Первые недели после победы большевиков потребности в услугах военных контрразведчиках не было, так как Красная Армия только формировалась. Напомним, что официально она была создана Декретом СНК 28 января 1918 года. Бывшие военные контрразведчики Российской империи (уцелевшие после «чисток», проведенных весной 1917 года по инициативе Временного правительства и «беспредела» первых месяцев прихода к власти большевиков) терпеливо ждали решения своей участи или сражались с советской властью на стороне Белого Движения.

Организация разведки Белого движения подробно описана в литературе, поэтому не будем останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что, по утверждению автора книги «Шпионаж» Станислава Степановича Турло, «…шпионажем занимались все. Занимались и буржуазия, и интеллигенция, и офицерство, и ученые. Занимались шпионажем и офицеры Генштаба, и просто разные командиры…».

А он знал, что говорил. В годы Гражданской войны он занимал должности заместителя председателя Ростовского горисполкома, председателя Донского ЧК, председателя Пензенского горисполкома, инспектора Особого отдела ВЧК, заместителя начальника Особого отдела 15-й армии, начальника Особого отдела 2-й конной армии…

Были у белогвардейского шпионажа, по мнению Станислава Турло, свои особенности. Одна из них такая:

«Белый шпионаж во время гражданской войны главным образом начинал свою работу с фронта. Все так называемое «правительство» формировалось наскоро. Старое правительство было разнесено, разбито, учреждения все переформировались, перемещались, старый аппарат пропал. Как Советскому, так и белому правительству пришлось на скорую руку сколачивать свои аппараты. Также на скорую руку они строили свой шпионаж, и систематической организации у них не было. Заведенные в Совроссии связи со штабными служащими и другими прерывались, как только этих людей переводили на службу в другое место».

Это приводило к тому, что разведка врагов Советской власти использовала многочисленных агентов — ходоков, которые проникали в определенное место, собирали там информацию, а потом возвращались обратно. Некоторые из них пытались устроиться на службу в советские учреждения. Также они активно вербовали коммунистов. Как цинично, но справедливо заметил Станислав Турло, «среди двенадцати апостолов был Иуда. Коммунистов не двенадцать человек, а сотни тысяч, и не один из них может оказаться предателем и провокатором».

В такой ситуации в период Гражданской войны органам военной контрразведки нужно было фактически следить за всеми офицерами, в т. ч. за собственными сотрудниками.

Насколько белогвардейский шпионаж был эффективен? Ответ на этот вопрос можно прочесть на страницах «Еженедельника чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией». В № 4 за 1918 год этого ведомственного журнала ВЧК была опубликована статья «Белогвардейский шпионаж». Процитируем фрагмент из нее:

«У некоторых арестованных белогвардейцев обнаружен поразительно обширный материал шпионажа с подробными сводками за известные промежутки времени.

Белогвардейцами были составлены подробные списки всех советских учреждений и рабочих организаций с точным указанием их местонахождения и служебных телефонов, более важные в стратегическом отношении пункты снабжены планами, а также сведеньями о численности охраны, оружия и прочее.

Ими были собраны сведенья о броневиках и их местонахождении, о боевых типах советских полков, о наличности оружия в Арсенале и о складах снарядов.

На всех железнодорожных станциях города Москвы шпионили белогвардейские разведчики и давали периодические сводки о передвижении воинских эшелонов.

Они собирали также сведенья о численности красноармейских частей в провинциальных городах и следили за их передвижением.

Особенно сильное внимание они обратили на артиллерийские части.

Вот образчик их сводок:

«Сведенье относительно Советской легкой артиллерии Н. района, в общем, подтвердилось. Командир батареи Г., бывший офицер, человек очень порядочный, но мягкий и нерешительный. Пушек в батарее — 0, к стрельбе не годны; потребовано новых пушек — 0, людей — 0, кавалерийских взводов — 0, артиллерийских взводов — 0, пулеметных команд — 0, пулеметов — 0, пока батарея может действовать лишь как кавалерийская часть. Входит в состав конного отряда защиты Советской власти.

