20

Раскаленная кочерга

Квентин Тарантино и Сэмюэл Л. Джексон не сразу поняли, как много у них общего. Хотя Тарантино на четырнадцать лет и четыре месяца младше Джексона, он тоже единственный ребенок в семье, который провел первые годы жизни в Теннесси у бабушки с дедушкой. (Неслучайно фильмы Тарантино изобилуют отсылками к Теннесси, начиная с происхождения золотых часов Бутча в «Криминальном чтиве» (магазин в Ноксвилле) и заканчивая обедом из стейков, который разделили майор Маркиз и Вешатель в «Омерзительной восьмерке» (в Чаттануге).) Хотя Джексон учился в школе на отлично, а Тарантино бросил учебу в девятом классе, они оба провели бóльшую часть детства в собственных мыслях, одержимые комиксами и фильмами.

Тарантино способен вести нормальные человеческие разговоры на другие темы, кроме кино, но на самом деле он просто оттягивает время до того момента, когда сможет подробно обсудить малоизвестные канадские фильмы ужасов или вестерны Уильяма Уитни. Поэтому тот момент, когда Тарантино и Джексон сблизились, помимо профессиональной оценки таланта друг друга, был связан с кино. Это случилось в один из дней на съемках «Криминального чтива». Тарантино проходил мимо трейлера Джексона и услышал характерные звуковые эффекты гонконгского боевика. Этот жанр все еще был незнаком большинству американцев, но Джексон взял с собой на работу кучу видео.

«Он не мог поверить, что я смотрю этот фильм», – сказал Джексон. После этого Тарантино каждый день приходил посмотреть, что идет в «Репертуарном кинотеатре Сэмюэла Лероя Джексона». И режиссер сразил Джексона наповал, организовав приезд на съемочную площадку Сонни Тибы, звезды десятков фильмов о кунг-фу, включая «Уличного бойца».

Тарантино мог позволить себе расслабиться: съемки «Криминального чтива» шли на редкость хорошо. Как и подобает фильму, который играет со временем, в первый же день они сняли финал: сцену в закусочной, отмеченную виртуозной игрой Джексона. «Он играет почти как Ричард III во время штурма, только он сидит в кафе, согнувшись в кабинке, – сказал Тарантино о Джексоне. – Он властвует над всей комнатой, но при этом не встает из кабинки. Сэм просто великолепен».

Кроме того, Джексон рассматривал «Криминальное чтиво» в терминах театра, считая, что Тарантино навел мосты между сценой и кино. Он одобрительно сравнил Тарантино с другим знакомым ему писателем – драматургом Огастом Уилсоном. «Они оба очень литературно и выразительно формулируют идеи и заставляют аудиторию действовать определенным образом, скорее устно, чем визуально, – сказал Джексон. – Монологи – это такая редкость в кино. Когда я смотрел «Челюсти» и наблюдал за историей про акул, которую снял Роберт Шоу, я всегда хотел сделать это. В каком-то смысле это вправду страшно. Тебе не нужно зависеть от другого актера, который может пронести свой эмоциональный груз вместе с твоим. Это великолепное ощущение спонтанности без предварительного планирования».

Когда съемки «Криминального чтива» завершились, Джексон подарил своему режиссеру подарок в знак их общей любви к блэксплотейшену: постер в рамке к фильму 1974 года «Грузовик Тёрнер» об игроке НФЛ, который становится охотником за головами, с Айзеком Хейзом и Яфетом Котто в главных ролях.

После выхода «Джеки Браун» в 1997 году Джексон пятнадцать лет не играл значительных ролей в фильмах Тарантино. Они оставались друзьями. Тарантино регулярно приглашал Джексона на киновечера к себе домой. Он посылал Джексону свои сценарии, даже когда в них не было для него роли. Джексон просто поглощал их: «Я читаю столько дерьма между книгами, комиксами, сценариями и обычно опережаю большинство авторов на 20 страниц, потому что знаю, к чему они ведут, но такого никогда не происходит с его материалом», – и когда для него не нашлось очевидных ролей в фильмах «Убить Билла 2» и «Бесславные ублюдки», он постарался отыскать небольшие роли, чтобы оставаться частью постоянной труппы Тарантино.

