Глава 16

Утром следующего дня Антон ждал меня у приоткрытой двери микроавтобуса с хрустящим пакетом из «Мака». Вместо обычного «привет» до меня донеслось почтительно-сдержанное «доброе утро». Он с легким кивком протянул мне бумажный пакет и даже подал руку, чтобы помочь забраться в машину.

Ночью прошел дождь, в воздухе висел едва различимый туман – это испарялась влага с нагретого накануне асфальта. День обещал быть пасмурным.

Антон периодически запускал дворники, которые стирали невидимые капли с лобового стекла. Свой кофе он выпил несколькими глотками и поставил пустой стаканчик в стойку между нами. Не знаю, съездил он домой или в ближайший магазин, но от вчерашнего байкера осталась только кожаная куртка на заднем сиденье да воспоминание в моей голове. Светлые джинсы и белая футболка только что не кричали о нормальности, запах зубной пасты перебивал все остальные. Бутылок в кабине видно не было. Машина ехала ровно, мягко притормаживая на светофорах. Я грела ладонями бумажный стаканчик с остатками кофе и думала, что в реальность стоило вернуться хотя бы ради старого доброго «Мака».

Мысли крутились вокруг предстоящего дня. После кошки в плане стояло «оживить Ваню» – уж сегодня я точно попаду к Фросе. Вчерашняя фраза Антона, что кому-то придется пожертвовать целомудрием, до сих пор звучала в голове, но я старалась о ней не думать. Будем решать проблемы по мере их поступления.

В очередной раз повернув оловянное кольцо на пальце, я разгладила на коленях бок псевдобархатной сумки. Она не слишком подходила джинсам и алой рубашке из облегающего материала, зато мне больше не нужно было распихивать свои пожитки по карманам. Внутри лежали заряженный телефон, ключи и блокнот с ручкой. Бутылочка с живой водой холодила пальцы даже сквозь ткань.

Я допила кофе.

– Ты расскажешь, что обещал?

Антон без выражения посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Его и без того лишенное эмоций лицо походило на картонную картинку из тех, с которыми фотографируются туристы на отдыхе.

– Что тебя интересует? – спросил он.

Вежливый Антон – это было что-то новое. Я никак не могла решить, нравится он мне таким или, скорее, пугает. Но так как дорога была пустынная, а ехали мы быстро, времени размышлять особо не было. На вопросы оставалось не больше получаса.

– Как ты познакомился с Хельгой?

– У меня умерла невеста, – будничным голосом сообщил Антон. – Катя ее звали. Она собиралась стать учительницей младших классов. Оканчивала педагогический. Я устроился в школу, где она проходила практику, чтобы быть поближе. Но видишь, не уберег. Ее сбила машина напротив института. Умерла в реанимации. Потом я узнал, что накануне она ходила к Дарине. Совпадение, скорее всего…

Он говорил так спокойно, что у меня мурашки побежали по коже. Вот кем была та улыбчивая брюнетка на фотографиях в его комнате. Невеста.

Я крутила кольцо, пытаясь собрать мозаику событий.

– И ты обратился к Хельге, чтобы отомстить?

Антон усмехнулся, не размыкая губ. Из-за туч показалось солнце, и он нашарил в бардачке солнцезащитные очки с круглыми стеклами.

– Мне не нужна Зимняя Дева, чтобы кому-то отомстить.

Он вывернул руль, сворачивая на шоссе, которое, судя по табличке-указателю, должно было вывести нас к поселку через тридцать километров.

– Я знал ее раньше, – невозмутимо продолжал он. – С виду безобидная старушка. Строгая, странная местами. Но безобидная.

– А как ты догадался, что перед тобой Зимняя Дева?

– Мы познакомились на детской площадке. – За стеклами очков не было видно его глаз, да и за грудь он больше не хватался, но я впервые подумала, что, возможно, он скучает по Хельге. – Я ждал Катю, а она искала пятачок без солнца. Приземлилась на лавку рядом со мной. Лето в разгаре, а она в свитере, юбка твидовая, как у моей прабабки в детстве. Всегда одевалась невпопад. – Он едва заметно улыбнулся. – Ну как-то разговорились. Она, оказывается, жила неподалеку. Одна. Ни детей, ни внуков. Я оставил свой номер – мол, звоните, если совсем караул. Она и позвонила.

– А что у нее случилось?

