Часть четвертая. От сына

Глава 29. Мачете, 2010

Я ехал по 118-му шоссе на запад на собрание в Баррио, в первую Объединенную методистскую церковь в Сан-Фернандо. Войдя в помещение, я тут же почувствовал себя как дома. Впереди стоял столик с реабилитационной литературой, пластиковые стулья были выставлены рядами, люди наливали кофе в пластиковые стаканчики из бойлера в задней части комнаты. Один чувак, явно под кайфом, жевал печенье.

– Очень вкусно.

Собрания стали моей религией с того момента, как я выбрался из ада в августе 1968 года. В Баррио собирались когда-то суровые люди, которых смягчила реабилитация. Они отвернулись от старых привычек и устремились навстречу чему-то более великому, чем они сами, став лучшими версиями самих себя. Из людей, которые бы даже не поссали на горящего человека, они превратились в мужчин и женщин, готовых оказать помощь в любой ситуации.

Впереди я увидел Марио Кастильо и Макса Мартинеса. Макс был настоящим гангстером из моей родной Пакоимы. Я знал его по АА. Марио был корешем, с которым я познакомился в «Сан-Квентине» на съемках «За кровь платят кровью». Марио уже трижды попадал за решетку и выходил на волю с тех пор, как мы познакомились. Я уже не раз натыкался на него на собраниях.

Марио поинтересовался, как у меня дела.

– Живу в отеле, пытаясь понять, что, блин, делать дальше. Ищу подходящее местечко.

– Из нашего дома в Пакоиме только что съехали двое, – сказал Макс. Я знал, что они с Марио живут вместе. – У нас есть свободная комната, если тебе интересно.

– Я подумаю, – ответил я и тут же согласился. – Я в деле.

Я переночевал в отеле и на следующий день перевез свои вещи к Максу и Марио. Я снова оказался в Пакоиме. В первую ночь в том доме я спал лучше, чем когда-либо за последние несколько лет.

На следующий день мне пришлось вернуться в Венис, чтобы выгулять собак. Макс вызвался поехать со мной. Во время прогулки он спросил, почему я не забрал собак с собой в Пакоиму – двор-то там большой. Я и сам не знал, почему даже не подумал об этом, но тут же похватал собак, собрал остатки вещей, и мы поехали обратно. Впервые за последние несколько лет все самое важное в моей жизни было в одном месте.

Моя мать жила в паре кварталов от моего нового дома. Я как-то заехал к ней и рассказал, что живу практически за углом и что мы с Марио, Максом и другом Джоджо всегда будем рады ей помочь. От радости она даже расплакалась, и я понял, как долго ей было одиноко.

Мы с матерью постепенно восстанавливали отношения. Сначала, после смерти отца, я был рядом с ней, просто чтобы помочь пережить похороны в окружении моих дядь и теть, которые терпеть ее не могли. Потом я пришел, чтобы подсобить ей в саду, а она накричала на меня и выплюнула: «Это теперь мой дом!». Тогда я понял, что матери не место в моей жизни, и оставил ее в покое.

Спустя годы Джонни Харрис, который взял меня под свое крыло, сказал:

– Дэнни, твоя бедная матушка так нуждалась в ком-то в своей душе, что готова была пожертвовать собой и жизнью твоего дяди ради этого. Ее надо жалеть, за нее надо молиться.

Он посоветовал мне взять себя в руки и позвонить ей. В каком-то смысле мои отношения с Даниэллой стали началом исцеления отношений с матерью. Дочь помогла мне увидеть в ней человека с собственными переживаниями и нуждами.

Когда я позвонил матери, она ответила так, словно и не было всех этих лет молчания. И все же я не мог полностью ей доверять. Я не хотел сближаться слишком сильно. После рождения Гилберта мы с Мэйв привезли его к ней в гости, но встреча вышла такой холодной, что больше мы не возвращались. Малыша Дэнни и Даниэллу она и вовсе не знала.

Даже сейчас, живя в Пакоиме с Марио и Максом, я держал дистанцию. Макс, Марио и Джоджо были моими связными. Я даже платил Джоджо, чтобы он заботился о матери в качестве полноценной работы.