Помимо всего вышеуказанного прилагаю ведомости, добытые из Комиссии по учету артиллерийского имущества».

«Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией» не сообщал своим читателям, что противники советской власти не только добыли огромный объем секрегной информации военной тематики, но и успешно трудились в большинстве учреждений Советской России. Так, прибывший в Москву 1918 года агент Добровольческой армии Аркадий Борман занял пост заведующего отделом внешней торговли и исполнял обязанности наркома внешней торговли Советской России. Он участвовал в заседаниях Совнаркома, был представлен Владимиру Ленину. В конце августа 1918 года, предупрежденный о неминуемом аресте, он бежал из Москвы. В сентябре того же года нелегально пересек советско-финскую границу и никогда больше не возвращался на Родину .

Другой пример. История латышского полковника Фридриха Бриедиса (Бреде), одного из руководителей савинковского «Союза защиты Родины и свободы». Под видом лидера поддерживающих Советскую власть анархистов он сумел завоевать доверие Феликса Дзержинского и был назначен одним из руководителей военной разведки Советской России — Региструпра («представитель ВЧК», перед которым тряслись все региструпровские военспецы). Он использовал документы и деньги Региструпра для своей контрреволюционной деятельности. Именно он спровоцировал так называемый Муравьевский мятеж, способствовал расколу между большевиками и левыми эсерами, а затем и внутри самих большевиков, всячески запугивая «левых коммунистов» и левых эсеров германской угрозой и т. д. Сложно сказать, как развивалась бы история Советской Россия, если бы Фридрихса Бриедиса удалось сразу разоблачить. Речь идет в первую очередь о спровоцированном им расколе между большевиками и их союзниками — левыми эсерами, а также расколе в самой партии большевиков. Об этом эпизоде советской истории подробно рассказано в книге Александра Колпакиди и Александра Севера «ГРУ. Уникальная энциклопедия» .

Понятно, что такая активность противников Советской власти не могла остаться без внимания лидеров большевиков.

Председатель ВЧК Феликс Дзержинский предлагал организовать в армии военную контрразведку с подчинением ее ВЧК еще в январе 1918 года. Коллегия ВЧК поддержала 26 января 1918 года это предложение. Против выступил Совнарком.

Одна из причин — весной 1918 года в Красной Армии уже существовало три независимых контрразведывательных аппарата: регистрационная служба при Всероссийском главном штабе РККА (вела учет всех офицеров царской армии), контрразведывательное отделение при Оперативном управлении Высшего военного совета и регистрационная служба при Морском генштабе. В конце мая 1918 года создается еще один орган контрразведки — отделение Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена.

В сентябре 1918 года все эти учреждения были объединены в отдел Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена во главе с латышскими большевиками Максом Густовичем Тракманом и Вилисом Штейнгартом. Это подразделение «специализировалось» на борьбе с иностранным шпионажем (в первую очередь — германским) и оказалось непригодным для борьбы с изменой и предательством в штабах и войсках. Фактически это была частично реформированная военная контрразведка царской армии. Многие сотрудники Военного контроля сотрудничали с британской и французской разведками, а также поддерживали связи с противниками советской власти. Когда сотрудники ВЧК занялись расследованием деятельности подразделений Военного контроля, значительное количество служивших там военспецов было расстреляно.

В первой половине 1918 года большинство контрреволюционных заговоров формировались вне Красной Армии. Поэтому с ними активно боролись подразделения ВЧК. Мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что первые серьезные репрессии внутри Красной Армии начались весной 1918 года — таким было дело начальника морских сил Балтийского флота контр-адмирала А. М. Щастного. Его арестовали и расстреляли после процесса в Верховном ревтрибунале. Но чекисты не имели отношения к этому делу, инициатором был наркомвоен Лев Троцкий.