– Что ей будет… Засор у нее прорвало. Вызвал ЖЭК. Пока ждали – чай, конфеты. Она такая была… Старенькая вроде, а сама ужасно гордая. Никто, не дай бог, чтобы не подумал, что сама чего-то не может. Я видел пару раз, как она мальчишек во дворе гоняла. Пристыдила даже, когда один заплакал. Я все думал, откуда она взялась? Но она сама мне рассказала.

– Рассказала, что она – Зимняя Дева?

Светофор перед нами загорелся красным, и Антон мягко притормозил.

– Не совсем. – Он помолчал, погруженный в воспоминания. – Она вещая была. Сказала, что скоро я всё равно обращусь к ней за помощью. Так, может, заранее начнем. Зарплату, дескать, платить мне будет. И пригодится. Как золотая рыбка… Я ей, конечно, не поверил. Но пораскинул мозгами. Контракт мой тогда уже закончился. Служить я больше не собирался. Ну и поступил к ней. Работы было немного – иногда сопровождать ее, помогать по мелочи, лишних вопросов не задавать. Я и не задавал. А через полгода, когда Кати не стало, стало не до вопросов. Я не то что работать – дышать не мог. Тогда Хельга заморозила мне сердце в первый раз. И я узнал, кто она такая.

Минут десять мы ехали в тишине. Начался пустой отрезок дороги, на удивление ровной, без изъянов. Машин было мало, и микроавтобус разогнался. Я даже не думала, что такая большая машина может так быстро ехать.

– Могу я теперь задать вопрос? – осторожно спросил Антон.

У него даже тембр голоса изменился – стал ниже и глубже, и теперь самые невинные вопросы звучали почти зловеще.

Я кивнула.

– Как связаться с твоим волшебным другом?

Брови сами взлетели вверх. Кажется, привычка выражать слова мимикой теперь со мной надолго. Уж не отомстить ли он решил? Этот новый Антон закопает Лестера прежде, чем тот успеет сказать: «Привет, моя радость».

– Зачем он тебе? – настороженно спросила я.

– Хочу проверить одну гипотезу.

– Ну… Попробуй позвать его. Мысленно. Или вслух. – Я помолчала, раздумывая, стоит ли добавлять, что из-за своего подпорченного волшебства Лестер может не услышать. – Если захочет, он явится.

– А если нет?

Я пожала плечами.

– Увидитесь когда-нибудь.

– Когда-нибудь, – с невеселой усмешкой повторил Антон и вдруг напрягся. Вытянул шею, высматривая что-то в зеркале заднего вида. – Гляди-ка. Все-таки по нашу душу едут.

Я обернулась.

– Кто?

– Красная «Тойота». Всю дорогу за нами плетется. Я ждал, что свернет. Можно, конечно, и нам свернуть…

Антон кинул взгляд на приборную панель, на дорогу – машин перед нами почти не было. Но и поворотов не было – ничего, куда можно было бы соскользнуть.

– А, ладно. Один хрен, десять минут осталось. – Он так вдавил педаль газа, что я пожалела о выпитом кофе.

Седан за нами тоже набрал скорость. Как я ни приглядывалась, водителя видно не было.

– У тебя есть пистолет? – на всякий случай уточнила я и сама услышала, как глупо это прозвучало.

– Он не понадобится, как я вижу. – Антон плавно повернул на уже знакомую мне дорогу, по обе стороны усаженную елями.

Антон заглушил мотор. «Тойота» блеснула покатым боком и остановилась за нами.

– Подожди тут.

Он открыл дверцу и спрыгнул на землю. Взялся большими пальцами за ремень и замер в ожидании. Из машины выбрался Леша. Вид у него был помятый: верхние пуговицы рубашки расстегнуты, на волосах остатки геля, на щеках – отросшая щетина.

Я выглянула из раскрытого окна – небо заволокли тяжелые серые тучи. Похоже, Юля снова не в настроении.

– Здорово соседям, – бодро поздоровался Леша, но голос у него был усталый.

Он приблизился к нам, медленно переставляя ноги. Я задержала взгляд на вырезе его рубашки, где проглядывал красный след от ладони. Леша, заметив, куда я смотрю, улыбнулся шире.

– Привет, Зимняя Дева.

– И тебе не хворать, – ответил Антон за меня. – Зачем приехал?

Я выбралась из машины. Леша отвесил мне неглубокий поклон.

– Красивая ты сегодня. Подстриглась?