Она их обожала, и я ее понимал. Общаться проще, когда вас не связывают отношения «родитель-ребенок» и нет груза прошлых разочарований, ожиданий и всего остального, что тащат на себе члены семьи. Мать относилась к Максу и Марио как к своим мальчикам. Все дамы в ее любимом ресторане «КоКо» и в продуктовых магазинах восклицали, завидев ее с ними:

– Ох, Элис, какая у тебя свита!

Ей было весело гулять с этими хладнокровными гангстерами, которые внутри были настоящими плюшевыми мишками.

Все чаще и чаще я приходил в ее дом и замечал, как он меняется. В нем стало теплее и уютнее. Я простил ее по-настоящему. Не в смысле «я прощаю ее, но все равно злюсь из-за Дэвида». Я действительно искренне ее простил. Мать делала все, чтобы выжить – совсем так же, как я.

Чтобы простить другого, надо сначала простить себя. Я многое натворил в своей жизни, потому что иначе не выжил бы. Я вспомнил молитву, которую повторял каждый день после «Соледада». Она напоминала мне о матери, особенно та ее часть, где мы просим Бога простить нам долги наши, «как и мы прощаем должникам нашим». Я понял, что не могу просить Бога снять с меня груз, наполнить любовью и искупить грехи, пока не сделаю это сам – особенно в отношении своей матери.

То собрание и Марио с Максом изменили мою жизнь, – я в очередной раз начал новую страницу. Спустя пару дней после переезда мне предложили роль в фильме «Пулбой». Зарплаты хватило, чтобы покрыть аренду за следующие несколько месяцев и помочь Максу и Марио заботиться о маме, содержать детей, собак и вообще жить. Все складывалось идеально.

В их доме у меня было все, что нужно: кабельное телевидение, удобные кресла и холодильник, забитый едой. Мы следовали обязательным правилам: не ходили по дому в обуви, мыли за собой посуду и уважали личное пространство друг друга. Таков кодекс заключенных. Когда я уезжал из города на работу, Максу и Марио было плевать. Никто не обижался, о моих собаках и матери заботились, и мне не нужно было подстраивать свое расписание под кого-то.

Мать нуждалась во мне, и я помогал ей чем мог. К ней заезжал либо я, либо кто-то из друзей, а она готовила нам завтраки и обеды. Она перестала быть узницей. Мы оба избавились от оков.

Дела у Даниэллы и Гилберта налаживались. Я благодарил за это Бога и решил привлечь детей к своей работе, чтобы закрепить успех. Мне только что предложили главную роль в фильме – впервые в жизни. Я знал, что смогу выбить для дочери и сына подработку, если подергаю за нужные ниточки на съемочной площадке. Глория, мой агент, взяла билеты на самолет до Остина для нас троих. Я вез их в Техас на съемки «Мачете» – фильма, в котором я играл первого в истории боевиков героя-мексиканца. Марио и Макс планировали отправиться туда же на фургоне, в который загрузили мой мотоцикл. Съемки фильма, которым я загорелся пятнадцать лет назад, наконец-то начались.

С Робертом Родригесом я познакомился на прослушиваниях для фильма «Отчаянный». Когда я вошел в кабинет, Роберт заржал.

– Ты похож на задиру из моей старшей школы!

– Я он и есть, – ответил я.

Роберт оглядел меня, протянул мне нож и поблагодарил за участие в кастинге. Когда я ушел, позвонила Глория и спросила, как все прошло.

– Ну, он отдал мне нож, так что нормально, наверное, – ответил я.

Я понятия не имел, как встреча с Робертом перевернет мою жизнь.

Мы сняли «Отчаянного» в Акунье в Мексике, и хотя в фильме были еще Сальма Хайек и Антонио Бандерас, казалось, что все население города хочет получить автограф и сфотографироваться именно со мной. Роберт наблюдал за всем этим со смехом.

– Они думают, что ты звезда.

– А ты считаешь иначе?

Тогда-то Роберт и сказал мне, что моя популярность навела его на мысль о создании особенного персонажа – мексиканского супергероя Мачете с моим лицом.