Также «демон революции» был одним из инициаторов террора против «неблагонадежных» и практики заложничества. Слово «расстрелять» звучало в его приказах значительно чаще слова «революция» .

По его приказу с августа 1918 года начали казнить коммунистов якобы за измену и дезертирство. Тогда же он придумал элементы сценариев политических процессов. В 1937 году Иосифу Сталину потребовалось лишь вспомнить «наработки» бывшего старшего товарища, а теперь врага, и начать применять их в жизнь.

Насколько оправданы были массовые репрессии в отношении военнослужащих Красной Армии, которые проводились, еще раз подчеркнем это, не по инициативе военных чекистов.

После введения летом 1918 года обязательной военной службы, когда в Красную Армию стали привлекаться офицеры старой армии и военные чиновники. Среди 35 000 мобилизованных оказалось множество врагов Советской власти. Предполагалось, что с этой угрозой справятся Военно-революционные комитеты при Петроградском, Московском и других Советах, армейские и флотские ревкомы, а так же назначаемые ими в партийными организациями комиссары в воинских частях, на кораблях, в войсковых штабах и учреждениях.

В августе 1919 года Лев Троцкий подписал инструкцию армейским ответственным работникам. Представление о ее характере дают три произвольно взятые параграфа. Четвертый: «Необходимо немедленно приступить к организации заградительных отрядов…». А кто-то до сих пор продолжает верить, что расстреливать из пулеметов дезертировавших с поля боя солдат и офицеров Красной Армии придумал Иосиф Сталин в июне 1942 года, когда подписал знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!». Шестой параграф инструкции гласил: «Каждый комиссар должен точно знать семейное положение командного состава… по двум причинам: во-первых, чтобы прийти на помощь семье в случае гибели командира в бою, во-вторых, для того, чтобы немедленно арестовать членов семьи в случае измены или предательства командира…» До такого уровня цинизма не позволяли опускаться себе руководители при Иосифе Сталине. Восьмой: «Особый отдел (военная контрразведка. — Прим. авт.)… должен действовать в тесном сотрудничестве с политотделом и трибуналом… наказание должно следовать как можно скорее за преступлением». Вспоминается Великая Отечественная война. Июль 1941 года. Органам военной контрразведки предоставлено право внесудебного расстрела изменников, дезертиров и мародеров. Тогда это было вынужденной мерой. Да и воспользоваться ей могли лишь чекисты. В октябре 1942 года право внесудебной расправы у Особых отделов отобрали. Теперь приговоры должны были выносить суды военных трибуналов . А в годы Гражданской войны приговорить к расстрелу могли не только военные контрразведчики, но и политработники за любое деяние.

Несмотря на то, что Лев Троцкий выступал против того, чтобы Лубянка занималась вопросами военной контрразведки, Президиум ВЧК 9 апреля 1918 года постановил «взять в ведение ВЧК работу по военной контрразведке».

16 июля 1918 года СНК принял Постановление об организации Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией на Чехословацком (Восточном) фронте. Согласно этому документу «поручалось товарищу Лацису (заведующий Отделом по борьбе с контрреволюцией ВЧК. — Прим. авт.) организовать при Совете народных комиссаров Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией на Чехословацком фронте».

Позже фронтовые и армейские чрезвычайные комиссии стали создаваться и на других фронтах. На них возлагались следующие задачи:

— борьба с контрреволюцией в армии и в прифронтовой полосе;

— борьба со шпионажем;

— разведка в тылу противника.

В состав фронтовой чрезвычайной комиссии входило четыре отдела:

— организационно-инструкторский;

— административный;

— следственный;

— секретный.

Армейские чрезвычайные отделы имели два отдела:

— борьба с контрреволюцией;

— борьба с преступлениями по должности.