Теперь я, по его мнению, красивая. Ну-ну. Я сунула руки в задние карманы джинсов.

– Спасибо.

– Нет, правда. – Леша сделал пару шагов в нашу сторону. – Я такое сразу подмечаю.

– Тебе чего надо? – перебил Антон и встал ровно между нами.

– Да вот Зимнюю Деву искал. Побеседовать.

– О чем?

Леша внимательно разглядывал меня. Солнце светило ему в лицо, глаза окружили мелкие морщины, и я впервые задумалась: что он он делает рядом с Юлей? Какую рану залечивает?

– Как ты, нашла Ефросинью? – вкрадчиво спросил Леша.

– Еще нет.

– При чем тут Ефросинья? – Антон подступил к Леше, явно пытаясь заставить его отступить, но тот не двинулся с места.

– Юля расстроилась, – пожаловался он. Жесткие от геля волосы упали ему на глаза. – Тёмыч со вчера не объявлялся… А ты последняя его видела. Вы же вчера уходили вместе. А потом фьють – и нет нашего Тёмыча. Мало ли, случилось что. Мы не слепые, Вера, – беззлобно добавил он, и тон его совсем не вязался со смыслом слов. – В любви, в обожании день за днем, каждую секундочку варимся… Юля заметила, как вы друг на друга пялились. И в кафе… зря ты его вылечила. Слишком все это было явно.

– Короче давай. – Антон мрачно сложил руки на груди.

– Короче, потеряли мы Тёмку. Всем скопом ищем. Юля послала спросить, не знает ли Вера, где он.

Я подняла глаза в небо. Быть такого не может, чтобы Летняя Дева не знала, куда делся ее слуга. Она же и есть лето вокруг. Воздух, пропитанный ароматом цветов. Вода, текущая через город в реках и водоемах. Что-то тут не сходилось.

– Разве она не может почувствовать, где он? – спросила я. – Они не связаны?

Леша развел руками.

– Откуда мне знать такие тонкости?

– Я не видела его со вчерашнего дня, – глядя ему прямо в глаза, заявила я.

– Уверена?

– Ты ее слышал, – отрезал Антон. – Это все, что ты хотел спросить?

Леша замешкался.

– Если это все, можешь отчаливать. – Антон сделал шаг вперед, но тут что-то произошло.

Перед моими глазами мелькнула голубоватая вспышка. Испугаться я не успела – только сжаться, принимая удар. Легкие обожгло – жар проник вглубь тела, выжигая дорогу к самой душе. Я покачнулась, но на ногах устояла. Руки вцепились в сумку, как в спасательный круг – мне нужно было за что-то держаться.

– Вера, дыши! – Антон заломил Леше руки, полностью обездвижив, но смотрел на меня. – Нормально?

Я мысленно себя ощупала – руки-ноги на месте, голова ясная. Только в легких жжет и руки дрожат, как сумасшедшие. Спасибо, хоть голос не пропал. Не пропал же?

– Д-да… Кажется, да.

Не так это, оказывается, и страшно – получить в грудь ослабленный во много раз плевок силы Летней Девы. Бросила бы его Юля – вряд ли я бы сейчас разговаривала.

– Хана тебе, – отчетливо произнес Антон, оттаскивая Лешу за живую изгородь из вечнозеленых елочек.

– Он пропал со всех радаров! – заголосил тот. – Юля не может найти его второй день! Ее сила гаснет! Нет, только не пальцы, умоляю!

Я добралась до скамейки перед домом, прижимая дрожащие руки к груди, и медленно опустилась на нее.

Ее сила гаснет. А Лестер сказал, что его сила тает.

Тёма пропал. А еще он откуда-то знает, что Хельгу убили. Слишком просто все получается. Слишком очевидно. Но если он умеет впитывать чужую силу, как губка…

– Я просто делал, что мне велели! – визжал Леша. – Юля сказала, это предупреждение. Просто предупреждение, никакого вреда Зимней Деве. Нет, только не лицо!

– Как думаешь, она сильно расстроится, если потеряет второго мальчика? – донесся до меня почти ласковый голос Антона. – Или получит по частям?

– Тоха, ты бы тоже сделал все, что тебе приказали! Ты бы убил ради Хельги!

– Твоя правда, – веско уронил Антон, и в этой фразе слышался мучительный и скорый конец Лешиных мучений.

– Стой.

