Книга: «СМЕРШ». От Александра I до Сталина
Назад: Глава 4 В огне Гражданской войны
Дальше: Глава 6 Накануне Великой Отечественной войны. 1939–1941 годы

Глава 5
Между двумя войнами. 1920–1938 годы

После окончания Гражданской войны перечень решаемых органами военной контрразведки (Особыми отделами) задач был расширен. Так, 14 января 1921 года было создано Секретно-оперативное управление (СОУ) ВЧК, на которое возлагались следующие функции:
— борьба со шпионажем в Красной Армии и Военно-Морском Флоте, а также решение контрразведывательных задач и борьба с политическим бандитизмом на территории страны — Особый отдел;
— выявление и разоблачение антисоветской деятельности кадетов, меньшевиков, монархистов и враждебных элементов из среды духовенства — Секретный отдел;
— ведение наружной разведки и установки (наружное наблюдение) — Оперативный отдел;
— организация информационной работы по освещению политической и экономической обстановке в стране — Информационный отдел;
— организация и ведение разведывательной и контрразведывательной работы за границей — Иностранный отдел.
Важно отметить, что в 1921 году кроме Особого отдела, входящего в состав центрального аппарата ВЧК, существовали Особые отделы при штабах фронтов, военных округов и армий. Первые из них носили временный характер и поэтому не могли обеспечить качественного контроля и координации деятельности Особых отделов армий, которые непосредственно занимались оперативным обеспечением частей и соединений Красной Армии, а также борьбой со шпионажем противника в прифронтовой полосе.
С другой стороны, именно с 1921 года начали регулярно проводиться всероссийские и региональные совещания руководителей Особых отделов, что положительно повлияло на организацию работы органов военной контрразведки. Так, в феврале 1921 года прошла всетуркменская конференция работников ЧК, Особых отделов и транспортных ЧК; в ноябре 1922 года — 1-й всеукраинский съезд начальников Особых отделов; в январе 1925 года — 2-й Всесоюзный съезд Особых отделов ОГПУ. На этих съездах и конференциях анализировалась тактика противника, рассматривались актуальные вопросы организации чекистской работы по основным направлениям» вырабатывались рекомендации по борьбе со шпионажем и политическим бандитизмом» методике ведения разработок, совершенствованию структуры региональных органов госбезопасности и Особых отделов, по организации взаимодействия органов военной контрразведки с территориальными чекистскими органами и др.
В 1921–1922 годах, в связи с окончанием Гражданской войны, была проведена массовая демобилизация из Красной Армии. В результате многие военные чекисты оказались уволены из рядов Вооруженных сил, что сразу же отразилось на оперативном обеспечении частей и соединений. В качестве примера можно вспомнить Кронштадский мятеж в апреле 1921 года, который не сумел предотвратить Особый отдел Петроградского военного округа. Комиссия ЦК ВКП(б), которая проверяла деятельность этого органа военной контрразведки, выявила в его работе ряд серьезных недостатков: штатная малочисленность этого отдела, плохо организованная агентурная работа, большое количество случайных людей среди сотрудников и т. п .
В феврале 1922 года ВЧК была преобразована в ГПУ (Главное политическое управление) при НКВД. Спустя месяц — в марте 1922 года — Политбюро утвердило «Положение об особых отделах ГПУ». Процитируем этот документ:
«1. Особый отдел является органом Госполитуправления, выполняющим нижеследующие из задач, возложенных постановлением ВЦИК от 6 февраля 1922 года на ГПУ:
а) Борьба с контрреволюцией и разложением в Красной Армии и на флоте.
в) Борьба с открытыми контрреволюционными выступлениями и вспышками (бандитизмом) путем разведки сил противника и разложения его рядов.
г) Охрана границ РСФСР и борьба с политической и экономической контрабандой и незаконным переходом границ.
д) Выполнение специальных заданий Реввоенсовета республики и Реввоенсоветов фронтов, армий и военных округов в связи с сохранением интересов Красной Армии и Флота.
II. Особому отделу Госполитуправления подчинена сеть особых отделов ГПУ военных округов, организуемых Особым отделом ГПУ в тех военных округах, политическая обстановка коих вызывает к этому необходимость.
III. Особые отделы военных округов представляют собой особую организацию централизованного управления, во всех отношениях подчиненную Особому отделу ГПУ; реввоенсоветам по политической линии через одного из своих членов и военных комиссаров дивизии предоставляется право контроля над выполнением упомянутого в пункте 1-м «д».
Примечание. Реввоенсовет республики имеет право представлять на угверждение ГПУ своих кандидатов на должности нач. особ, отделов фронтов, армий и военных округов.
IV. Особые отделы действующих армий и особые отделы пограничных военных округов приравниваются к полевым действующим частям Красной Армии со всеми вытекающими отсюда последствиями.
V. В пограничных военных округах в подчинении особого отдела военного округа организуются пограничные особые отделы, пункты и посты, выполняющие задачи пункта «г» § 1.
VI. В составе Губполитотдела ГПУ могут быть в случае надобности организованы особые отделения на правах самостоятельной его части.
VII. При каждой дивизии войск организуется особое отделение дивизии, входящее в подчинение того Особого отдела ГПУ военного округа, на территории которого дивизия находится.
VIII. Особый отдел ГПУ военного округа ответственен за выполнение задач СО ГПУ на территории военного округа и руководит в полной мере: непосредственно работой диво-соботделений, пограничных особых отделений и через председателей губполитотделов работой особотделений губполи-тотделов, а также губполитотделами в целом в соответствии с указанными выше задачами Особого отдела ГПУ.
IX. Порядок арестов, обысков, выемок и производства следствия производится согласно декрету ВЦИК от 6 февраля 1922 г. (для военного положения).
§ 1. В местностях, объявленных на военном положении, а также в районах действующих армий права армейских особых отделов и особых отделов соответствующих военных округов расширяются в нижеследующих пределах: а) право ускоренного производства следствия, расправы на месте согласно особо изданной инструкции ГПУ; б) право административной высылки элементов населения, активно противодействующих успокоению района, объявленного на военном положении; в) право содержания под стражей в целях изоляции и следствия более двух месяцев без особого на то постановления ВЦИКа».
Также Особые отделы обязывались в отчетах по состоянию воинских частей отражать следующие вопросы:
— по продовольственному и вещевому снабжению — достаточность, доброкачественность и своевременность;
— по жилищным и другим условиям — состояние жилых помещений, отопления и освещения, заболеваемость, снабжение медикаментами, посещение бань, стирка и Т.Д.;
— по боевой подготовке, строевым и учебным занятиям — выполнение программ, достаточность Амебных пособий, снабжение оружием и боеприпасами и т. д.;
— о характере взаимоотношений военнослужащих с местным населением;
— о характере взаимоотношения командного и политического состава между собой и красноармейцами.
На заседании Коллегии ОГПУ при участии полномочных представителей (ПП) ГПУ (это мероприятии было проведено 6–8 мая 1922 года) было принято решение реформировать Особые отделы, разделив их на две части. Согласно принятому на заседании решению:
«… Задача обслуживания Красной Армии и Флота — всестороннее выявление ее нужд, недостатков, условий жизни, настроений, волнений и всевозможных вредных на нее влияний, происходящих в армии внутренних эволюционных процессов с одной стороны и борьба с указанными явлениями путем предупреждения, влияния и давления на соответствующие органы военного аппарата Республики путем борьбы с крупными должностными преступлениями внутри армии и ее учреждений, а также путем принятия всяких иных предупредительных мер — с другой стороны; возложить на реорганизованный Особый отдел СекрОУ ГПУ (Секретнооперативное управление. — Прим. авт.), выделив для этого технический аппарат…»
На базе одной части Особого отдела было решено создать за счет его штатной численности и наиболее опытных кадров новое оперативное подразделение — Контрразведывательный отдел (КРО) в составе СОУ ОШУ — в центре, и аналогичные отделы в системе губернских СОУ ГПУ (начали создаваться в июне-июле 1922 года согласно Приказу ГПУ № 133 от 1922 года) с задачами: борьба с подрывной деятельностью иностранных разведок, зарубежных антисоветских центров, а так же внутренних контрреволюционных партий и групп; борьба с белогвардейской контрреволюцией и заговорами, бандитизмом, контрабандой и незаконным переходом государственной границы. При этом на КРО согласно решению Коллегии ГПУ возлагалось ведение контрразведывательной работы за рубежом и на территории Советской России (на объектах промышленности, транспорта и др., а также в частях и соединениях Красной Армии и Военно-Морского Флота).
Согласно приказу ГПУ № 77 самостоятельные Особые отделы военных округов ликвидировались. Они сливались с полномочными представительствами (ПП) ГПУ. Полпред или начальник секретно-оперативного управления становился начальником Особого отдела округа, если его штаб дислоцировался в одном населенном пункте с ПП ГПУ. Правда, полностью его реализовать не удалось. Так, самостоятельность сохранилась за Особым отделом Туркестанского фронта, Особым отделом Московского военного округа и т. п.
На базе другой части бывших Особых отделов ГПУ должен был функционировать новый Особый отдел с совершенно иными функциями:
— выявление нужд и недостатков в частях и соединениях Красной Армии и Военно-Морского Флота;
— изучение условий жизни личного состава и его настроений;
— борьба с крупными должностными преступлениями в армии;
— принятие различных предупредительных мер.
Особые отделы в центре и на местах были, таким образом, лишены своих основных функций, определенных Положением ВЦИК от 6 февраля 1922 года и касающихся, в частности, контрразведывательного обеспечения Красной Армии и Военно-Морского Флота, а их дальнейшая деятельность ограничилась ведением осведомительно-информационной работы. Об этом свидетельствовали не только функции, но организационная структура нового Особого отдела.
Структура Особого отдела ГПУ:
— начальник отдела — Генрих Григорьевич Ягода;
— зам. начальника отдела — Мейер Л. Н.;
— 1-е отделение — Лавровский В. П.;
— 2-е отделение — Лазоцкий И. К.;
— 3-й отделение — начальник Г. 3. Зарембо-Розовский.
В декабре 1923 года ГПУ была преобразована в ОПТУ. Особые отделы сохранились как в центральном аппарате ОГПУ, так и на местах, т. е. в армейских и флотских объединениях, соединениях и гарнизонах.
Одновременно было утверждено новое «Положение об Особых отделах ОГПУ», где были определены следующие задачи:
— борьба с контрреволюцией и фактами разложения в Вооруженных силах;
— пресечение шпионажа, борьба с открытыми контрреволюционными и бандитскими выступлениями;
— выполнение специальных задач Реввоенсовета республики .

