Глава 17

Небо было налитое, как переспелый нектарин, готовое брызнуть серо-розовой мякотью. Я вспомнила историю про мух и саранчу, посланных людям в наказание за грехи, и поежилась. Единственная лавка перед домом пустовала, изгородь из кустов и елочек, за которой Антон избивал Лешу, стояла без движения, даже листики не колыхались от ветра. Большинство окон дома напротив были зашторены, хотя еще даже не наступил полдень.

Я обошла микроавтобус, и, повозившись с замком, распахнула створчатые двери. Внутри было темнее, чем снаружи. Леша сидел, прислонившись к стене и свесив голову на грудь. Руки сцеплены за спиной, рубашка порвана, лоб и скулы в засохшей крови. Он сгорбился так, словно хотел испариться. Я кое-как забралась внутрь и тут же об этом пожалела: внутри было душно, как в банке.

Леша поднял на меня мутный взгляд.

– Добивать пришла?

Я промолчала.

– А я всего-то спросил, когда ты в последний раз видела Тёму, – пожаловался он. – Но лучше ты, чем этот. – Он презрительно сплюнул в сторону открытой дверцы. – Ты хоть знаешь, где он служил?

Я заставила себя отлепиться от стены и подошла ближе. Босоножки гулко шлепали по салону.

– Где?

– А вот спроси у него, – мстительно предложил Леша и облизал потрескавшиеся губы. – У тебя воды нет?

Я вздохнула, вспоминая стеклянный кувшин с чистой фильтрованной водой, который всегда стоит на кухне у Антона. Не сразу, но он возник рядом с Лешей. Знакомый хруст отдался у меня в ушах.

– Ох ты ежкин кот. – Леша потянулся к графину, забыв про связанные руки, и чуть не завалился на бок. – Я уже забыл, что ты такое умеешь. А миллион долларов тоже можешь придумать? Блин, мне бы такую способность. Я бы тогда вообще не работал и жил где-нибудь на острове…

– Могу придумать, что у тебя отсутствует какая-то часть тела, – мрачно подсказала я, разглядывая его лицо.

Темную бровь пересекал едва заметный старый шрам, нос утопал в побелевших оспинах. Наверняка он привык существовать в тени обаятельного Тёмы, которому даже делать ничего не надо было – женщины сами слетались к нему, как мотыльки на пламя. И танцевал Тёма намного лучше Леши, и Юлиного внимания ему доставалось больше…

– Когда Юля так на меня смотрит, то либо поцелует, либо будет драть, – вывел меня Леша из задумчивости. Попытался улыбнуться, но в глазах его мелькнул страх.

Я опустилась перед ним на корточки и поднесла кувшин к сухим потрескавшимся губам.

Тёма сказал, что познакомился с Юлей в семнадцать. Сейчас ему, наверное, около двадцати. А как давно его знает Леша? И что мне с ним сделать, чтобы он сказал то, что нужно?

– За что Юля тебя наказала? – негромко спросила я.

Леша молчал.

Я поставила графин рядом и сменила позу, коснувшись коленями шаткого пола.

– Я могу сделать так, что она тебя больше не достанет.

Он поднял на меня мутные глаза.

– Мой тебе совет – не зли Юлю еще больше, – с трудом проговорил он.

– Ты не ответил.

Он принялся меня разглядывать.

– А знаешь, я вот все никак не могу понять: почему Хельга тебя выбрала? Я слышал, Фрося два месяца входила в силу. А ты всего за неделю. Что в тебе такого особенного?

Если он так и будет молчать… Я распахнула некогда белую рубашку на его груди. Леша опасливо следил за моими движениями. Красная кожа на груди натянулась. Прикасаться к ней не хотелось.

– Что ты знаешь о Тёме?

– Вот это я понимаю серьезный подход! Сначала все узнать про парня и только потом идти на свидание.

– А про свидание откуда? – Поборов брезгливость, я все-таки положила руку прямо поверх ожога – кожа на ощупь была сухая, как наждачка. Леша резко выдохнул. – Он сам тебе сказал?