– Почему бы не сделать своего Чарльза Бронсона? Подумай об этом, Дэнни, ты можешь стать мексиканским Джеймсом Бондом.

Роберт был для меня не просто коллегой, он был членом семьи. На съемках «Отчаянного» к нам приехали мои родственники из Техаса, чтобы посмотреть на съемки. Изначально семья моего отца и мачехи были родом из Техаса, так что у меня была куча тетушек, дядюшек и кузенов оттуда. Помню, на съемках я заметил, как мой дядя Руди Канту болтает с Робертом у мониторов. «Ох, черт, не отвлекай человека от работы», – подумал я тогда. Я подошел, чтобы узнать, что происходит, и Руди сказал:

– Дэнни, познакомься со своим кузеном, это Роберт.

– Прекрасно, – ответил я. – Раз уж мы родственники, дай-ка мне роль побольше.

На следующий год, когда мы снимали «От заката до рассвета», Роберт снова вспомнил про Мачете. Я обрадовался, что он не забросил эту идею, хотя не понимал, насколько серьезно он говорит. Я не хотел загадывать.

Спустя годы после выхода «От заката до рассвета» я иногда думал о том, жива ли еще идея про Мачете. Периодически я звонил Роберту и терзал его вопросами. В 1999 году я был в Ванкувере на съемках «Азартных игр» с Шарлиз Терон и Беном Аффлеком, когда Роберт вышел на связь и сказал, что собирается снимать «Детей шпионов» и хочет, чтобы Мачете стал дядюшкой детей.

– Мы можем опробовать героя там.

– А это реально?

– Сценарий мой. Если снять фильм про Мачете не получится, он хотя бы засветится в этой картине.

Мачете обрел плоть и кровь в «Детях шпионов», но только во время съемок «Грайндхауса» несколько лет спустя я по-настоящему поверил, что полноценный фильм про него может стать реальностью. «Грайндхаус» был старомодным боевичком с сомнительной графикой, который режиссировали Роберт и Квентин Тарантино. Этот фильм стал их признанием в любви к второсортным фильмам 70-х годов, которые оба режиссера просто обожали. Квентин и Роберт обсуждали, какие трейлеры к ненастоящим фильмам могут впихнуть в свою картину, когда Роберт встрял в разговор:

– У меня есть один, «Мачете». Чистая мексиканщина!

Сюжет несуществующего фильма полностью отразили в полутораминутном трейлере, который Роберт сам смонтировал для «Грайндхауса». Мачете – бывший федеральный агент из Мексики становится киллером, его нанимают за сто пятьдесят штук для убийства сенатора. Во время покушения его подставляют, и он обращается за помощью к своему брату, жестокому священнику (которого играет Чич Марин), чтобы уничтожить продажных тварей, убивших его жену и подставивших его.

Я сидел позади Роберта на премьере «Грайндхауса». Когда закончился трейлер «Мачете», публика взорвалась аплодисментами. Роберт обернулся и с улыбкой кивнул мне. Он понимал, что мы нащупали что-то особенное.

Для меня «Мачете» был не просто первым фильмом о мексиканском супергерое, он дал мне возможность превратиться в Бэтмена – хладнокровного линчевателя с железными моральными принципами, чьи поступки размывают границы между добром и злом. У меня даже был свой «бэт-мобиль» – мотоцикл «харлей» с пулеметом на руле.

Первую неделю съемок мы провели на примерках, репетициях и встречах с Робертом. Мои дети стали полноценными участниками съемочного процесса. Гилберт с первого взгляда влюбился в киноиндустрию. О производстве я знаю только элементарные вещи, типа, «учи свои реплики и не врезайся в реквизит». Но я понятия не имею об освещении, камерах, звукозаписи… Этим должны заниматься профессионалы. А вот Гилберт хотел знать о процессе все. Он тенью ходил за Робертом и задавал миллион вопросов. Роберт объяснял ему вещи, о которых я понятия не имел: как выбирать объективы, зачем уменьшать освещение до стольких-то кельвинов, чтобы сымитировать пасмурный день. Я даже не знал, что такое кельвин (оказалось, единица измерения температуры света). Я не понимал, о чем говорит Роберт, зато его отлично понимал Гилберт.