Следя за Красной Армией

Одна из основных задач военных контрразведчиков — наблюдение за всеми происходящими в Вооруженных силах процессами — начиная от политических настроений военнослужащих и заканчивая снабжением армии и состоянием ее боеготовности. Ддя сбора такой информации «особисты» активно использовали агентуру.
В июле 1921 года вступили в силу инструкции: об осведомительской службе, о секретной агентуре и по ведению агентурной работы. В них, на основе накопленного опыта агентурной работы, устанавливались принципы организации агентурного аппарата, определялся порядок подбора и вербовки осведомителей и агентов и работы с ними, содержались важные указания по тактике выявления преступных лиц и организаций и по реализации материалов разработок.
В соответствии с данными инструкциями агентурноосведомительный аппарат ВЧК (в т.ч. и Особых отделов) в то время состоял из массовой осведомительной сети, секретной агентуры и штатных агентов.
Осведомительная сеть должна была играть роль «секретных щупальцев», с помощью которых чекисты должны были своевременно выявлять контрреволюционные организации и группы, шпионов, вредителей, саботажников и других противников советской власти — начиная от заводов и фабрик и заканчивая частями и соединениями Красной Армии и Военно-Морского Флота. Осведомители вербовались на патриотической основе из числа коммунистов, рабочих, крестьян и т. п.
Секретная агентура вербовалась из членов антисоветских партий и организаций, офицеров царской и белой армий, дворян и т. п. Их использовали для оперативной разработки различных антисоветских организаций.
Была еще и третья категория — штатная агентура, которая выполняла функции службы агентурного внутреннего наблюдения. Фактически это были штатные сотрудники органов госбезопасности — со всеми правами и обязанностями, но специализирующиеся на внедрении в различные антисоветские организации. При этом они активно использовали легенды, фиктивные документы или документы репрессированных контрреволюционеров и т. п.
После создания ГПУ был принят ряд мер по упорядочению и дальнейшему укреплению агентурно-осведомительного аппарата. Прежде всего, в течение 1922 года была проведена проверка состояния осведомительной работы в различных подразделениях ГПУ. В результате было выяснено, что организация осведомления в Красной Армии организовано плохо, а в отдельных частях и соединениях оно вообще отсутствует. Осведомители часто сообщали военным контрразведчикам сведенья, не представлявшие оперативного интереса и не позволявшие судить о положении дел в армии. Особые отделы из-за отсутствия у них секретных осведомителей не располагали данными о наличии и подрывной работе контрреволюционных групп, создаваемых в Красной Армии бывшими белогвардейцами.
ГПУ специальным Приказом № 18 от 22 марта 1922 года предложила Особым отделам усилить осведомительную работу в гарнизонах, штабах и полевых частях и устранить имевшиеся там недостатки, а также реорганизовать осведомительскую службу — ввести три категории осведомителей:
— осведомителей из числа военнослужащих-коммунистов, находящихся на связи у военкомов частей;
— беспартийных осведомителей — из беспартийных красноармейцев, служащих и военных специалистов — руководить ими должны уполномоченные Особых отделов;
— особо квалифицированных осведомителей — из ответственных военных специалистов — руководить ими должны ответственные работники Особых отделов.
В 1925 году на 2-м Всесоюзном съезде Особых отделов было признано, что деление агентурно-осведомительной сети на категории, установленные в марте 1922 года, уже не соответствует условиям армии. Было принято решение, что отныне агентурный аппарат Особых отделов должен состоять из двух основных категорий: осведомителей и агентов. Осведомителей, в свою очередь, съезд рекомендовал подразделять на следующие группы:
— осведомителей, освещающих настроение красноармейской массы;
— осведомителей, изучающих работу учреждений Красной Армии и их личного состава;
— высококвалифицированных осведомителей-экспертов в наиболее важных отделах штабов Красной Армии.
Агенты же должны привлекаться к участию в конкретных разработках по заданию Особых отделов.
В таком виде агентурный аппарат Особых отделов сохранился до 1930 года.
Результаты повседневной деятельности военных контрразведчиков продемонстрируем на примере спецсообщения «Об отрицательных явлениях в состоянии ОКДВА», которое в начале мая 1933 года руководство Особого отдела ОШУ направило Иосифу Сталину.
В этом документе были отмечены следующие негативные явления, которые ослабляли боеспособность ОКДВА:
1. С декабря 1932 года по март 1933 года «в армии наблюдалось нарастание и обострение отрицательных политнастроений». Чем они были опасны? «Под их влиянием отдельные красноармейцы высказывают нежелание служить и защищать СССР в случае войны». Причем не только бывшие кулаки, но колхозники, а также комсомольцы. Так, в феврале 1933 года число комсомольцев среди тех, кто открыто демонстрировал недовольство советской властью и показывал «изменнические настроения», составило 25 %! Авторы документа отмечали, что «по своему содержанию проявления парткомсомольцев мало чем отличаются от проявлений беспартийных и концентрируются вокруг тех же вопросов. Отдельные из них носят ярко выраженный антисоветский характер».
2. «Неустроенность в материально-бытовом отношении части командиров, особенно в квартирном отношении, и недостаточном удовлетворительном питании». Так, авторы документа сообщают:
«Начсостав танковой роты размещен в бывшей гостинице, где кухни нет, готовят пищу в коридоре, что вызывает грязь, копоть, живут 4 человека в 10-метровой комнате. Часть начсостава этой же роты живут рядом с карпомещением 61-го стрелкового полка в сырых комнатах…
60-70 % начсостава Пманского гарнизона находится в совершенно неудовлетворительных условиях».
3. Вскрытие и ликвидация «контрреволюционных, шпионских и вредительских группировок в армии».
4. Недочеты хозяйственно-санитарного обслуживания. По утверждению авторов документа:
«Хозяйственное обслуживание, особенно в части питания, в отдельных частях неудовлетворительно, вследствие наблюдавшихся недосдач продуктов и хищения их. За отчетный период вскрыто несколько случаев групповых хищений, например, закончено следствием дело на 4-х красноармейцев 44-го артдивизиона АРГК, систематически занимавшихся хищением и продажей имущества и продуктов из красноармейской столовой…
Санитарное обслуживание в ряде частей армии поставлено чрезвычайно плохо, наблюдается массовая вшивость, случаи сыпного тифа…
Имеются факты небрежно-преступного отношения врачебно-медицинского персонала к больным военнослужащим в лечебных заведениях, порождающие недовольство среди бойцов».
Хотя главной задачей сотрудников Особых отделов было выявление антисоветских проявлений и шпионажа в Красной Армии. Так, с 1921 по 1924 год Особыми отделами Западного фронта, Петроградского и Киевского военных округов, органами госбезопасности Украины, Туркестана и Кубани было выявлено и нейтрализовано несколько сотен агентов иностранных разведок, а также задержаны сотрудники британской, французской, польской, турецкой и других иностранных разведок.
Так, летом 1921 года Петроградской губчека и Особым отделом Петроградского военного округа была вскрыта и ликвидирована т. н. «Петроградская боевая организация» («ПБО»), поддерживавшая связь с белогвардейской эмиграцией и спецслужбами Великобритании, Франции и США.
Тогда же Особым отделом ВЧК была установлена подпольная антисоветская организация — «Донская повстанческая армия». Она состояла из 9 «полков», объединенных штабом ДПА во главе с командующим 3. Абрамовым, который скрывался под именем «Орленок». Он оказался слушателем Академии Генштаба, коммунистом с 1918 года, опытным боевым командиром Красной Армии. В момент задержания занимал пост начальника штаба 14-й кавалерийской дивизии.
В 1922–1923 годах военные контрразведчики принимали участии в разработке антисоветской организации «Центр действия». В конце 1921 года сотрудники Иностранного отдела (внешняя разведка) от своей агентуры в Париже узнали, что группа эмигрантов, в состав которой входил лидер партии народных социалистов и бывший председатель «белогвардейского» правительства в Архангельске в 1918 году Н. В. Чайковский и кадеты А. В. Карташев, Н. П. Вакар, С. Н. Третьяков и другие, решили создать подпольную организацию для борьбы с советской властью в условиях НЭПа. Ее головной орган базировался в Париже, а на территории России и Украины, начиная с 1922 года, прибывшие из-за границы эмиссары начали создание филиалов, т. н. областных «центров действий». Последние должны были создать серию ячеек, члены которых должны были всеми способами и средствами бороться с советской властью.