Джексону нравилось находиться на большинстве съемочных площадок, но у Тарантино, безусловно, больше всего. Он никому не позволял приносить на съемочную площадку электронные устройства: ни телефонов, ни айпадов, ничего с выключателем. «Так что, когда он говорит "снято", вы разговариваете друг с другом», – восторгается Джексон. Или между дублями Тарантино рассказывает о том, как бы он снял свой фильм, если бы он создавался в другом десятилетии; или актеры устраивают импровизированную танцевальную вечеринку под музыку, звучащую из колонок. По вечерам Тарантино устраивал вечера кино или пивные посиделки. «Все дело в сотрудничестве, – говорит Джексон. – Ради Квентина я готов пройти сквозь огонь».

Когда Тарантино начал писать сценарий для «Джанго освобожденного», вестерна 2012 года, он планировал отдать главную роль Джексону. Он собирался снять несколько сцен, в которых рассказывается история происхождения Джанго и его попадания в рабство, а затем основное действие, уже после Гражданской войны, когда Джексон сыграет более взрослого Джанго. Но чем больше Тарантино работал над ним, тем сильнее ему казалось, что он пропускает самую важную часть истории: ему нужно было сосредоточиться на более молодом Джанго, который непосредственно попадает в рабство. Сорокачетырехлетний Джейми Фокс взял на себя роль Джанго (после того как от нее отказался Уилл Смит).

Отправив Джексону сценарий, Тарантино сразу же ему позвонил.

– Как видишь, я пошел по другому пути с этим персонажем, – объяснил он. – Ты лет на пятнадцать староват для него.

– Да, я это заметил.

– Так что ты думаешь о Стивене?

– В каком смысле, что я о нем думаю?

– Не возражаешь против того, чтобы его сыграть?

– Не возражаю ли я против того, чтобы сыграть самого гнусного негра в истории кинематографа? – ответил Джексон.

Он не возражал. Он верил, что

«бывают такие люди, что, когда они тебя зовут, и даже не важно, с какой целью, ты просто бросаешь все и делаешь».

Джексон вжился в роль злодея Стивена, который управляет плантацией Кэндиленд за Кельвина Кэнди (Леонардо ДиКаприо). На первый взгляд, Стивен кажется дряхлым 76-летним домашним рабом, который раскланивается и стелется перед Кельвином, но он оказывается той коварной мучительной силой, что стоит за троном. Джексон объяснил: «Главная забота Кельвина – просто выходить и устраивать бои мандинго. Стивен, когда его видишь, просто сидит и выписывает чеки. Так что он тот парень, который управляет этой плантацией. В пределах тех 120 километров, которые занимает Кэндиленд, он понимает, что он король. Он может делать там все что захочет. Ему даже белые повинуются. Но если он выйдет за пределы этих 120 километров, он станет простым рабом с Юга. Ему хватает ума, чтобы понять, что ему нужно поддерживать свое собственное королевство. Институт рабства работает на него».

Ричард Н. Гладштейн, который работал в качестве продюсера или исполнительного продюсера над тремя совместными работами Тарантино и Джексона, заметил, что, оказавшись на съемочной площадке, они общались очень мало, хотя проводили много времени за обсуждением и репетициями фильма. Они настолько синхронизировались, что могли донести большую часть того, что им нужно было сказать, с помощью зрительного контакта, жестов и взрывного смеха. Гладштейн сказал, что из всех актеров «Квентин предоставляет Сэму наибольшую свободу действий в плане небольших изменений в диалоге».

В «Джанго» Тарантино особенно впечатлила идея Джексона для сцены, в которой Стивен повторяет ключевые слова во время речи Кельвина Кэнди, как заправский глашатай. «Он точно знал, в какой реплике это делать, – восторгался Тарантино, – чтобы не запороть ни игру Лео, ни его монолог, ни его ритм».

Тарантино оставил в монтажной одну особенно мучительную сцену, где Стивен пытал Джанго, пытаясь отжечь ему соски раскаленной кочергой. «Люди и так тебя ненавидят, – сказал ему Тарантино. – Не уверен, что был бы рад, если люди будут пытаться убить тебя на улице».

Джексон был разочарован: «Я потратил время, чтобы сделать это, я превосходно себя чувствовал во время съемок, и я знаю, какой эффект эта сцена произвела бы на зрителей! – жаловался он позже. – Когда мы снимали, я думал: "Будет потрясающе, когда люди увидят это"».