Я молился Богу: «Прошу тебя, Господи, направь страсть этого чада на фильмы и укрепи в его сердце это стремление».

В первый день съемок «Мачете» нас подняли рано. Я как раз выходил из своего трейлера в то время, как из другого показался Роберт Де Ниро. Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой и указал на меня.

– Первый номер в вызывном листе!

Вызывной лист – это расписание, которое каждый день вывешивают на площадке. Актерский состав в нем указан в порядке значимости.

Де Ниро, настоящая легенда в мире кино, шел под номером один в списках на съемках «Таксист», «Бешеный бык», «Охотник на оленей». Среди «плохих парней» на съемках «Схватки» он тоже шел первым, в списке «хороших ребят» на этой позиции значился Аль Пачино. У «Схватки» было два списка, потому что невозможно поставить ни Де Ниро, ни Аль Пачино на второе место.

Практически на всех своих проектах я всегда оказывался где-то далеко за серединой вызывного листа, играя «Заключенного № 1» или «Злодея с татуировками». А тут я впервые оказался на самой верхушке. Я вспоминал съемки «Главного госпиталя», во время которых таскал из буфета банки с кока-колой, чтобы отнести их домой детям. Теперь я работал на площадке, загруженной крутыми грузовиками, мощными профессионалами и высококлассным оборудованием, и каждый встречный был готов помочь мне.

В ответ на фразу Роберта я поклонился.

– Мистер де Ниро, сэр, разрешите принести вам чашечку кофе?

Он рассмеялся.

– Пойдем, выпьем его вместе.

Роберт радовался предстоящей работе, но и о нашем прошлом совместном опыте не забыл. Мы болтали о «Схватке», и я сообщил ему, что несколько лет назад Эдди Банкер скончался. Роберт спросил, как это случилось. Я рассказал ему про диабет. Эдди назначили операцию по восстановлению кровообращения в ногах, и он заснул вечным сном прямо на столе.

– Ему было очень больно, его обезболили морфином, а про метадон не вспомнили. Он крепко на нем сидел последние годы.

Роберт поморщился. Все знают, что метадон опасен даже в маленьких дозах. Я рассказал, что наш общий друг пронес небольшой дозняк в больницу, чтобы подмешать Эдди в десерт. Это немного облегчило его страдания.

– Добрый поступок, – оценил Роберт.

Тут к нам подошел Гилберт.

– О чем речь?

Я пересказал ему историю его крестного отца. Гилберт опустил голову. Он тяжело переживал ту потерю.

– Помню, как батя однажды приехал, когда мы тусили с друзьями в Венисе, чтобы дать чутка денег. Эдди Банкер тоже был с ним, – заговорил он. – Когда они уехали, друзья спросили: «Что это за чувак с твоим стариком? Это самый суровый белый, которого мы видели!».

Мы рассмеялись. Эдди был крайне суровым мужиком с острым умом и золотым сердцем. А еще он ненавидел съемочные площадки, на которых не работал сам. Когда я рассказал ему про «Мачете», он воодушевился:

– Дэнни, если дойдет до съемок этого фильма, я в деле.

К сожалению, судьба и здоровье не оставили ему шансов.

Спустя несколько дней после старта съемок мы с Даниэллой возвращались в фургоне в отель «Омни». Водителем была молодая молчаливая женщина. Она явно недавно получила работу и хотела казаться профессионалом, но в тот день нарушила этикет.

– Дэнни, – обратилась она ко мне. – Я обычно так не делаю, но вы не могли бы подписать кое-что для моей подруги?

– Конечно, – согласился я.

Она протянула мне маленький пакет, внутри была ручка и книжка в мягкой обложке «Нет зверя опаснее», которую написал Эдди. Увидев ее, Даниэлла закричала:

– Он с нами, пап! Эдди здесь!

Мои дети обожали его. Малыш Дэнни, наверное, больше всех. Он всегда вспоминал, как мы с Эдди катали его на машине совсем маленьким.