Мы не будем подробно останавливаться на истории ликвидации чекистами всех филиалов и ячеек «Центра действия» (последние существовали в Москве, Киеве, Одессе, Тифлисе, Житомире и нескольких северных городах). Данная тема находится за рамками данной книги. Отметим лишь, что кроме подготовки операции по свержению советской власти, члены «Центра действий» занимались еще и шпионажем. Ведь частично данная организация финансировалась польской и французской разведками. В Париже и Варшаве, при всем отрицательном отношение к Советской России, прекрасно понимали, что «Центр действий» не сможет победить большевиков. Поэтому единственная причина финансирования его деятельности — это возможность с его помощью проводить разведывательные операции на территории Советской России.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что «Центр действий» пытался вербовать военнослужащих Красной Армии, которые имели доступ к секретной информации. Так, киевский областной «Центр действия» завербовал работника штаба Киевского военного округа Единевского. Последний сумел похитить часть мобилизационного плана и передать его польской разведке. При попытке выполнить новое задание — добыть сведенья о местах расположениях окружных складов боеприпасов и взрывчатых веществ — был задержан военными контрразведчиками.
В конце 1921 года на территории Украины в ЗО-й дивизии была «ликвидирована» сеть созданных «врангелевцами» подпольных антисоветских организаций. Одна из них — в 30-й дивизии. Согласно сообщению руководства ГПУ Украины, «в этой организации принимали участие не только врангелевские офицеры, попавшие в комсостав дивизии, но и их жены, проводившие агитацию среди красноармейцев».
В середине октября 1926 года был арестован начальник общего отдела инспектората штаба Московского военного округа Павел Николаевич Филин . В ходе обыска у него на квартире были обнаружены:
«… совершено секретные, не подлежащие оглашению служебные документы, переписка и материалы. Так, в числе обнаруженного находились:
1) секретный устав, описание материальной части автомата Федорова;
2) секретное постановление по подводно-минному делу с атласом чертежей к нему и секретное «наставление по маскировке»;
3) секретный устав «Высшее командование»;
4) совершенно секретные информационные сводки Разведупра Штаба РККА в книгах;
5) секретное царское издание военно-географического описания передового театра (используемое ныне в Красной Армии);
6) секретное царское издание военно-географического описания Балтийского театра;
7) секретный сборник статей «Армейские операции»;
8) секретный справочник «Санитарное обеспечение операций»;
9) секретное военно-географическое описание Польши — 2 и 3 части;
10) учебно-секретный материал военных игр МВО (Московский военный округ. — Прим. авт.) и Московского гарнизона;
11) учебно-секретный материал маневров 2-го стрелкового корпуса…»
Хранение секретных документов — это лишь вершина айсберга. Согласно версии следствия, Филин обвинялся в том, «… что состоял последовательно в должностях начальника учебной части военной школы имени ВЦИК, начальника отдела боевой подготовки, а затем начальника общего отдела инспектората Штаба, с 1921 года по 1926 год включительно, был в шпионских целях связан с отдельными сотрудниками прибывающих в Москву английской, германской и японских миссий, занимающихся на территории СССР шпионской деятельностью, коим передавал сведенья о состоянии, количестве, боеспособности, материальном положении и настроении Красной Армии, для какой цели он — Филин — неоднократно посещал иностранные посольства и сотрудников последних принимал у себя на квартире;
что в тех же шпионских целях был связан с рядом иностранных корреспондентов, занимающихся на территории СССР шпионской деятельностью, с каковыми неоднократно встречался в разных местах и принимал у себя на квартире;
что, используя свое служебное положение, он, Филин, войдя в соглашение с частным предприятием «Порука», получил взятку от последнего в сумме 350 р., содействовал вышеуказанному частному предприятию в производстве поставки прицельных станков в Красную Армию на сумму свыше 18000 рублей;
что используя свое служебное положение, из вверенных ему Филину служебных сумм присвоил и растратил для своих личных нужд 300 р.».
В 1927 года были арестованы связанные с английским дипломатом-разведчиком Э. Чарноком сотрудники Реввоенсовета СССР (за знакомство с одним из них, Кириллом Прове, тогда же была первый раз арестована знаменитая впоследствии киноактриса Зоя Федорова).
Британский дипломат находился под постоянным наблюдением чекистов. В одной из справок говорилось:
«Чарнок имеет громадные знакомства среди бывших коммерсантов, главным образом, среди бывших служащих различных текстильных предприятий, а также в артистическом и спортивном мирах. Помимо своего официального положения в миссии, возможно, является наблюдателем бывших владельцев русских текстильных предприятий…»
В обстановке постоянного и плотного контроля со стороны ОГПУ вести какую-либо агентурную разведработу без опаски нарваться на международный скандал типа «дела Локкарта» англичане просто не могли и откровенно побаивались коварства чекистов. Поэтому с позиций своей дипломатической миссии они этого, как правило, не делали. Деятельность представителей британских спецслужб в Москве в середине двадцатых годов прошлого века в основном сводилась к получению информации легальным путем: из анализа прессы, круга хорошо осведомленных знакомых, официальных встреч с советскими чиновниками и должностными лицами, танцевальных вечеринок и дипломатических приемов. Не исключалась возможность получения интересующих сведений и в процессе совместной с русскими игры в футбол (Чарнок увлекался этой игрой еще до 1917 года), поскольку среди партнеров по команде могли попадаться люди из числа военных, а также инженеры и чиновники. Участие военных чекистов в этом деле связано с тем, что среди контактов британца были военнослужащие Красной Армии.
В 1927 году флотскими контрразведчиками была раскрыта шпионская резидентура в Ленинграде, участники которой собирали информацию о частях Ленинградского гарнизона и Балтийском военно-морском флоте.
Летом 1927 года из-за границы нелегально прибыл бывший казачий есаул К. Таганцев. За незваным гостем было организовано наружное наблюдение. Чекистов интересовали связи эмиссара британской разведки. Однажды он посетил квартиру в Кронштадте, где проживал бывший царский офицер Е. Клепиков. Последний служил на одном из кораблей Балтийского флота. Гость передал привет от двух сестер хозяина квартиры, проживавших в Финляндии, и предложил начать сотрудничать с британской разведкой. Через несколько дней Е. Клепиков вместе со своей супругой снова встретились с К. Таганцевым. На рандеву советский моряк принес секретные документы — «Справочник по Морским силам СССР» и несколько копий военных приказов. В момент их передачи британскому агенту всех троих задержали чекисты.
В мае 1928 года Особым отделом 16-й стрелковой дивизии был арестован командир взвода И. Мельдер. Поводом для задержания послужили его антисоветские высказывания. В ходе обыска были изъяты: тетрадь с указанием фамилий всех командиров полка с указанием занимаемых ими должностей; схема расположения 48-го полка с описанием штатов военного времени; план действий 1-го стрелкового корпуса в случае военного столкновения с Латвией; дислокация отдельных частей Ленинградского и Сибирского военных округов; обзор политико-морального состояния комполитсостава и красноармейцев 48-го полка. В ходе следствия выяснилось, что он занимался сбором секретной информации, используя для этого любую возможность. Более того, подследственный сообщил, что намеревался бежать в Латвию, и задержка ухода его за кордон была вызвана лишь намереньем дополнительно к добытой информации выкрасть мобилизационный план 1-го стрелкового корпуса .
В 1931 году разоблачена шпионская группа в 10-й Кавдивизии на Северном Кавказе. В том же году было разоблачено свыше 200 агентов польской разведки. Многие из этих людей имели выходы на военнослужащих и командный состав Красной Армии. Варшаву интересовали вопросы: дислокация частей и соединений РККА; развитие технических родов войск (бронетанковых и авиационных); ход военной реформы и ее результаты; персональные данные на военачальников и лиц из их ближайшего окружения. Так же был разоблачен и арестован начальник команды при Научно-испытательном институте пилот П. Тренин. Он планировал захватить самолет и на нем перелететь в Польшу .
В 1932 году Особый отдел Ленинградского военного округа разоблачил делопроизводителя штаба 3-й авиабригады, который со своим сослуживцем готовил побег в Польшу. С собой они планировали взять секретные документы.
В 1933 году в Ленинграде был нейтрализованы агент британской разведки Орлов и направленный к нему резидент.
В феврале 1933 года военные чекисты в Бобруйске арестовали подозреваемых в намерении бежать в Польшу военнослужащих ВВС — командиров авиазвеньев К. Кучина и П. Стрыгина.