– Нет, – быстро ответил он, и сердце под моими пальцами пропустило удар. И тут же забилось чаще.

– Или ты читаешь его сообщения? – Я чуть надавила на рану.

– Да ничего я не знаю! Просто так сказал, ясно? Он не из тех парней, кто долго думает, прежде чем пригласить девушку на свидание. А ты ему понравилась. Вот и все!

– Мне показалось, он застенчивый.

Леша недобро хмыкнул.

– Про него многим кажется не то, что есть на самом деле.

– А что есть на самом деле?

Он замолчал. Ладно. Может, я действительно смогу разорвать его связь с Юлей? Надеюсь, это хотя бы не так больно, как ее ожоги. Я вспомнила о Ледяном озере. Кроме жертв, на его глубине жила сила Зимы, и сейчас она лилась прямо из-под моих пальцев внутрь его измученного тела.

Леша попытался отодвинуться, но за его спиной была стена.

– Если ты убьешь меня, тем более ничего не узнаешь, – предупредил он.

– Я не убью тебя, – отозвалась я. – Но сделаю так, что ты больше ничего в своей жизни не почувствуешь. Ни печали, ни радости, ни любви. И твоя связь с Юлей угаснет сама собой…

– Ладно, ладно, я скажу!

Какой он доверчивый. Я приподняла пальцы над его кожей, но оставила прижатой ладонь.

– Говори.

– Если скажу, ты оставишь меня в покое?

– Попробуй.

– Он убил Хельгу! – с ненавистью выплюнул Леша. – Да еще сам в этом вчера признался Юле! Типа она должна принять это и продолжать с ним общаться как ни в чем не бывало.

Так, значит, это правда. Мягкий, застенчивый Тёма. Кто бы мог подумать.

– А она что?

– Послала его, конечно!

Значит, после нашей встречи он все-таки вернулся в студию. И зачем-то рассказал Юле правду. Пазл потихоньку складывался. Одно мне оставалось неясно: как же он сладил с Хельгой?

– Как он победил Хельгу? – вслух спросила я.

Леша хмыкнул.

– Не сразу. Он дважды, что ли, пытался, но все время уходил ни с чем. Представляю, как Хельга веселилась. Хотя каждый раз зачем-то отпускала его. Он же сын Осенней Девы. Неприкосновенный… Этого достаточно? Или ты хочешь знать, какого цвета боксеры он предпочитает? – Леша с беспокойством покосился на мою ладонь.

– Как он убил Хельгу?

– Откуда я знаю, меня же там не было! Небось ножами своими! Или дротиками.

Интересно, дротиком можно выбить глаз?

Я вернула пальцы на ожог.

– А вообще он только притворяется безобидным застенчивым мальчиком! – затараторил Леша. – Я же живу с ним, нам Юля квартиру снимает! Знаешь, что у него в комнате? Куча метательных ножей и доска для дартса! Вся дырявая! Я все рассказал, Вера, правда, я больше ничего не знаю!

– Сколько вы знакомы?

Леша вжался в стену фургона.

– Ты страшная женщина, тебе об этом говорили?

– Отвечай.

– Три… три года, что-то около того.

Я прикрыла глаза. Что-то тут было. Прямо перед моим носом. Живут себе в мире четыре великие Девы. У одной из них растет сын, который, видимо, тоже обладает каким-то волшебным даром. Не зря же Хельга хотела его себе… Но он не пожелал ей служить. Тогда она сгубила его пса. Мальчик вырос, затаив обиду. Но как отомстить той, кого называют «Ледяная Смерть»? Что в нем изменилось после двух неудачных попыток?

– Кто-нибудь, кроме тебя и Юли, знает, кто он такой? – спросила я.

Леша мотнул головой.

– Я сам случайно узнал. И никому не говорил.

– Почему?

Молчание.

– Почему? – Я вжала ладонь в истерзанную плоть.

– Ау! – вскрикнул он, но, кажется, больше для вида.