Со второй попытки я встала и на негнущихся ногах добралась до изгороди. Антон сжимал горло Леши, в его лице читалось четкое намерение довести начатое до конца. По виску Леши струилась кровь, на голове зияла рана с темными краями. Несколько пальцев на правой руке распухли.

– Не надо. – Я доковыляла до Антона и несильно пнула в плечо. – Не души его. Он мне еще понадобится.

Мимо прошлепал мальчик лет двенадцати. Судя по домашним штанам в полосочку и кошельку под мышкой, он направлялся к ближайшему магазину. Я мысленно пожелала ему идти, куда шел, и повернулась к Леше. Антон ослабил хватку – тот задышал свободнее, рывками глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Лицо его пошло красными пятнами, кровь залила левый глаз, а правым он с надеждой следил за мной.

Мои руки по-прежнему дрожали – я прижала их к бедрам.

– Я сама с ним разберусь. Потом. Сначала мы займемся Сметаной.

Антон развернул ко мне лицо, и едва уловимый намек на удивление мелькнул в темно-карих глазах.

– Как скажешь. Куда его сейчас?

Я на мгновение растерялась. Куда обычно отводят людей, которых собираются пытать?

– В машину.

Антон легко поднял Лешу за шиворот.

– Пошел.

– Юля знает, где я! Она так просто это вам не спустит! – зачастил Леша, пока Антон толкал его к микроавтобусу. – Вера, пожалуйста! Ты же сама знаешь, я не причинил бы тебе настоящего вреда! Мы же все понимаем, ну. Все всё понимают!

– Все всё понимают, – эхом отозвалась я и в последний раз посмотрела на небо. – Есть, чем связать его?

Антон криво ухмыльнулся.

– Найдем.

В подъезде было прохладно. Шаги Антона гулко отдавались в коридоре, пока он поднимался по лестнице. Я старалась ступать неслышно. Руки потихоньку успокаивались, только пальцы иногда дергало.

В квартире Антон первым делом запер за нами дверь. Я вдохнула аромат выпечки, запах кошачьего корма и почувствовала, как расслабляются плечи. Здесь было темно и тихо. Внизу по оклеенным обоями стенам тянулись следы когтей, над дальней дверью мерно тикали часы с резными деревянными стрелками.

– Как ты? – Антон тихо встал за моей спиной.

– Нормально.

– Точно?

Я прошлась по коридору, заглядывая в приоткрытые двери. Ваня лежал на своей раскладушке. Руки на животе, лицо безмятежное, волосы блестят. Живой.

У Антона как всегда царил полный порядок: аккуратно заправленная жесткая кровать, пустой стол и сервант с книгами вместо посуды. В углу коврик для йоги, на стенах фотографии в потускневших рамках. На подоконнике пылилась закрытая обувная коробка. Поверх нее, поджав лапы и укрывшись пушистым хвостом, лежала Мася. Увидев меня, она зашипела.

– Прости. – Антон стоял в дверях, склонив голову и спрятав руки за спиной.

Вылитый солдат в ожидании справедливого наказания.

– За что?

– Я должен был среагировать быстрее.

Я подошла к фотографии, на которой Антон обнимал улыбчивую девушку с ямочками на щеках. Тут у него еще были волосы – темные, по виду такие же мягкие, как у Вани.

– Всех не защитишь. – Я обернулась, думая о Косте. – Ты же сам знаешь.

Он кивнул. Такой скорбный и собранный. Как будто не он только что разукрасил Леше физиономию.

– Слушай, ты можешь перестать играть в суперпрофессионального телохранителя или как там это называется? – не выдержала я.

Антон вопросительно на меня посмотрел. Потом коротко кивнул. Подошел к окну и погладил Масю по блестящей черной шерстке.

– Все время плачет по Сметане. Как человек. Я вчера собирался закопать, но она не дала. Развела концерт.

Я покрепче сжала сумку. Надо скорее оживлять кошку. Правда, я понятия не имела как. Влить воду в пасть? Окатить ее брызгами?

– Я не знаю, что делать, – призналась я.

– Что, Дарина не объяснила?

– Я не спросила.

Мася замяукала громче.

– Не ори, Мася, – осадил Антон. – Починим твою подружку.

Он подошел к серванту с книгами и достал одну с потрепанным корешком. Я узнала синий с золотыми виньетками сборник сказок, которым зачитывалась в детстве. На обложке красовался волк с Иваном-царевичем в камзоле и красных сапожках.