Продолжая следить за армией

Для характеристики работы Особых отделов в армии чрезвычайно интересно «письмо полпреда ОГПУ по Северо-Кавказскому краю Ефима Евдокимова первому заместителю начальника ОО ОГПУ Яну Ольскому». Процитируем его:
«Уважаемый тов. Ольский.
Общий доклад о маневрах в СКВО и работе нашей по обслуживанию таковых будет представлен в ближайшие дни.
Однако считаю нужным поставить Вас в известность немедленно о параде и банкете, имевших место по окончании маневров 17-го сентября в ст. Славинской, куща я, по решению Крайкома ВКП (б), выезжал лично. В параде приняли участие три дивизии: 22, 28 стрелк(овые) и 74 территориальная. Последняя вывела на парад и переменный состав, состоящий в значительной части из казаков-кубанцев. На параде присутствовало несколько тысяч человек станичников, а также военные атташе иностранных держав. Общее впечатление осталось о частях хорошее. Несмотря на 12-дневный поход и маневры, части выглядели бодро и показали достаточно хорошую выправку. Населением части, особенно 74-я Стрелк. Тердивизия, были встречены очень тепло.
После парада был устроен банкет для командного состава с приглашением всех иностранцев, представителей соввла-сти и казаков-станичников. На банкете присутствовало всего до 200 человек. Решение о банкете было принято Комвойск СКВО т. Уборевичем единолично. При чем представители штаба РККА и в частности тов. Туммельтау (из Разведупра) категорически возражали против приглашения иностранцев на такой широкий банкет, мотивируя, с одной стороны, нежелательностью общения иностранцев с таким широким крутом начальства, а с друтой стороны — излишней вежливостью и слишком дружеским отношением к иностранцам, т. к. за 1–2 дня перед этим в Анапе уже было два банкета.
Однако т. Уборевич категорически настоял на своем. Часть высшего начсостава, в разговоре между собой, также держалась отрицательного мнения к идее банкета, а член РВС округа т. Мутных, хотя открыто и не высказывался, но вел себя в этом вопросе настолько сдержанно, что есть основания предполагать, что он также был против банкета. Представитель штаба РККА тов. Туммельтау уходя из вагона, после разговора заявил т. Уборевичу, что он остается при своем мнении о нецелесообразности устройства банкета.
Я приехал на парад и был поставлен уже перед фактом организации банкета.
На деле получилось так, что протестовавшие были совершенно правы, ибо хотя командный состав и вел себя весьма корректно и сдержанно, все же иностранцам, и в частности полякам, удалось получить многое, могущее иметь некоторые последствия для Северо-Кавказского края.
На банкете имели место, например, такие факты:
1. Зам. пред. Кубанского окружного исполкома, беспартийный, Косилов в разговоре с польским военным атташе Кобылянским подробно охарактеризовал политическое состояние Кубани и пил «за свободную Кубань».
2. При прощании некоторые казаки целовали атташе в руку (по казачьему обычаю в руку целуют старших).
Нужно отметить, что в продолжение всех маневров поляки особенно интересовались наличием на Кубани шовинистических украинских настроений и на банкете щупали своих соседей именно в этом вопросе, попросив даже, чтобы оркестр исполнял украинские и кубанские песни, наблюдая какое это производит впечатление на опьяневших казаков.
На другой после банкета день польский военный атташе Кобылянский в разговоре с нашим секретным сотрудником сказал: «От вчерашнего банкета я вынес впечатление, что казаки затаили в себе много обид, причиненных им соввластью. Об этом я доложу господину министру Патеку при свидании с ним в Кисловодске. Было бы хорошо, если бы Кубань отошла к свободной Украине. Я готов умереть за свободу родственной нации и вижу, что казаки также недовольны соввластью».
Таким образом, видно, что устройством банкета сыграли на руку иностранцам, облегчив им разведывательную задачу по установке национально-украинских настроений на Кубани. Это обстоятельство особенно серьезно, если принять во внимание оживление за последнее время националистических украинских группировок на Кубани, что видно из прилагаемой копии листовки, разбрасываемой по дворам в станицах.
На ранее состоявшихся узких банкетах в Анапе также имел место один случай: пом. командира 9 стрелкового корпуса Лазарев в своем выступлении изложил программу советской политики на Востоке (Ближнем), указав, что наши симпатии всецело на стороне Турции и Афганистана.
Речь эта была, по крайней мере, неуместна.
Вся беда заключается в том, что публика начинает играть в дипломатию. Конечно, рассчитывает как лучше, а получается скверно.
Вывод: поменьше банкетов. С участием же масс совсем их не делать, а командующим в этих делах — поменьше смелости. Об этой банкетной истории — моем письме — прошу доложить Вячеславу Рудольфовичу и показать прилагаемую листовку.
В крайкоме я эту историю рассказал и соответствующие выводы сделаны. Реввоенсовету Республики считаю необходимым довести, но это дело уж Ваше.
24 сентября 1927 г.
Ростов н/Дону
Полномочный представитель ОГПУ на С(еверном) Кавказе) Евдокимов».
Для характеристики отношений особых отделов ОГПУ с армейским руководством характерно высказывание заместителя начальника Штаба РККА С. А. Пугачева (1925 год):
«Разногласие в определении боеспособности армии между органами аппарата управления Наркомвоенмора и ОО ОГПУ объясняется тем, что последний делает обобщения на основании отдельных, ничем не связанных между собой фактов, поскольку вся его работа направлена главным образом на выявление отрицательных, а не положительных сторон…».
Одним из основных агентурных дел, по которому органы ОГПУ-НКВД в 20-ЗО-е годы прошлого века вели разработку видных военных специалистов, является дело «Генштабисты». В нем начиная с 1924 г. были сосредоточены материалы на более чем 350 человек. На оперативный учет органов НКВД как «неблагонадежные» были взяты Каменев, Тухачевский, Шапошников, Якир, Корк, Буденный, Вацетис, бывшие царские генералы Бонч-Бруевич, Снесарев, Свечин, Верховский и многие другие.

Михаил Тухачевский и «Теплая компания»

Весной 1923 года среди российских эмигрантов начали распространяться слухи о заговоре в Кавказской армии. Москва поспешила развеять эти слухи, официально заявив, что «заговор был, но среди младшего комсостава из донских и кубанских казаков». Через год, в феврале 1924 года, вновь заговорили о заговоре и возможном военном перевороте в Советской России. В качестве лидера военной оппозиции действующей власти чаще всего называли Михаила Тухачевского. Эти разговоры эмигрантов можно было бы оставить без внимания, если бы военные контрразведчики не задержали нескольких высокопоставленных офицеров из ближайшего окружения Михаила Тухачевского, а сам он не стал главным фигурантом оперативного дела Особого отдела Западного фронта под № 218, на обложке которого было написано его название: «Теплая компания».
Задержанного 13 декабря 1922 года первого помощника начальника штаба Западного фронта Н. Варфоломеева, начальника мобилизационного отдела И. Алексеева и некоторых других сотрудников штаба обвиняли в утрате этими людьми нескольких секретных документов, за сохранность которых они отвечали.
В феврале 1923 года военные чекисты задержали начальника оперативного отдела штаба фронта, бывшего полковника Генерального штаба В. Шестуна. Его подозревали в сотрудничестве с польской разведкой.
Оперативное дело «Теплая компания» было начато 14 октября 1922 года. Основные фигуранты: Михаил Тухачевский и начальник его штаба С. Меженинов. Оба подозревались, говоря казенным языком, в незаконном использовании народного имущества и взяточничестве.
Среди выдвинутых против Михаила Тухачевского обвинений: прием разного рода подношений от подчиненных, использование продовольственных товаров из войсковых фондов, проведение увеселительных мероприятий, огромная разница между расходами командующего Западного фронта и его официальной зарплатой и т. п.
К тому же Михаил Тухачевский конфликтовал с политорганами Красной Армии. Так, институт комиссаров он всегда считал «ненормальным наростом на шее армии, мешавшим управлять головой». Осенью 1923 года он пошел на резкое обострение отношений с политработниками. Как следует из агентурной сводки Особого отдела Западного фронта от 12 октября, Михаил Тухачевский намеревался выехать в Москву для личной встречи с Львом Троцким, перед которым хотел поставить вопрос ребром: он уходит с поста командующего фронтом, или своих постов лишаются руководители политической работы на фронте. При этом военные чекисты не могли оценить степень лояльности военачальника к советской власти.
Зато их настораживало другое. После поражения Красной Армии в советско-польской войне и активно проводимой Москвой подготовки «красного Октября» в Германии у Михаила Тухачевского сильны были реваншистские настроения. На Лубянке в качестве одного из сценариев развития событий, пусть даже маловероятного, рассматривали возможность похода частей и соединений Западного фронта через Литву и Польшу на помощь организаторам «красного Октября» в Германии. В качестве одной из упреждающих мер военные чекисты добились через командование Красной Армии передислокации в другие районы страны некоторых частей, включая части 4-го стрелкового корпуса и 7-й кавалерийской дивизии. В этом нет ничего удивительного. Ведь командир 4-го стрелкового корпуса, бывший офицер царской армии А. Павлов, исключенный из партии за пьянство, и командир 7-й кавалерийской дивизии Г. Гай, лишенный полномочий политкомиссара в связи с возбужденным против него уголовным делом, могли подтолкнуть командующего к авантюрным действиям. Ведь все трос переживали поражения от польской армии и были готовы к реваншу.
Почему Михаил Тухачевский, несмотря на все свои грехи перед советской властью, смог продолжить военную карьеру? По мнению историка Александра Здановича, «Тухачевский отделался партийным взысканием лишь потому, что заключил некую сделку с руководством ЦКК, обещав соблюдать нейтралитет во внутрипартийной борьбе и не солидаризироваться с протроцкистской группой военных деятелей».