На меня повеяло запахом свежескошенной травы. Я почувствовала жар, бегущий по каналам его вен. Словно само лето заставляло его сердце биться – и это было так чуждо и так мне претило, что я, сама того не осознавая, ответила холодом. Он устремился по проторенным теплом дорожкам, свернулся в них уродливыми змейками и застыл.

– Вера… – Кожа вокруг Лешиных глаз натянулась, в них мелькнуло страшное осознание. Сердце последний раз гулко стукнуло о мою ладонь. – Ты как она, – потрясенно шепнул он.

Я отдернула руку, но, кажется, было поздно. Леша обмяк.

Бесконечное мгновение было так тихо, что я слышала, как колотится мое сердце. Потом дверь дрогнула, и внутрь запрыгнул Антон.

– А ну. – Он склонился над Лешей, быстро проверил пульс у него на шее и похлопал по щекам. На меня он не смотрел. – Живой?

Леша что-то невнятно пробормотал в ответ. Я с облегчением откинулась назад, неуклюже приземлившись на пятую точку, глупо повторяя про себя «живой».

Живой.

Антон рывком посадил его.

– Вернуть его Юле?

– Я тебе что, сервиз? – еле ворочая языком, возмутился Леша.

Я почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Кому нужна эта чистая сила, если она способна вынуть из человека душу?..

Я уперлась лбом в колени, борясь с головокружением. И со страшной догадкой, которая поднялась из глубины сознания.

Я судорожно вздохнула. Надо успеть спасти Ваню.

– Вызови ему такси.

– Какое… такси, – с трудом выдохнул Леша. – Вон моя машина… стоит. – Он напоминал человека, который выпил столько, что вот-вот загнется.

Я посмотрела на его распухшие пальцы. Такими руль не удержишь.

– Это Юлина машина, – пояснил Антон.

– Не в машине… дело, – пробормотал Леша и вдруг закашлялся. Дотронулся до груди, но забыл про больную руку и застонал.

Антон ждал. Вид у него был под стать черному небу снаружи – брови сошлись на переносице, у губ проступили жесткие складки.

– Сметана ожила? – спросила я.

Он кивнул. Внутри у меня щелкнул зажим. Получилось. Сметана снова бегает по квартире, ворует землю из горшков и кусочки еды со стола. Но если Антон может оживить кошку тремя каплями живой воды, в то время как у меня не вышло даже с целой бутылочкой…

Я прокашлялась.

– Первое, – заговорила я, следя, чтобы голос звучал ровно. – Ты отвезешь Лешу туда, куда он скажет. Лучше в травмпункт. – Антон открыл рот, но я решительно заговорила дальше: – Второе. Думаю, связь с Юлей я оборвала. – Я обернулась к Леше. – Можешь не возвращаться к ней, если не хочешь. И спасибо за информацию.

Развернувшись, я выпрыгнула из душной темноты машины на землю, пока никто не заметил слезы у меня в глазах. Ветер качнул непривычно короткие волосы. Я оглянулась, но никого не увидела – люди попрятались в преддверии грозы.

Тишина.

Ноль внимания. В заднем кармане джинсов тихонько пиликнула эсэмэска. Даже не доставая телефон, я знала, от кого она.

– Вызови мне такси, – бросила я Антону, пытаясь унять сердцебиение.

– Я тебя отвезу. – Антон тоже спрыгнул на землю. – Лучше сейчас не высовываться. Юля в ярости.

– Оʼкей, сама вызову.

– Ты не поняла…

– Это ты не понял, – припечатала я, и Антон отступил.

Я точно знала, что никаких перьев в волосах и лат на запястьях у меня не появилось. Я по-прежнему стояла напротив него в джинсах и рубашке и смотрела так, как когда-то смотрел Эдгар на Костю. Или, возможно, Тёма на Хельгу, готовясь выколоть ей глаза.

Я отвела взгляд, чтобы Антон не понял по моему лицу, что я собираюсь сделать.

– Я поеду одна, – сказала я.

Мне нужно было увидеться с Тёмой. Наедине.