29 июля 1918 года на базе Отделения наблюдения за армией в Отделе по борьбе с контрреволюцией ВЧК было создано новое Военное отделение, функциями которого были уже не только наблюдение за военспецами Московского военного округа и осведомление политкомиссаров, но и руководство создающимися фронтовыми и армейскими ЧК. Его начальником стал заместитель заведующего отделом и член ВЧК В. П. Янушевский, что показывало то значение, которое было придано новому подразделению .

ЧК Восточного фронта, именовавшаяся Прифронтовой, стала руководящим органом для Казанской, Симбирской, Самарской губернских ЧК, ее задания выполняли Саратовская, Астраханская, Нижегородская, Пензенская, Вятская губЧК.

Функции ЧК фронта были чрезвычайно широкими. Наряду с раскрытием заговоров и измен в армии (дело начальника разведотдела 4-й армии Буренина и командира полка Бредихина) чекисты занимались также преследованием спекулянтов, торговцев самогоном, расхитителей военного имущества, кулаков в деревнях и т. д.

Мартин Лацис, ставший членом РВС и председателем ревтрибунала фронта, разработал «положение-инструкцию» для армейских ЧК, по которому им вменялась в обязанность «борьба с контрреволюцией во всех ее проявлениях, шпионажем, пьянством, преступлениями по должности и т. п. в армейской среде». Фактически советские военные контрразведчики занимались этим все годы существования СССР, включая периоды, когда они участвовали в боевых действиях.

Процитируем отдельные фрагменты «Положения инструкции чрезвычайным комиссиям по борьбе с контрреволюцией». Этот документ был опубликован в ведомственном «открытом» издании ВЧК — журнале «Красный террор».

«А. Положения:

Армейские чрезвычайные комиссии в целях правильной постановки дела по борьбе с контрреволюцией должны придерживаться в своей работе следующих положений.

Армейские чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией организуются при политических отделах штабов армии.

[…]

6. Армейским чрезвычайным комиссиям предоставляется применение высшей меры наказания.

7. Применение высшей меры наказания решается большинством членов комиссии.

8. При армейской комиссии должен быть отряд в числе не менее 50 из красноармейцев коммунистов.

9. Ставя своей целью борьбу с контрреволюцией во всех ее проявлениях, шпионажем, пьянством, преступлением по должности и т. п. в армейской среде, армейские чрезвычайные комиссии разбиваются на два отдела:

по борьбе с контрреволюцией (сюда входит борьба со шпионажем, контрреволюционными организациями, распространением ложных слухов с целью посеять панику среди войск, всякого рода другой провокациями и т. д., пьянством, развратом и т. п., которые по своим результатам равноценны контрреволюции;

по борьбе с преступлениями по должности (сюда входит: неисполнение декретов центральной советской и местной военной власти, расточительство, воровство и т. п.)

10. На фронтовые же чрезвыч[айные] комиссии возлагается обязанность охраны личности политкомов, командиров, начштабов, членов военсоветов и военруков».

Во втором разделе документа — «Б. Инструкция» — указаны основные задачи, которыми должны заниматься члены армейских ЧК. Первая из них — «постоянный надзор, контроль, ревизия, слежка и т. п.» за офицерами и военспецами царской армии. По мнению разработчика инструкции, «поставленные же при них политические комиссары очень часто разгильдяйствуют, халатно относятся к своим обязанностям, нередко совершенно не понимают своего назначения, занимаясь только «хозяйственными делами»». Также армейским чекистам предписывалось контролировать ситуацию в «отделах снабжения, транспорта, интенданств, полевых лазаретов и т. п.», куда «благодаря отсутствию интеллигентных сил и надежных работников» «засело много всякой сволочи».

Тогда же на армейских чекистов была возложена обязанность наблюдать за политическим состоянием Вооруженных сил. На протяжении всего периода существования СССР, в т.ч. и в годы Великой Отечественной войны, Особые отделы регулярно докладывали руководству страны об уровне лояльности к существующей власти Вооруженных сил.