Другие задачи военных чекистов

На самом деле военные контрразведчики не только следили за благонадежностью командиров Красной Армии и противодействовали иностранном)/ шпионажу, но и активно боролись с бандитизмом в РСФСР и других республиках, в том числе басмачеством в Средней Азии, крестьянскими восстаниями в период коллективизации. Хотя об этом в советское время писали крайне редко и лаконично. Не изменилась ситуация и в последние десятилетия. Есть много прекрасных публикаций на тему крестьянских восстаний в СССР в двадцатые-тридцатые годы прошлого века, но в них крайне редко сообщаются подробности участия частей и соединений Красной Армии и внутренних войск в анти повстанческих операциях.
На подавление крестьянских мятежей и восстаний в 1921–1922 годах были брошены лучшие силы РККА и войск ВЧК-ОГПУ. Общая их численность только в Тамбовской губернии доходила до 120000 человек, на Украине — более 56000, в Карелии — 12 000. По сведеньям Статистического управления РККА, боевые потери Красной Армии в 1921 году превысили 170000 военнослужащих, а в 1922 году — 21 000 бойцов и командиров . В качестве примера приведем данные о потерях противоборствующих сторон в Тамбовской губернии за период с января по март 1921 года:
И это в стране, где Гражданская война закончилась в конце 1920 года, и началось мирное социалистическое строительство! Несмотря на это, до конца 1922 года военное положение сохранялось в 39 губерниях, областях и автономных республиках страны. В 1921 году ареной вооруженных столкновений правительственных сил и повстанцев стали территории центральной России, Северного Кавказа, Сибири, Украины, Белоруссии и Дальнего Востока.

 

Динамика крестьянских восстаний (без учета выступлений уездного масштаба) в 1918–1922 годах:

 

Военные чекисты играли в антиповстанческой борьбе важную роль. Одна из их задач — организация разведки в стане противника и разработка спецопераций по ликвидации лидеров антисоветских бандформирований. Так, в мае 1921 года  для подавления восстания Александра Антонова в Тамбовскую губернию прибыла кавалерийская бригада (по другим данным 17-я кавалерийская дивизия) под командованием знаменитого героя Гражданской войны Григория Котовского. В этом подразделение Особый отдел возглавлял Николай Алексеевич Гажалов. Последний не только организовал разведку, но и разработал план операции по ликвидации отряда повстанцев под командованием Ивана Матюхина. Вот как об этом эпизоде вспоминает красноармеец Н. Ф. Скутельник:
«В это время был пойман начальник штаба Антонова — Эктов. Наша бригада делает маневр. Переодевшись в брюки с синими и красными лампасами, одев бурки, мы приказываем нач. штабу писать руководителю Матюхину письмо, что приехала из Кубани «банда» и хочет соединиться.
Маневр удался. После продолжительной переписки мы соединились. Вечером — совместное совещание командного состава, которое сопровождалось попойкой. И когда Антоновцы изрядно выпили самогону, Котовский вскрикнул: «Уничтожайте сволочь!» Мы стреляем в упор по заранее намеченным для каждого бандитам.
Тухнет огонь. Трое выскочили в окно, ложатся тут же под пулями часовых красноармейцев. Командование уничтожено. Выстрелы в хате, служившие сигналом, подняли бригаду, которая уничтожила на месте 450 человек бандитов. Остальные скрылись, сдавшись на другой день» .
Интересные подробности операции можно узнать из воспоминаний местных жителей:
«Красные разбили отряд Матюхина в селе Кобылинка. Котовский его в дом заманил и убить пытался. Но Матюхин лампу под потолком разбил, оконную раму на себя выдернул, коня у красных отобрал и ускакал. Отряд Матюхинский там пулеметами перебили… Но некоторым удалось из Кобылинки убежать, оттуда до Хитрово (родное село Матюхина. — Прим. авт.) всего шесть километров. Все, кто был в банде и остался жив, попрятались.
Красные говорили, что Матюхина убили, а он сильно израненный у родных прятался. Потом стали говорить, что Матюхин в лесах между Рассказово и Тамбовом скрывался, и где-то на Шевырляе его красные и убили. Позже стали поговаривать, что это не так, а убили там кого-то из его родных или односельчан. А сам Матюхин вроде бы в Краснодарский край подался. Через несколько лет он тайно оттуда к своей жене приезжал и долго у нее жил… Потом Матюхин вновь уехал и никто его больше не видел».
На самом деле бывший штабс-капитан Российской императорской армии Павел Васильевич Эктов служил в штабе 2-й повстанческой армии, а не возглавлял его. В июне 1921 года чекисты организовали в Москве «Всероссийский съезд партизанских армий». Они надеялись, что на него прибудет все руководство повстанцев во главе с самим А. Антоновым. Из Тамбовской губернии действительно прибыли делегаты: П. Эктов, главный агитатор И. Иншин, начальник контрразведки повстанцев Н.Герасев и резидент в Тамбове кадет Д. Федоров. Все они были арестованы после окончания мероприятия. В ходе допросов от них удалось получить данные свыше 200 активных повстанцев, пароли и явки в различных населенных пунктах, которые чекисты потом использовали для проникновения в подпольные структуры. Однако самым важным было то, что удалось выяснить: военком Тамбова Збруев — агент повстанцев. Кроме того, была установлена так называемая «телеграфная агентурная сеть» антоновцев, перехватывающая для повстанческого штаба военные сообщения в Москву и ответные указания от штаба РККА.
«Банда» — созданная чекистами «Кубано-Донская повстанческая бригада Фролова», которая якобы пришла с Дона к антоновцам.
Бывший ветеран Первой мировой войны и зажиточный крестьянин Иван Матюхин командовал автономным отрядом повстанцев, который был укомплектован из местных жителей и воевал с советской властью исключительно в родных местах. Отбивал занятые правительственными войсками деревни, отступал и снова отбивал. Так село Хитрово несколько раз переходило из рук в руки.
За разработку и проведение этой операции военный чекист Николай Гажалов был награжден орденом Красного Знамени. Согласно тексту приказа командующего войсками Тамбовской губернии Михаила Николаевича Тухачевского от 21 сентября 1921 года № 41,«… за весьма ценную работу по искоренению бандитизма на территории Тамбовской губернии и, в частности, за самое горячее участие в имитировании кубанско-донской повстанческой бригады Фролова в районе села Кобыл кина, что привело к уничтожению главарей бандитизма» .
Сотрудница военной контрразведки в 1920–1921 годах Людмила Ивановна Матвейчук в январе 1921 года в качестве «связной» крупной городской эсеровской организации установила контакт с представителями банды повстанцев, которая готовила восстание в одном из районов Тамбовской губернии. Посланные до нее двое военных чекистов были разоблачены и казнены повстанцами. С заданием она справилась. Банду удалось заманить в организованную чекистами засаду.
Также военные чекисты не забывали и о другой важной задаче — информировании командования Красной Армии о боеспособности и морально-психологическом состоянии частей и соединений. Так, по информационной сводке Особого отдела при РВС Тамбовской группе войск о настроениях среди населения и красноармейцев от 4 июня 1921 года:
«1-й боеучасток
Волнений, выступлений и забастовок не было. Настроение рабочих и крестьян без изменения. Отношение крестьян к бандитизму отрицательное.
3-й боеучасток
Настроение и взаимоотношение войсковых частей без существенных изменений, но в тыловых частях на почве все обостряющегося положения с продовольствием и обмундированием настроение красноармейцев все падает. Настроение рабочих на почве неполучения продовольствия (не получали хлеба уж несколько дней, что же касается приварочного, то не получали несколько месяцев) неудовлетворительное. Спекуляция развивается с ужасающей быстротой. В настоящий момент в спекуляции принимают участие все, не исключая и политработников (ответственных). Политбюро с этим злом борьбы совершенно никакой не ведет.
Токаревская левоэсеровская организация имеет связь с органами чека, как, например: член указанной организации пом-начстанции Токаревка Колесов Степан Иванович держит связь со студентом 4-го семестра воронежских медкурсов Жевалевским Дмитрием Александровичем, который сотрудничает в чека.
4-й боеучасток
Обмундирования недостаточно. Ощущается резкий недостаток снаряжения, в особенности не хватает поясных и ружейных ремней, недостаток—80 %. Санитарное состояние, за отсутствием питания для больных, неудовлегворительное. Вооружение удовлетворительное. В остальных частях изменений нет.
5-й боеучасток
Настроение полевых частей хорошее, гарнизона, за сокращением пайка и невыдачи обмундирования, — неважное. Взаимоотношения красноармейцев и комсостава товарищеские, за исключением командира и его помощника 58-го полка, кои обращаются довольно грубо. Предположение плохое, паек сокращен, обмундирование выдается частично.
4-5 роты 575-го полка совершенно не получают обмундирования и ходят оборванные. Вооружение ниже среднего. Санитарное состояние, за недостатком медикаментов, плохое. Зажжен бандитами Отъясский лес в районе Гагарино, меры к ликвидации пожара приняты, но бандиты разгоняют производящих тушение пожара.
Гор. Тамбов
Забастовали товарный, механический, деревообделочный, пассажирский, малярный и кузнечный цеха вагонных мастерских станции Тамбов.
На станции Кандауровка рабочие службы пути 3-го участка 12-й дистанции, из-за невыдачи хлебного пайка, бастуют с 2 июня, работа на пути остановилась. На 9-м пути станции Тамбов от лопнувшего рельса сошло 9 вагонов, пути повреждены незначительно.
На перегоне Обловка — Ржакса бандитами разобран путь на 1120 сажень, на исправление выехала летучка желдива».
Еще одна важная задача — предотвращение бунтов самих частей и соединений Красной Армии. Ведь большинство красноармейцев — бывшие крестьяне! Так, военным чекистам удалось предотвратить восстание в 44-м полку. Зачинщики были задержаны, но разложившуюся воинскую часть пришлось перебросить в Ростов.
За серьезные злоупотребления, подрывающие боеготовность войск, чекисты арестовали комбригов 15-й кавалерийской дивизии С. Рабиновича и А. Лиханова.
Если говорить об участии военных контрразведчиков в борьбе с басмачеством в Средней Азии, то, например, в 1925 году помощник начальника Особого отдела 4-й стрелковой дивизии Константин Николаевич Бронис-лавский был награжден почетным боевым оружием с надписью: «За успешную борьбу с басмачеством». В 1930 году за успехи в борьбе с басмачеством его наградили орденом Трудового Красного Знамени Таджикской республики, а в 1932 году — орденом Трудового Красного Знамени Таджикской республики. К этому следует добавить, что в 1923 году «врид (временно исполняющий дела. — Прим. авт.) начальника подразделения Особого отдела войск Ферганской области Брониславский представляется к награде орденом Красного Знамени за то, что он, назначенный на ответственный пост, в самый разгар операции против басмачей в Фергане (июнь 1923 года) с честью выполнил возложенные на него задачи по содействию Красной Армии ликвидировать банды Кокандского уезда…
Своей работой на этом поприще тов. Брониславский доказал, что он умеет побеждать басмачей…».
Во время советско-китайского вооруженного конфликта на КВЖД осенью 1929 года дальневосточные армейские чекисты задержали более 160 бывших колчаковцев, участвовавших в налетах на советскую территорию. Опергруппа из бывших партизан во главе с сотрудником Особого отдела Георгием Воеводой действовала в Манчжурии в районе станции Пограничная в тылу противника, совершая диверсии на железной дороге, взрывая мосты и добывая важную информацию.
В середине двадцатых годов прошлого века заместитель начальника Особого отдела 9-й бригады, будущий полковник КГБ Дмитрий Георгиевич Федичкин под видом сотрудника «Дальзолота» отправился в Китай, якобы для того, чтобы договориться с местными бизнесменами на предмет совместного поиска золота в Манчжурии. Однако реальной целью было проведение топографической съемки стратегического перевала через Малый Хинган и определение его проходимости. В городе Хэйхэ договорились с банкиром Чжан Сяопином, и тот профинансировал экспедицию, в состав которой под видом горных специалистов вошли два советских военных топографа. Экспедиция длилась несколько месяцев.
Данные о местности топографы экспедиции Федичкина условными значками заносили в особые тетради. По возвращении на топографическую карту была нанесена вся трасса перевала и подходы к нему — в общей сложности 300 километров. Карта была доставлена в штаб Хабаровского Военного округа, а в 1945 году по ней через перевал пошли войска Дальневосточного фронта и за несколько дней разгромили миллионную японскую армию.