Антон уселся на кровать и начал листать книгу.

– Так… Тут еще жив. Тут тоже. Ага. «Откуда ни возьмись, прибежал серый волк и схватил ворона с вороненком. Принесешь мне живой и мертвой воды, тогда отпущу твоего вороненка». Вот он слетал за тридевять земель. Потом ворон принес воды… Нашел. «Серый волк спрыснул мертвой водой раны Иван-царевичу, раны зажили; спрыснул его живой водой – Иван-царевич ожил». У тебя вода живая, видимо. Доставай.

Я выудила из сумки бутылочку. Антон аккуратно взял ее двумя пальцами, покрутил, посмотрел на свет, даже понюхал – и вернул мне.

– Лучше ты.

Вот спасибо. Я встала, потирая ладони. Что там было? Спрыснул? Мне известен только один способ спрыснуть кого-то водой.

Я согнала Масю с коробки, подняла крышку и откупорила бутылочку. Стараясь не глотать, залпом вылила содержимое в рот, выплеснула на Сметану и только тогда опустила на нее глаза. Кошка была околевшая, с неестественно расправленными лапами и больше напоминала чучело. Капли воды стекали по ее шерсти, как по еловым иголкам.

Антон подошел и осторожно дотронулся до уха Сметаны.

– Это все?

– Ты же сам читал, – огрызнулась я и, убедившись, что руки перестали дрожать, привычным жестом сунула их в задние карманы джинсов. – Что там волк еще делал с Иваном-царевичем? Поцеловал, может?

Антон задумчиво посмотрел на меня.

– Я не буду целовать твою кошку!

– А Ваню собиралась, – без выражения сказал он.

Кажется, он хотел еще что-то добавить, но я качнула головой. Отошла подальше от околевшей кошки и с размаху плюхнулась на кровать, чувствуя, как пояс врезается в талию. С платьями этой проблемы не было.

Дарина меня обманула? Или я сделала что-то не так? Может, нужно было, как в сказке, сначала окатить Сметану мертвой водой? Или дело в том, что я способна только забирать жизнь?

Я кивнула на бутылек.

– Попробуй ты. Там еще есть на донышке. Если не получится, я попробую представить, что она жива.

– Что ж сразу не представила? – хмыкнул Антон.

Небо за окном потемнело. Такими темпами через час польет стеной. Мне еще добираться к Фросе. А до того играть в злого полицейского.

– Если меня убьют, все мои иллюзии рассыпятся.

Антон даже дышать перестал на мгновение.

– Никто тебя не убьет.

– Угу. – Я поймала свое размытое отражение в стекле старого серванта. Волосы после стрижки лежали, как нарисованные, алая рубашка очерчивала фигуру, так что изгибы появились там, где их никогда не было. Дипломат в руки, и можно прямиком в офис. – Дай мне ключ от машины.

– Я пойду с тобой.

Я развернулась, оказавшись к нему лицом.

– Ты стоял в трех шагах. – Пальцы на левой руке предательски задергались. – И все равно ничего не смог сделать.

Пусть лучше он думает, что я решила прикончить Лешу, чем узнает правду о Тёме. Было у меня смутное предчувствие, что она ему не понравится.

– Ключи, – негромко повторила я. – Пожалуйста.

Антон медлил.

– Ничего со мной не случится. Он связан.

Молчание.

– Я могу тебя заставить. – Ручеек холода внутри радостно взметнулся в ответ на эту мысль, но я подавила его.

Антон нехотя достал брелок в виде маленького красного человечка и, не поднимая глаз, положил рядом с собой на покрывало. Я подцепила металлическое кольцо указательным пальцем.

– Займись Сметаной, – велела я.

Хотя хотела сказать «спасибо».

«Займись Сметаной». Ага.

Я взболтнул бутылочку и посмотрел на свет. Вроде не мутная. Там и правда осталось на донышке – всего пара капель, не больше. Мася наворачивала вокруг меня круги, подозрительно поглядывая то на бутылочку, то на коробку со Сметаной.

– Погоди ты.

Если у Веры не вышло, варианта три. Первый – Дарина подсунула ей не то, что нужно. Второй – то, что побывало в руках Веры, не оживит уже никого: не зря же Хельгу называли «Ледяной Смертью». И третий, в который я верил меньше всего, – мы что-то сделали неправильно. Не опрыскивать кошку надо было, а влить воду ей в пасть. Или еще как внутрь запихнуть…

Я снова взболтнул бутылек. После заморозки перечить Вере стало почти невозможно. Охранять ее теперь было сложнее. Но именно теперь ей больше всего нужна была защита. Вера была хрупкой, как когда-то Катя. И упрямой, как Ванька в худшие годы.