Все закрутилось. Эдгар не умер, Вера почти умерла. Черт ногу сломит в этих волшебных загогулинах. Насколько проще было раньше – встал затемно, намотал пять километров вокруг озера, пятьдесят раз отжался, подтянулся и строевым шагом на плац…

– Вы больные, – подал голос Леха с пассажирского сиденья.

Мы ехали за такси. Леха сперва пищал про свою машинку, но быстро понял, что бесполезно, и замолчал.

– Что сказал?

– Вы больные. – Он с шипением втянул воздух, удобнее укладывая опухшую руку на коленях. – Сначала калечить, потом в больницу.

Такси повернуло к въезду в город.

– Какая больница? Я тебя у метро высажу. Или надо было добить, чтобы не мучился? Суть претензии в чем?

Леха надулся.

– Что ты сказал Вере?

– Ничего.

– А почему она выглядела так, будто собирается кого-то пришить?

– Флаг ей в руки… – пробормотал он.

Надо как-то разговорить его.

– Ты хоть знаешь, как тяжело сейчас избавиться от тела? – начал я. Придумывать приходилось на ходу. На поясе по-прежнему висела кобура с пистолетом, но целиться в него, а тем более стрелять было глупо. – Это в нулевых вывозили на кладбище, давали сотку сторожу и дело с концом… Тебя искать-то будет кто, кроме Юли? Или и ей ты уже не сдался? Я слышал, у ее сладких мальчиков век недолог.

– Уж подольше, чем у шавок Хельги!

– Своим шавкам Хельга хотя бы платила, – спокойно сказал я.

– Деньгами?

– И деньгами тоже. А вам чем Юля намазала? У нее там поперек?..

– Ублюдок!

Леха отвернулся к окну.

Я сосредоточился на дороге. Дознаватель из меня всегда был так себе. Информации стало слишком много, а обдумать ее толком времени не хватало. Вопросом номер один по-прежнему был «кто убил Хельгу». Точнее, кому она позволила себя убить. Я все еще не мог представить, чтобы кто-то сразился с Зимней Девой и победил ее.

Скорее всего, победивший Хельгу пытался убить и Веру. Кто?

Почему Лестеру кажется, что его волшебство воруют? Проще всего, конечно, решить, что убийца и этот вор – одно и то же лицо…

И Тёма еще пропал. Я тоже заметил, что между ним и Верой что-то промелькнуло, но значения не придал. Дело молодое… А Юля, видимо, решила, что они укатили в свадебное путешествие.

– Что у вас стряслось вчера? – спросил я.

Такси повернуло на Волоколамское. Не так много времени осталось. Скоро будут.

Леха не шевелился, отвернувшись к окну.

– Как Юле вообще пришло в голову, что Тёмыч пристал к Вере?

Молчание.

– Слух потерял?

Полоса слева была свободна – я вывернул руль. Микроавтобус резко вильнул, но тут же вернулся в колею. Я повторил маневр еще раз, и Леха взвыл:

– Ты что творишь?? Угробить нас хочешь?

Я вильнул вправо – тут же сзади загудела легковушка.

– Антон!!!

– Так вот про проблему с телами. – Я выровнял машину, но Леха все равно трясся, как лист. – Последнее ноу-хау. Сажаешь кроля в машину и бьешь со стороны пассажира… А потом говоришь, что водитель чудом выжил.

Я, конечно, сочинял, но это сработало. Леха начал судорожно расстегивать ремень безопасности, но никак не мог вытащить защелку из гнезда.

Вот олень. Он же сам водит.

– Ты бы лучше не отстегивался, – зловеще предупредил я. – Только хуже сделаешь.

Леха побелел.

– Да что вы все как сговорились. Тёма то, Тёма это! Тошно слушать уже, ей-богу!

– Вот и расскажи, что знаешь, облегчи себе душу.

Он молчал.

– Не вынуждай меня.

Леха всхлипнул и зло выдал на одном дыхании:

– Это он убил Хельгу! И Веру твою чуть не угробил на пробном уроке!

Мне стоило больших усилий не вписаться в машину впереди.

– А ну рассказывай по порядку.