Тайное сотрудничество Москвы и Берлина

В апреле 1922 года между Рейхсвером и Красной Армией было заключено временное соглашение о сотрудничестве. Немцы получили право создавать на территории Советской России военные объекты для проведения испытаний военной техники и обучения личного состава. Всем этим было запрещено заниматься на территории Германии Версальским договором. О военно-техническом сотрудничестве подробно рассказано в книге Сергея Горлова «Совершенно секретно: Альянс Москва — Берлин, 1920–1933 гг. (Военнополитические отношения СССР — Германия)», поэтому не будем останавливаться на этом вопросе.
В 1925 году в рамках этого сотрудничества в Липецке была создана немецкая авиационная школа (научно-испытательная станция) «ВИФУ ПАСТ», которая была залеген-дирована под 4-й авиационный отряд 40-й отдельной авиационной эскадрильи. Все вопросы, связанные с ее функционированием, решались через главного военного атташе посольства Германии в Москве Нидермайера.
Командование школой, преподавание теории и руководство летной практикой осуществлялось немцами, постоянно находившимися в Липецке. Переменный курсантский состав после обучения возвращался в Германию. Обслуживающий персонал, включая механиков и мотористов, был вольнонаемным и состоял из жителей Липецка. Все расходы на содержание несла немецкая сторона.
Понятно, что советская военная контрразведка внимательно следили за немцами. В результате наблюдения были выявлены кадровые сотрудники германских спецслужб: начальники административного отдела Ганс Иогансон, Карл Буллингер и Эрнст Марквард; командир отряда майор Вальтер Штар, авиационные специалисты Огго фон Деттен и Бок, а также Фриц Хессель. Последний в 1937 году в Испании выполнял задания по проникновению в республиканскую армию. Также военные чекисты зафиксировали тайную деятельность помощника начальника административного отдела Макса Клесса, который активно пытался склонить к сотрудничеству с немецкой разведкой советских граждан, в т. ч. и военнослужащих Красной Армии. Другие активные «авиаторы»: инженер-строитель Эрнст Борман и заместитель начальника авиаотряда Феликс Бейкер.

Когда «уши» плохо слышат, а «глаза» — не видят

В 1933–1934 годах руководство Лубянки было вынуждено признать — организация агентурно-оперативной работы в отдельных Особых отделах, территориальных и транспортных органах была на низком уровне. Агентурноосведомительный аппарат в качественном отношении был слабым, а руководство им со стороны оперативного состава осуществлялось неудовлетворительно; в некоторых оперативных подразделениях регулярная связь поддерживалась лишь с одной третью всех агентов.
«В ходе проверки состояния работы с агентурой вскрылись многочисленные случаи расшифровки агентов и осведомителей, а также факты предательства и двурушничества с их стороны вследствие работы оперативного состава и руководителей чекистских подразделений с агентами, неумелая проверка агентов и слепое доверие к ним…
Вследствие неудовлетворительного состояния агентурноосведомительного аппарата и слабой работы с ним, большинство имевшихся в Особых отделах разработок велось годами и безрезультатно».