Ладно. Быстрее начну, быстрее закончу.

Я шикнул на Масю, которая так и норовила сунуть мне мокрый нос под руку, вытащил Сметану из коробки и положил на кровать. По ощущениям – чучело чучелом. Вряд ли она сейчас забегает, у нее же все процессы в организме остановились. Простая биофизика…

Была не была.

Я раздвинул Сметане сомкнутые челюсти и влил остатки из бутылочки. Мася заголосила, как сумасшедшая, и попыталась поставить лапы на покрывало.

– Ты уж определись, подруга, – я отпихнул ее коленом, – чего боишься. Что она оживет или что откинется с концами?

Сметана содрогнулась всем своим окоченевшим тельцем, вздрогнула и ожила. Точнее, открыла остекленевшие глаза и задвигалась, как кукла на шарнирах. Я хотел погладить ее, но в последний момент отдернул руку. Что-то в ней было не так. Мася шипела, не переставая. Ничего удивительного. Вода, может, и живая, да только Осенняя Дева недалеко ушла от Зимы. Она не та, кто способен дать жизнь.

Я отошел к окну, высматривая Веру. Внизу вроде было тихо. Если что, она ведь закричит? Голос вроде на месте. Хорошо бы выяснить, что с ней на самом деле произошло в той усадьбе. Пока есть время.

Я встал посреди комнаты. Прислушался. Вера сказала, этого чудика надо просто позвать. А потом башмачками друг о друга стукнуть, не иначе… Мася все шипела в углу, пока Сметана обнюхивала пространство.

Так. Ладно.

Лестер.

Гхм. Может, лучше вслух?

– Лестер, мать твою.

Ничего. Она же говорила, что он может не отозваться. Или я что-то не так делаю?

Я развернулся к кровати и оторопел – на ней восседал Лестер собственной персоной. Локоны лежат на плечах, как у девушки, на каждом пальце по перстню. Одет не то в платье, не то в пиджак – столько рюш, что не разглядеть толком.

Он оперся на трость со сверкающим набалдашником и улыбнулся своими лягушачьими губами.

– Ругаться совсем необязательно, господин участковый. Я не глухой.

Первая мысль была о пистолете, но Лестер предупреждающе выгнул тонкие бровки.

– Фу, как негостеприимно! Сам позвал, сам стрелять будет.

Он еще и мысли читает?

– Какие вы скучные, – пробурчал он, закатывая глаза. – Что ты, что Вера. Думаете, обязательно копаться у вас в голове, когда все в лице отражается? Бегущей такой строчечкой. – Он сделал пас рукой, и меня что-то пощекотало в районе лба.

Не реагировать. Не реагировать.

– Ну и зачем я тебе понадобился? – лениво протянул Лестер.

Я подтащил стул и сел напротив него.

– Мне нужна твоя помощь.

Он кивнул мне с видом короля, готового внимать народу.

– Слушаю.

– Не знаю, кто ты и что такое, – начал я. – Но вижу, что с Верой вы будто бы из одного теста.

Лестер откинул свои локоны за плечо.

– Что значит «будто бы»? Мы и есть из одного теста, как ты выражаешься. Ну и?

– Вера никуда не исчезала три года назад. И Костика с собой не тащила. Он умер в той усадьбе.

– Это не тайна, – высокомерно перебил Лестер. – Что еще?

– И Эдгара никакого не было, – продолжил я. – Ты его выдумал. А сам убил ее. Там же, в этой усадьбе.

– Я?? – вскричал Лестер и вытаращил на меня свои голубые глазищи. – Да я ее спас!

Я поставил локти на колени и подался вперед.

– Спас от чего?

– А ты не так прост, господин участковый, – одобрительная усмешка скривила его губы. – Но я ничего не скажу.

– А если я уже догадался?

Я блефовал. У меня было три версии, и согласно последней Лестер убивал Хельгу. В этой версии жить ему оставалось недолго.