– Пап, я каждый раз думал, что мы отправляемся на дело, когда мы катались с Эдди! – сказал он однажды.

Помню, на съемках «Поезда-беглеца» Эдди сказал мне, что с моей внешностью я смогу многого добиться в киноиндустрии. Когда водитель протянула его книжку, я знал, что так Эдди дает мне знать, что он рядом, на съемках «Мачете». Он сдержал свое обещание. Наша дружба началась в 1962 году, когда я купил у него план ограбления, – и прошла полный цикл.

Как-то я шел по площадке вместе с Мишель Родригез и сказал ей:

– Мишель, спасибо, что согласилась на съемки.

Мне она казалась нереально крутой. В Мишель были стержень, сила и огромное количество энергии. Я фанател от нее с тех пор, как посмотрел «Драку девочек». Она остановилась и схватила меня за руку.

– Ты что, шутишь? Дэнни, да ты же мексиканец номер один во всем мире!

Она рассмеялась своим безумным, заразительным смехом. Черт, я обожал эту девчонку. Теперь я каждый день вижу ее изображение в своем гараже. Я специально нанял художника Леви Понса, и он расписал стены изображениями актерского состава «Мачете». Каждый раз, спускаясь в гараж, я вспоминаю съемки этого фильма.

Работа над «Мачете» приносила огромное удовольствие. Я снимался практически в каждом кадре. Джессика Альба, Мишель, Де Ниро, Джефф Фэйи, Дон Джонсон, Линдси Лохан – со всеми актерами было приятно работать. Роберт Родригес был невероятно доволен, что наконец-то снимает свою «мексиканщину», которую впервые изобразил в «Грайндхаусе». Хотя съемочные дни длились бесконечно, нам было весело. Чем мрачнее и кровавее становились смерти, тем больше мы ржали.

«Мачете» стал не только первой франшизой с мексиканским актером в главной роли, но и послужил толчком к развитию многих потрясающих латиноамериканских актеров: Чич Марин, Джессика Альба, Мишель Родригес. Во многом это случилось благодаря Роберту Родригесу, который увидел ценность нашего мира и показал его широкой аудитории.

«Мачете» открыл мне глаза и помог лучше понять Эдварда Джеймса Олмоса. Педро Гонсалес, который снялся в нескольких фильмах Джона Уэйна, открыл дверь в Голливуд для латинских актеров, но именно Олмос развил эту историю. Несмотря на наш с ним конфликт, он был первоклассным актером и показывал латиноамериканцев на экране со всеми их проблемами и сложностями. На съемках «Мачете» я по-настоящему оценил его вклад.

Как-то Роберт де Ниро пригласил меня на ужин. Я согласился и попросил своих детей вести себя прилично.

– Это для меня очень важно, так что ведите себя как взрослые.

В ресторане мы обсуждали фильм, и тут де Ниро назвал Роберта Родригеса индивидуалом. Я не понимал, что это значит, зато Гилберт тут же подхватил тему. Они с де Ниро начали обсуждать французских, итальянских и испанских режиссеров, о которых я даже не слышал: Трюффо, Феллини, Бунюэль. Весь ужин они протрещали, как старые коллеги. Я и не знал, что Гилберт так хорошо шарит в искусстве, истории, литературе и кино.

Я сделал себе пометку – всегда разрешай детям читать. Мои отношения с литературой ограничивались лишь покупкой комиксов. Глядя, как сын болтает с Робертом, я раздувался от гордости. Его увлечение кино передалось и мне. На тот момент Гилберт не употреблял уже несколько месяцев. Я молился о том, чтобы он продолжал в том же духе. «Может, он нашел любовь, которая перебьет его страсть к героину», – надеялся я.

Видимо, Роберт де Ниро думал так же, потому что в какой-то момент протянул Гилберту ключи от киноархива Техасского университета, которому подарил свою полную фильмографию. Он поделился своей любовью к кино с Гилбертом, потому что считал его достойным.