«Особисты» отвечают за все

Председатель Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) В. Менжинский, в связи с обострением внешней и внутренней обстановки, в целях объединения работы по всем видам шпионажа и по «белогвардейско-кулацкой и повстанческой контрреволюции» как в самой Красной Армии, так и вне ее, приказом ОГПУ № 299/137 от 10.09.1930 г. реорганизовал существующую структуру.
Согласно Приказу ОГПУ «О реорганизации особых отделов органов ОГПУ» Контрразведывательный и Восточный отделы Секретно-оперативного управления ОГПУ были расформированы и объединены в новый Особый отдел, подчиненный непосредственно руководству ОГПУ.
Структура нового органа была следующей:
— 1-й отдел — борьба со шпионажем, наблюдение за иностранными посольствами (за исключением Афганистана, Турции и Персии), консульствами и их связями, за национальными колониями на территории СССР (начальник В. А. Стырне);
— 2-й отдел — борьба с кулацкой, повстанческой, белогвардейской, контрреволюцией; молодежными контрреволюционными организациями; бандитизмом и контрреволюционными организациями, связанными с заграницей (начальник Н. И. Николаев-Журид);
— 3-й отдел — борьба с национальной и «восточной» контрреволюцией, со всеми видами шпионажа со стороны стран Востока (Афганистан, Турция, Персия), наблюдение за соответствующими посольствами, консульствами и национальными колониями на территории СССР (начальник Т. М. Дьяков);
— 4-й отдел — оперативное обеспечение штабов, частей и соединений РККА и РККФ (рабоче-крестьянский красный флот. — Прим. авт.), оборонного строительства и военно-учебных заведений (начальник Л. А. Иванов).
В марте 1931 года отделы были переименованы в отделения. В июле 1934 года число отделений достигло восьми.
В 1930 году Особые отделы были образованы при всех ПП (Полномочных представительствах) ОГПУ, а через год приказом ОГПУ № 2/1 от 1 января 1931 года Особые отделы всех дислоцированных в краевых и областных центрах корпусов и дивизий РККА были слиты с аппаратами ПП ОГПУ; аналогичное событие произошло в центрах оперативных секторов ОГПУ .
На вновь созданный Особый отдел ОГПУ СССР и его органы на местах, помимо обеспечения государственной безопасности в частях и соединениях Красной Армии, возлагалась задача по организации контрразведывательной работы в республиках, краях и областях страны:
— выявление, предупреждение и пресечение шпионажа и другой подрывной деятельности иностранных государств и зарубежных антисоветских центров;
— борьба с политическим бандитизмом, кулацко-повстанческими вооруженными формированиями, с диверсионно-террористическими, национальными и другими антисоветскими формированиями и группами.
В задачу Особого отдела ОГПУ и его органов на местах также входило оперативное обслуживание Осоавиахима, начальствующего состава запаса РККА, профессоров, преподавателей и служащих военных кафедр гражданских вузов, военных и пограничных вузов, войск ОГПУ и погранвойск, военизированной пожарной охраны ОГПУ и частей особого назначения.
12 января 1932 года на Особый отдел ОГПУ были возложены задачи по борьбе с диверсиями и шпионажем на транспорте.
С 28 марта 1933 года согласно Циркуляру ОГПУ особым отделам ПП ОГПУ осуществлялось руководство иностранными отделениями (внешняя разведка) ПП ОГПУ в сфере организации разведки в приграничной полосе    с обеих сторон государственной границы.
Постановлением ЦИК от 10 июля 1934 года ОГПУ как самостоятельная государственная организация было упразднено, а на его базе было создано Главное управление государственной безопасности (ГУГБ), которое вошло в состав республиканско-союзного Наркомата внутренних дел (НКВД). Особый отдел вошел в состав ГУТБ.
НКВД СССР 21 августа 1934 г. издал приказ «О структурном построении и подчиненности органов НКВД».
Принцип построения Особого отдела остался без изменения, была проведена лишь его структурная реорганизация.
Особый отдел (255 человек по штату) Главного управления государственной безопасности НКВД СССР имел в своем составе 8 отделений:
— 1-е отделение — контрразведывательное обеспечение Красной Армии и Флота, а также Гражданского воздушного флота (52 сотрудника);
— 2-е отделение — контрразведывательная работа в войсках НКВД;
— 3-е отделение — контрразведывательная работа по пресечению разведывательно-диверсионной деятельности спецслужб Японии, Турции, Персии, Афганистана и Китая, предотвращение проникновения в секции Коминтерна в перечисленных странах враждебных, шпионских и провокационных элементов;
— 4-е отделение — контрразведывательная работа по спецслужбам Польши, Румынии, Чехословакии, Финляндии, Литвы, Латвии и Эстонии;
— 5-е отделение — контрразведывательная работа по спецслужбам Германии, Австрии и Венгрии;
— 6-е отделение — противодействие разведкам, Великобритании, Франции, Италии, Греции, Скандинавских стран и США;
— 7-е отделение — борьба с террористической деятельностью на территории СССР представителей закордонных белогвардейских эмиграционных центров;
— 8-е отделение — контрразведывательная работа по предотвращению попыток проникновения агентов иностранных разведок в аппараты Коминтерна, Наркомата иностранных дел, МОПР и Интуриста на территории СССР, а также на каналах проникновения через советские порты в СССР шпионов и контрреволюционных элементов.
Начальником Особого отдела ГУГБ НКВД СССР остался Гай М. И. Руководителями Особых отделов военных округов были назначены по совместительству начальники того Управления НКВД, на территории которого находился штаб округа.
Система органов госбезопасности в армии и на флоте включала в себя особые отделы и особые отделения ГУГБ НКВД в частях и соединениях РККА и ВМФ с непосредственным подчинением особым отделам военных округов и особым отделам управлений госбезопасности НКВД республик и УНВД краев и областей по территориальности.
Приказом НКВД № 00216 от 10 июня 1935 года в связи с преобразованием Украинского ВО в Киевский и Харьковский военные округа были сформированы единые аппараты: ОО ГУГБ НКВД по Харьковскому ВО — ОО УГБ УНКВД Харьковской области и ОО ГУГБ НКВД по Киевскому ВО — ОО УГБ НКВД УССР. Руководителем ОО новых военных округов назначался по совместительству начальник местного НКВД, где располагался штаб округа.
С выходом Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) «О смещении Г. Г. Ягоды и назначении Н. И. Ежова наркомом внутренних дел» от 11 октября 1936 г. началась очередная реорганизация органов государственной безопасности, напрямую это затронуло деятельность Особого отдела.
Было признано, что борьба с контрреволюцией в войсках почти не велась, работа по армии была в загоне, существующий Особый отдел на фоне общей контрразведывательной работы утратил свои позиции в организации оперативной работы по обслуживанию Вооруженных Сил. Особо было отмечено на малое количество армейских дел.
Приказом НКВД СССР № 00383 от 28.11.1936 г. из Особого отдела был выделен в самостоятельный Контрразведывательный отдел.
Перед обновленными Особыми отделами была поставлена задача — поднять контрразведывательную работу по обслуживанию войск на новый уровень, создать аппарат из квалифицированных сотрудников, знающих армию и флот.
Необходимо было в кратчайшие сроки выявить в Вооруженных силах контрреволюционные элементы, агентуру иностранных разведок, вскрыть диверсионно-вредительские организации, активнее использовать наступательные формы работы.
25 декабря 1936 года в «целях конспирации» отделам ГУГБ были присвоены номера. Особый отдел стал значиться под № 5.
21 марта 1937 года было принято Временное положение о 5-м отделе, на него возлагалась контрразведывательная работа в РККА, РКМФ и войсках НКВД.
1-е отделение — контрразведывательное обеспечение штабов;
2-е отделение — контроль вооружений, артиллерии, танковых, химических войск, войск связи, Особого технического бюро, НИИ вооружений, военных представительств на заводах:
3-е отделение — контрразведывательное обеспечение полевых войск;
4-е отделение — контрразведывательное обеспечение авиации;
5-е отделение — контрразведывательное обеспечение военно-морского флота;
6-е отделение — контрразведывательное обеспечение строительно-хозяйственных подразделений;
7-е отделение — контрразведывательное обеспечение военных вузов, кроме Академии Генштаба;
8-е отделение — контрразведывательное обеспечение складов;
9-е отделение — контрразведывательное обеспечение кадров запаса и Осоавиахима;
10-е отделение — контрразведывательное обеспечение войск НКВД;
11-е отделение — организационно-учетное;
12-е отделение — мобилизационное.
Подразделения военной контрразведки в корпусах, дивизиях и бригадах сохранили названия особых отделов.
В 1937 году приказом НКВД СССР № 00514 Особое отделение флотилии ВМС Северных морей было преобразовано в Особый отдел Северного флота численностью 27 человек.