– Но, но, но! – Лестер отодвинул меня своей тросточкой и поднялся с кровати. – Не играй со мной в эти игры. Я по лицу вижу, каких небылиц ты напридумывал! Хельгу твою я и пальцем не тронул. И не знаю, кто ее убил! Зато знаю, что мое волшебство куда-то утекает, и мне не под силу этому противостоять.

Он замер у окна, весь как рисованная картинка, но сквозь красоту проступала реальность – костлявые пальцы, впалые щеки, седые волосы. Камзол его еле держался на плечах, и я уже видел проблески пижамного костюма.

– Я помогу тебе, – пообещал я. – Если ты поможешь мне.

Лестер обернулся. Изображение побежало изломами и полосами, как на экране барахлящего телевизора, и вот уже передо стоял мной ссутулившийся слепец в чересчур свободной рубахе.

– Видишь, что со мной творится? – воскликнул он. – Я должен набирать силу после того, как Вера очнулась, а не терять ее!

– Я помогу тебе, – настойчиво повторил я.

– Как? – Лестер снова уселся на кровать. – Ты же ничего не умеешь!

– Я служил Хельге много лет. Я найду того, кто тянет твою силу.

Например, еще раз побеседую со Смотрящим. Убить он меня не убьет, а остальное я переживу.

– Только не рассказывай Вере, – сдался Лестер и сложил костлявые руки на коленях.

– Ни в коем случае.

– Она действительно оживила фантазию, – начал он. – Хотя все время, что мы знакомы, я твердил ей одно – не оживляй неживое. А дети ведь всегда делают ровно то, что просишь их не делать… – задумчиво добавил он. Я удивился. Вера же не может быть его дочерью? Вон у нее мама есть, и папа наверняка. – Нет, господин участковый, я ей не родственник, не смотри на меня так. По крайней мере не так, как ты подумал, – отмахнулся Лестер.

– Что за фантазия?

– Ууу… Ты бы его видел! То ли она его не тщательно продумала, то ли силенок не хватило. У него были вертикальные зрачки, как у хищника. И те же повадки… А она в нем души не чаяла. «Эдгар то, Эдгар сё». Поэт этот доморощенный говорил ей, что она создала чудовище и надо уносить ноги, пока не поздно. Но куда там. В итоге она застряла в заброшенной усадьбе, а Костик бросился ее спасать.

– Но не спас, – заключил я.

– Конечно, не спас! Эдгар просто перерезал мальчишке горло. Прямо на глазах у Веры. Она думает, что дальше он поднялся к ней на второй этаж и спросил, – Лестер повысил тон, имитируя девчачий лепет, – «любит ли она его по-прежнему». И что якобы она ответила: «Да». Но это неправда.

Он замолчал. Длинные волосы закрыли лицо.

– А что она сделала на самом деле?

Лестер вскинул на меня свои небесно-голубые глаза.

– Что ты сделаешь, если кто-то убьет твоего друга?

– Придушу, – ответил я, не задумываясь.

Он цокнул языком.

– Вот и она. Накинулась на свое чудище. Я даже сделать ничего не успел. Когда опомнился, он уже столкнул ее.

– Куда?

– С лестницы. В подвал. Там такая конструкция, что…

Перед глазами встали шаткие прогнившие ступени, уходящие в подвал. Если слететь по ним кубарем, аккурат на дне и окажешься. И вряд ли встанешь.

– Что было потом?

– Что, что. Костика я оставил там, он все равно уже умер. А ее забрал.

– Значит, она не умерла?

Лестер покачал головой.

– Я перенес ее в ту маленькую квартирку, куда она потом якобы вернулась. Вливал потихоньку энергию. Все три года. Навещал ее маму время от времени, рассказывал ей небылицы про стажировку. Я знал, что Вера очнется. Не может не очнуться. Я же столько ей дал.

Я хотел спросить, что он вообще такое, но Лестер уже рассказывал дальше:

– Так что когда твоя старушка искала, в кого бы перелить силу, Вера для нее сияла, как алмаз. Она теперь вся светится от волшебства, – грустно пояснил он.

Я молчал. Так-то оно все сходилось. Кроме одного.

– А куда чудовище-то ее делось?

– Он остался в мире, – уклончиво ответил Лестер. – Выжил, потому что она выжила.

Под окнами кто-то вскрикнул. Я вскочил.

– Ладно, Лестер. Спасибо за информацию. Свидимся еще. Присмотри тут за кошками. Одна походу мертвая.

Не дожидаясь ответа, я схватил ключи от квартиры и выбежал в коридор.