В начале 2014 года, через год после выхода «Джанго освобожденного», Тарантино отправил Джексону новый сценарий, но предупредил его, что из-за утечки в интернет он не будет снимать фильм. Он пообещал: «Я напишу для тебя что-нибудь еще».

Джексон все равно погрузился в сценарий «Омерзительной восьмерки». Читая сценарий Тарантино, он знал, что «внутри этой великой вещи есть нечто, что бросит мне вызов, персонажи с разными характерами, интеллектом и умом. Они все умные парни, но некоторые из них умнее на улице, некоторые умнее в жизни, некоторые умнее интеллектуально. Некоторые просто умны в том, что знают, как существовать в хаотичном мире. Для меня это всегда интересно, и всегда приятно, что он считает, будто я могу воплотить их в жизнь».

Актер Тим Рот, тоже член репертуарной труппы Тарантино, сказал: «Мне кажется, что главный актер Квентина – Сэм. И мне кажется необыкновенным, что белый мужчина, каким бы талантливым он ни был, может писать роли для ведущего актера, чернокожего актера, и создавать для него такой диапазон амплуа».

Персонаж, предназначавшийся Джексону, майор Маркиз Уоррен, был особенно умным и запоминающимся, но самое неприятное для Джексона было то, что Маркиз во многом был героем старомодного вестерна, которого он мечтал сыграть с детства, когда смотрел ковбойские фильмы в Чаттануге: охотник за головами в Вайоминге, вооруженный шестизарядным ружьем и смекалкой. Он позвонил Тарантино и заявил: «Чувак, как можно не снимать этот фильм?»

К счастью, Тарантино передумал. Бóльшая часть действия фильма «Омерзительная восьмерка» происходит в бревенчатом доме, полном персонажей с подозрительными мотивами, которые вместе укрываются от снежной бури. Вдохновением для Тарантино послужили старые эпизоды западных телешоу, где невозможно понять, носит ли приглашенная звезда белую шляпу или черную (и, по-видимому, научно-фантастический фильм Джона Карпентера «Нечто» 1982 года), но центральной темой стал расовый вопрос в Америке и то, насколько неизменен конфликт со времен Гражданской войны до XXI века. Цвет кожи персонажа Джексона, ветерана Гражданской войны, не был случайностью: он заставил всех присутствующих в зале задуматься о том, сколько всего их разделяет, даже после того, как номинально война закончилась в Аппоматтоксе.

Тарантино сказал: «В той или иной степени этот фильм можно назвать почти постапокалиптическим. Это как замерзшая пустошь, апокалипсис уничтожил все подобия их общества и образа жизни, и эти выжившие собрались вместе в этом жалком убежище на пустыре. И вдруг они все обвиняют друг друга в приходе апокалипсиса, а апокалипсис и есть Гражданская война. Но это не то, о чем я думал на странице 72 у себя в спальне, пока писал сценарий».

Съемки, проходившие в основном в холодном Колорадо, выдались тяжелыми, но актеры (среди которых также были Дженнифер Джейсон Ли, Брюс Дерн и Уолтон Гоггинс) настолько сблизились, что еще долго после окончания съемок поддерживали переписку в групповом чате «Хейтеры». Джексон смог произнести свой самый эпический монолог в фильме Тарантино, в котором его герой пытается рассказать анекдот так ярко, чтобы вызвать у героя Дерна желание застрелить его. В фильме, где все рассказывают истории о себе, а зрители должны оценить, какие из них правдивы, победителями становятся люди, которые лучше всех умеют рассказывать истории. Джексон сказал Тарантино: «Это моя версия "Продавец льда грядет", а это мой монолог Хики».

Джексон не имел привычки осыпать своих режиссеров похвалами: «Я слышал, как он говорил "мотор" и как он говорил "снято"», – так он отзывался об одном из них. Возможно, это потому, что большинство из них проигрывают в сравнении с Тарантино. Их двадцатилетнее сотрудничество сделало Джексона необычайно эмоциональным. «О Квентине можно многое сказать: страсть, знания, радость и энтузиазм во время работы, настоящая энциклопедия кинематографа во плоти, просто восторг. Поэтичность его слов заразительна. Мне нравится произносить его диалоги, – сказал Джексон. – В нашей связи есть что-то очень естественное в плане его искусства и моего таланта, которые сливаются прекрасным, замечательным и творческим, радостным, экстатическим, оргазмическим способом».