персонажей есть жизнь за пределами того, что они делают на экране», – сказал Джексон.

Он особенно тщательно продумывал свои отношения с другими героями фильма, то, как он должен вести себя физически, что он делал перед началом сцены и куда он направлялся после ее окончания. Если Джексон делал свою работу правильно, то зрителям хотелось пойти вместе с ним, когда он заканчивал сцену.

К тому времени, когда Джексон появлялся на съемочной площадке или в репетиционном зале, он запоминал свои реплики – и, как правило, чужие реплики тоже. «Я безосновательно ожидаю, что все будут так же подготовлены, как я», – говорит он. Но одного он бы не сделал: не произнес бы этот диалог вслух. Джексон читает сценарий молча: как правило, к третьему прочтению он прекрасно запоминает реплики. Затем он начинает играть с вариациями, мысленно перебирая эмфазы и интонации. Они всегда звучат несколько иначе, когда он впервые произносит их вслух, но он знает, что его интонация и громкость все равно изменятся, когда появятся люди, декорации и реквизит. Он был рад оттачивать свои навыки, чтобы синхронизироваться с коллегами, но он не склонялся перед режиссерами и игнорировал замечания, которые считал глупыми.

«Сэм может внушать страх, – признался Джон Бурмен, режиссер таких фильмов, как «В упор» и «Экскалибур», а также фильма «В моей стране» с Джексоном в главной роли. – Люди очень настороженно относятся к нему, потому что он очень профессионален и ожидает от остальных такого же профессионализма. Он в курсе всех дел и не терпит дураков – пару раз он меня подловил! Однажды на съемках я попросил его что-то сделать. А он сказал: "Когда мы репетировали, ты говорил совсем другое"».

Джексон не искал одобрения режиссера между дублями: он был уверен в своих способностях и считал, что если возникнет проблема, он услышит об этом. Точно так же он не подходил к монитору, чтобы посмотреть воспроизведение сцены. Он оценивал качество сцены, находясь внутри нее. Он гордился тем, что попадает в точку: он выполнял каждый дубль с точностью, проходя через комнату в одно и то же время, поднимая реквизит на одном и том же слове. Он знал, что его постоянство в дальнейшем облегчит работу монтажера.

Первым крупным студийным фильмом Томаса Джейна был фильм «Глубокое синее море», и поэтому он внимательно наблюдал за Джексоном на съемочной площадке. «Время от времени он давал мне небольшие советы, и мне казалось, что это круто, – сказал Джейн. – Мы снимали сцену, и он говорил: "Расслабься"». Но еще важнее было то, что Джексон ожидал готовности от всех. Когда актеров вызывали на съемочную площадку, им приходилось облачаться в гидрокостюмы, сказал Джейн, «и в итоге мы сидели без дела минимум по полчаса, а то и по часу. Сэм терпел это примерно полтора дня. А потом он такой: "Знаете что, ублюдки? Если я на съемочной площадке, значит, пришло время сниматься. Если я, черт возьми, не снимаюсь, тогда я возвращаюсь в свой трейлер". И уходил».

По словам Джейн, это был не просто поступок дивы: «Он задавал тон всем, и другим актерам, и съемочной группе. Он давал всем понять, что пришел заниматься делом. В каком-то смысле он руководил этой частью работы. Ему не нравилось, когда кто-то бездельничает или ждет. "Давайте снимать!" Не знаю, сколько раз эти слова звучали из уст Сэма. "Давайте снимать! Давайте снимем это!" И все брались за работу».

По мере развития своей карьеры Джексон становился все менее заинтересован в том, чтобы предоставлять режиссерам меню вариантов на выбор. Обычно он ограничивал количество дублей тремя, а если его просили по-другому подойти к сцене, он вежливо, но твердо отказывался. Его логика: «Я не могу пойти в монтажную, а вы можете. И вы вставите там то, что попросили меня сделать, потому что это то, что вам нравится. Так что, если я этого не сделаю, мне не придется беспокоиться о том, что ты испортишь мою игру».

Джексон верил в кодекс профессионального актера и демонстрировал его молодым актерам: приходить вовремя, знать свои реплики, знать имена членов съемочной группы, обращаться со всеми вежливо. Если в труппе были дети или начинающие актеры, которые не знали о своих правах, он обязательно приглядывал за ними, следил, чтобы их не использовали и не подвергали опасности.

Джексона поражало другое: киноактеры, даже знаменитые, которые никогда не играли в спектаклях. Он считал театральный опыт основой своего успеха и советовал большинству молодых актеров играть в театральных постановках как можно чаще (при необходимости – переезжать в Нью-Йорк). Поэтому его возмущало, когда студии брали на роли рэперов, не имевших никакого актерского опыта. Он отказался от таких фильмов, как байопик о 5 °Cent «Разбогатей или сдохни», в котором снимался сам рэпер и в который создатели хотели добавить авторитетного актера. «Я не могу одобрить актерскую карьеру некоторых рэперов, потому что у меня есть друзья, хорошие актеры, которые не могут получить работу, потому что они неизвестны публике, – сказал он. – Актерская профессия заслуживает гораздо большего уважения, чем она получает. В этом бизнесе нет природных талантов. Можно притворяться какое-то время, но зрители это раскусят».

Он часто отвергал рэперов с актерской карьерой в образе «Ice Box, Ice Tray и Ice Pick», но на самом деле он снимался с Айсом Кьюбом во второй части фильма «Три икса» и работал вместе с другими хип-хоперами, включая ЭлЭл Кул Джея, Басту Раймса и Куин Латифу. В принципе, если коллега по съемочной площадке демонстрировал интеллект и хорошую трудовую этику, Джексон был готов не обращать внимания на прошлые успехи в чартах Billboard.

Джексон серьезно относится к актерской игре, потому что ему это нравится, и именно поэтому он снялся в стольких фильмах. Он не понимает, почему люди удивляются тому, что он снимается в как можно большем количестве фильмов: «Среднестатистический человек ходит на работу каждый день, за исключением, может быть, пары недель отпуска в году. Я делаю так же, и все говорят, что я трудоголик, но в чем разница?» Съемки в кино не самая напряженная работа в мире, он буквально мог поспать между дублями у себя в трейлере, если ему так хотелось, но дело было не в этом. Джексон делал это, потому что так и должно было быть, точно так же как писатели должны писать, а художники – рисовать. В его понимании актерство ничем не отличается. «Это работа, – сказал он, а потом поправил себя: – Это призвание».