Я взял детей с собой на съемки «Мачете» еще и потому, что Мэйв надо было отдохнуть. Она и так слишком долго заботилась о них. Ее второй муженек в итоге кинул ее, оставив ей двух маленьких сыновей, Тео и Сэмюэла. Мы с Мэйв оба беспокоились за Гилберта и Даниэллу, так что решили действовать по принципу «разделяй и властвуй». От работы я отказаться не мог, но и детей хотел держать поблизости.

К сожалению, когда мы вернулись из Техаса, Гилберт и Даниэлла опять пристрастились к дури. Я не мог контролировать их круглыми сутками. Проблем прибавилось, когда позвонила моя ассистентка Мари и сообщила, что пришли результаты моего анализа крови – и не очень хорошие. Лечащий врач настаивал на дополнительных тестах. Я уже потерял Дэнниса Хоппера во время съемок «Мачете» и наконец-то понял, что должен внимательнее относиться к своему здоровью.

Мы с Мари отправились в больницу, я сдал все необходимые анализы и прошел обследование. Когда пришли результаты, меня сразу отправили в «Седарс-Синайский медицинский центр». Нас с Мари уже ждали трое врачей. Они усадили меня в кабинете и вывели на экран что-то типа рентгеновского снимка, на котором из моей печени выглядывала десятисантиметровая опухоль. Я почти десять лет не жаловался на здоровье с тех пор, как вылечился от гепатита С, и очередные проблемы с печенью стали для меня ударом.

– И что это значит?

– Если мы не начнем лечение немедленно, вы умрете.

Доктор начал перечислять возможные побочные явления от лекарств, но я его остановил.

– Притормозите. Когда?

Врачи переглянулись между собой так, словно я сошел с ума.

– Когда что?

– Когда я умру?

– Год, полтора. Трудно сказать.

После этих слов я был готов свалить оттуда немедленно. Я посмотрел на Мари – она уже висела на телефоне и составляла расписание моих процедур.

– И что делать?

– Мы бы предложили курс химиотерапии, но в вашем случае она может оказаться неэффективной. Лучший вариант – инъекции непосредственно в опухоль.

– Когда начинаем? Мне работать надо.

И работать мне пришлось на пределе сил. Во время съемок «Мачете» я узнал, что в Голливуде снимают «Хищников», продюсер – Роберт Родригес. В объявлении о кастинге буквально говорилось, что на роль требуется злой и пугающий типаж, «как Дэнни Трехо». Я тут же вытащил Роберта на разговор:

– Какого хрена? Я и есть Дэнни Трехо. Я тот злой и пугающий парень, которого ты ищешь!

– У тебя «Мачете».

– Как и у тебя. Мы справимся.

На следующий же день я отправился на Гавайи на съемки «Хищников».

На этом я не остановился. Помимо «Хищников», меня пригласили на съемки фильмов «Смертельная гонка 2», «Шесть дней в раю», «Идеальное воскресенье», «Мир Джастина», «Купоны на еду», «Девочки из Бостона», «Американские молнии», «Отдача», «Черный Тино», «Убойное Рождество Гарольда и Кумара», а еще – сериалов «Кости» и «Шоу Кливленда». Я был занят в таком количестве проектов, разбросанных по разным городам, что большую часть времени не понимал, где нахожусь. Роберт Родригес любит вспоминать, как я однажды позвонил ему и сказал, что снимаюсь в Далласе. Когда он спросил, что за фильм, я ответил:

– Понятия не имею. Какой-то фильм. Откуда мне знать, как он называется?

«Мачете» вышел в сентябре, а на Хэллоуин куча мексиканских детишек оделись в костюмы Мачете. Раздавая им конфеты, мы с Марио едва сдерживали слезы. Люди присылали мне фотографии своих детей со всей страны. Они выглядели так мило с фальшивыми усами и игрушечными мачете. У нас наконец-то появился свой супергерой.

В мире есть силы, с которыми люди не могут тягаться. Но супергерои вселяют в нас надежду, что даже в сложных ситуациях нельзя опускать руки. За просмотром фильма или во время Хэллоуина мы можем помечтать: а что, если бы в мире действительно существовали Супермены, Бэтмены или Мачете? Эти фантазии придают нам надежду и силы, и нет в мире дара ценнее.