Новая форма одежды

В Положении об особых органах ГУТБ НКВД СССР, объявленном 23 мая 1936 года совместным приказом НКО/ НКВД СССР № 91/183 и устанавливавшем в том числе знаки различия и форменную одежду для сотрудников военной контрразведки, оговаривалось, что в случае совместного разрешения начальников ОО ГУГБ НКВД СССР и Управления по начсоставу РККА сотрудникам особорганов, имевшим военное или специальное военно-техническое образование либо армейский командный стаж, предоставлено право ношения форменной одежды и знаков различия командного или военно-технического состава обслуживаемых ими частей.
Если перевести с казенно-бюрократического языка на обычный, то согласно этому приказу военным контрразведчикам разрешалось, но только с разрешения начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и Управления по начсоставу РККА, носить не форму НКВД, а армейскую. Например, отвечает военный чекист за оперативное обслуживание танкового полка, — значит, может носить форму и знаки различия офицера танкиста.
При этом личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов Особых отделов УТБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчиненных им учреждений, установлена форма одежды начсостава госбезопасности НКВД.
Повседневная форма одежды командного и начальствующего состава центрального аппарата и региональных подразделений (за исключением военных чекистов, работавших непосредственно в частях и соединениях РККА и ВМФ) состояла из фуражки, суконной гимнастерки с нарукавным знаком госбезопасности и нарукавными знаками различия, темносиних брюк «бриджи», походного снаряжения (аналогичного для среднего, старшего и высшего начальствующего состава сухопутных и воздушных сил РККА) и сапог. Кроме этого, можно было носить форменную тужурку темно-синего цвета, летнее плащ-пальто, кожаные краги и хромовые ботинки. Зимняя форма включала шапку-финку и пальто-реглан с пристегнутым меховым воротником. Ткань верха шапки соответствует материалу плаща-пальто, а мех — цвету воротника.
Понятно, что военные чекисты, занимающиеся непосредственным оперативным обслуживанием частей РККА и ВМФ, в своей чекистской форме не только бы выделялись среди других военнослужащих, но и сразу же демаскировали себя.
Как до образования Наркомата внутренних дел, так и после июля 1934 года оперативными работниками особых органов использовалась форма одежды и петлицы (в сухопутных войсках) или нарукавные нашивки (на флоте) тех воинских частей или учреждений, к которым были прикреплены по службе.
Для сотрудников Особых отделов были установлены знаки различия по категориям в соответствии с занимаемой ими должностью.
13-я категория (4 ромба):
— начальник Особого отдела (00) ОГПУ Центра и его заместители.
12-я категория (3 ромба):
— помощники начальника ОО ОШУ Центра;
— начальники ОО ОГПУ военного округа и их заместители;
— начальники ОО региональных полномочных представительств (ПП) ОГПУ/ГПУ.
11-я категория (2 ромба):
— начальники отделения, части ОО ОГПУ Центра;
— секретарь ОО ОГПУ Центра;
— заместители и помощники начальника ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;
— начальники ОО ОГПУ корпуса, ВМС края, группы войск и их заместители.
10-я категория (1 ромб):
— сотрудники для особых поручений, оперуполномоченные ОО ОГПУ Центра;
— начальники отделения ОО региональных ПП ОГПУ/ ГПУ, ОО НКВД ВО, армии, флота, ВМС края, группы ВОЙСК;
— начальники ОО ОГПУ дивизии, отдельной бригады, флотилии.
9-я категория (3 прямоугольника):
— уполномоченные ОО ОГПУ Центра;
— помощники начальника отделения и оперуполномоченные ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;
— оперуполномоченные ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии.
8-я категория (2 прямоугольника):
— помощники уполномоченного, помощник секретаря ОО ОГПУ Центра;
— уполномоченные, секретари ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;
— уполномоченные ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии и полка.
7-я категория (1 прямоугольник):
— помощники уполномоченного ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;
— помощники уполномоченного ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии.
6-я категория (4 квадрата):
— секретари ОО ОГПУ дивизии, бригады, флотилии.
5-я категория (3 квадрата):
— коменданты ОО ОГПУ дивизии, бригады.
После введения персональных званий для ГУ ГБ осенью 1935 года вопрос по форме одежды возник и у руководителей НКВД. В нормативных документах четко отмечалось, что сотрудникам Особых органов ГУ ГБ НКВД «присвоено обмундирование частей, ими обслуживающихся», в нем же содержалось несколько странное условие: «… причем со знаками различия ГУГБ». Между Наркоматом и Инстанциями началась оживленная переписка. В качестве примера процитируем телеграмму наркома внутренних дел СССР Генриха Ягоды, которую он направил Иосифу Сталину 27 ноября 1935 года.
«В положении о прохождении службы в Красной Армии пунктом 25 предусмотрено, что особисты, работающие в армии, носят форму и знаки различия, отличные от командного и начальствующего состава РККА. Это решение чрезвычайно затруднит работу особистов в частях, казармах и складах, где ношение чекистами отличной от частей РККА формы, мгновенно приведет к полному расконспирированию агентурной работы. Поэтому прошу во изменения этого порядка установить, что особисты носят форму и знаки различия, присвоенные личному составу РККА».
Наконец, 23 мая 1936 года было объявлено Положение об особых органах ГУГБ НКВД СССР, согласно которому сотрудникам ОО корпусов, флотов, особых отделений дивизий, бригад, укрепрайонов, флотилий, а также отдельным оперработникам, прикрепленным к частям и учреждениям РККА, устанавливалась форма одежды и знаки различия военно-политического состава соответствующих родов войск согласно присвоенным им специальным званиям органов госбезопасности:
— 2 ромба — старший майор ГБ;
— 1 ромб — майор ГБ;
— 3 прямоугольника — капитан ГБ;
— 2 прямоугольника — старший лейтенант ГБ;
— 1 прямоугольник — лейтенант ГБ;
— 3 квадрата — младший лейтенант и сержант ГБ.
Таким образом, особисты при форме политсостава рода войск, к которому принадлежала войсковая часть или соединение, ими оперативно обеспечивающиеся, стали иметь как бы два звания — собственно присвоенное специальное звание ГБ и звание, по которому их знали в части (напр., майор ГБ — бригадный комиссар). Личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов особых отделов УГБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчиненных им учреждений, устанавливалась форма одежды начсостава госбезопасности. Данное положение оставалось до 1941 года, когда военная контрразведка на короткое время перешла в ведение Наркомата обороны (на базе ОО ГУГБ НКВД было образовано 3-е Управление НКО). В мае-июле 1941 года сотрудников ОО (теперь уже 3-х Управления/отделов) начали аттестовывать в званиях политсостава. После возвращения военной контрразведки в состав НКВД (с августа 1941 г. — Управление особых отделов НКВД СССР) особистов вновь принялись переаттестовывать на спецзвания ГБ. На форме одежды, однако, эти переаттестации никак не отразились.

От отдела до управления и обратно

В 1937–1938 годах проводилась работа по оптимизации структуры НКВД. Было признано, что существующая организационная структура ГУГБ не соответствовала задачам борьбы с подрывной деятельностью иностранных разведок и «враждебными элементами» внутри страны.
Решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 28.03.1938 г. была утверждена новая структура оперативно-чекистских управлений НКВД СССР, которая объявлена приказом НКВД № 00362 от 09.06.1938 г.
Было ликвидировано Главное управление государственной безопасности, и на его базе сформированы самостоятельные оперативно-чекистские управления НКВД СССР. 1-е — Управление государственной безопасности, 2-е — Управление особых отделов (УОО), 3-е — Управление транспорта и связи.
Структура центрального аппарата УОО НКВД СССР:
— 1-й отдел — оперативное обеспечение ВВС;
— 2-й отдел — оперативное обеспечение автобронетан-ковых и технических войск (начальник И. Я. Бабич);
— 3-й отдел — оперативное обеспечение пехоты, кавалерии, артиллерии (начальник М. С. Ямщицкий);
— 4-й отдел — оперативное обеспечение ВМФ (начальник Федоров);
— 5-й отдел — оперативное обеспечение штаба пожарной службы, ПВО, связи, РУ РККА (военная разведка), снабжения и финансов РККА;
— 6-й отдел — оперативный (аресты, обыски, наружное наблюдение).
Особые отделы войск НКВД не были переданы в Управление особых отделов. В составе 1-го Управления был образован 6-й отдел, куда из 5-го отдела ГУТБ была передана функция по обеспечению безопасности войск НКВД, который также осуществлял надзор за милицией, пожарной охраной и другими военизированными организациями, его возглавил майор ГБ Морозов И.Д.
В июне 1938 года агентурно-оперативное обслуживание войск НКВД по охране железнодорожного транспорта было передано Управлению особых отделов.
20 августа 1938 года 6-й отдел ГУГБ был расформирован, приказом НКВД СССР № 00539 оперативное обслуживание пограничных и внутренних войск стало полностью осуществляться 6-м отделом УОО НКВД СССР.
В тоже время в течение 1938 года секретно-политический отдел ГУГБ НКВД СССР вел всю следственную работу по «военно-фашистскому заговору» в войсках НКВД. Непосредственное участие в допросах военнослужащих-чекистов принимал начальник отделения СПО Абакумов В. С., будущий руководитель военной контрразведки «Смерш».
По версии следствия заговор в пограничных и внутренних войсках был составной частью масштабного «военнофашистского заговора». Массовые аресты были проведены среди командного состава ГУПВВ НКВД СССР, Управления внутренних войск Московского округа, Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения.
В 1938–1939 годах были уволены или арестованы 11 начальников войск округов и их заместителей. Среди них — начальник УПВО Казахской ССР комбриг Ротэрмель А.А., начальник войск Северо-Кавказского округа комбриг Кобелев П. Г., начальник войск Восточно-Сибирского округа комбриг Лепсис Р. К., начальник УПВО Грузинской ССР полковник ДэрбутЖ.А., начальник УПВО Азербайджанской ССР комбриг Смирнов П. И., начальник УПВО Туркменской ССР комбриг Леонов В. А. и другие.
Арестованным командирам и политработникам войск НКВД предъявлялись стандартные обвинения как участникам контрреволюционных террористических организаций за ведение «контрреволюционной троцкистской работы», вредительство, направленное на ослабление боевой и политической подготовки войск, за связь и сращивание с классовыми, чуждыми и вражескими элементами, «за шпионаж».
Расследование дел в отношении военнослужащих сопровождалось грубыми нарушениями при проведении следственно-судебных мероприятий, широко применялись меры физического воздействия.
29 сентября 1938 года на основании Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) «О структуре НКВД СССР» была проведена очередная реорганизация, и приказом НКВД СССР № 00641 объявлена новая структура НКВД, причем было восстановлено ГУГБ во главе с первым заместителем наркома внутренних дел Берией Л. П.
Управление Особых отделов было ликвидировано, а на его базе организован 4-го (Особый) отдел ГУГБ НКВД СССР, его руководителем был назначен старший майор ГБ В. М. Бочков, который в период с 1921 по 1935 год проходил службу на командных должностях в войсках ГПУ — НКВД СССР.
Структура 4-го (Особого) отдела ГУГБ НКВД СССР:
— 1-е отделение — оперативное обеспечение штабов;
— 2-е отделение — оперативное обеспечение Разведуправления;
— 3-е отделение — оперативное обеспечение ВВС;
— 4-е отделение — оперативное обеспечение технических ВОЙСК;
— 5-е отделение — оперативное обеспечение мототехни-ческих ВОЙСК;
— 6-е отделение — оперативное обеспечение артиллерии и кавалерии;
— 7-е отделение — оперативное обеспечение пехоты;
— 8-е отделение — оперативное обеспечение политорганов;
— 9-е отделение — оперативное обеспечение органов снабжения;
— 10-е отделение — оперативное обеспечение ВМФ;
— 11-е отделение — оперативное обеспечение войск НКВД;
— 12-е отделение — организационно-мобилизационное;
— следственная часть.
24 ноября 1938 года Постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) Ежов Н. И. был освобожден от обязанностей Народного комиссара внутренних дел, и наркомом внутренних дел назначен Л. П. Берия.
В результате смены руководителя организационная перестройка в Наркомате внутренних дел была продолжена, органы военной контрразведки ждал новый неожиданный поворот в их истории.
Назад: Глава 4 В огне Гражданской войны
Дальше: Глава 6 Накануне Великой Отечественной войны. 1939–1941 годы