В отличие от Военного контроля, ЧК имели право применения расстрелов, по большинству голосов членов комиссии. В ноябре 1918 года была организована ЧК на Южном фронте, которую возглавил старый большевик Генрих Иванович Бруно, назначенный также заместителем начальника отдела военного контроля фронта. Пользуясь поддержкой члена Реввоенсовета Константина Александровича Механошина, Бруно отстранил от должности начальника отдела, также старого большевика Евгения Андреевича Трифонова и уволил большую часть личного состава по причине неблагонадежности. В декабре 1918 года Военный контроль на Южном фронте был вообще ликвидирован. Тогда же сотрудниками Особого отдела фронта были арестованы и расстреляны по обвинению в шпионаже в пользу белогвардейцев начальник штаба фронта А. Н. Ковалевский, начальник разведотдела Б. Шостак, его заместитель Н. Бодак.

В Астрахани при Каспийско-Кавказском отделе Южного фронта была создана ЧК с подчинением ей всех чрезвычайных комиссий в зоне фронта. Приказом РВС отдела фронта 7 декабря 1918 года «доя борьбы с контрреволюцией и шпионажем в пределах Астраханской и Ставропольской губерний, Дагестанской, Терской и Кубанской областях, в районах действия Одиннадцатой и Двенадцатой армий и Астраханско-Каспийской флотилии» при РВС Каспийско-Кавказского отдела Южного фронта был организован Особый отдел, заведующим которого стал председатель ЧК фронта Карл Янович Грасис.

На 2-й Всероссийской конференции ЧК (прошла в Москве с 25 по 28 ноября 1918 года) было принято решение об организации ЧК во всех армиях. Согласно параграфу 26 «Инструкции о Чрезвычайных комиссиях на местах», вступившей в силу 1 декабря 1918 года,«… в местностях, расположенных по линии фронта, образуются армейские ЧК…, борются только в военной среде». Прифронтовая ЧК на Восточном фронте была заменена Особым отделом. Председатели фронтовых ЧК утверждались ВЧК. Председатели армейских ЧК избирались РВС фронта с утверждением их фронтовой ЧК. Комиссары ЧК в дивизиях, бригадах, полках и батальонах назначались комиссарами армий. Содержались ЧК в армии за счет бюджета военного ведомства, их работу контролировали члены РВС и руководители политотделов.

В центральном аппарате ВЧК с 29 июля 1918 года существовал военный подотдел при Отделе борьбы с контрреволюцией во главе с Владимиром Павловичем Янушевским.

9 декабря 1918 года был организован Военный отдел под руководством старого большевика Михаила Сергеевича Кедрова. При нем действовало военное регистрационное бюро, занимавшееся учетом бывших офицеров и надзором за ними. Аналогичные задачи выполняло особое бюро при Московском окрвоенкомате во главе с Артуром Артузовым.

Окончательно в систему ВЧК органы военной контрразведки вошли в январе 1919 года с образованием Особого отдела при ВЧК во главе с Михаилом Кедровым, назначенным на этот пост по соглашению между ВЧК и РВСР и утвержденным членом коллегии ВЧК.

Президиум ВЦИК 6 февраля 1919 года утвердил «Положение об Особом отделе ВЧК и его местных органах», в котором указывалось, что этот орган работает под контролем РВС и выполняет все его задания, заведующим назначается член Коллегии ВЧК по согласованию с РВС, причем РВС может выдвигать и свои кандидатуры.

Положением вводились следующие подразделения: Особый отдел ВЧК, Особый отдел фронта, Особый отдел армии, Особое отделение дивизии и особые отделы в губЧК, которые должны были выполнять задания губвоенкоматов. Для наблюдения за передвижением гражданского населения в прифронтовой полосе и работой железнодорожного транспорта создавались военно-контрольные пункты. Ранее, 24 января 1919 года, была введена в действие «Инструкция о работе Особых отделов». С марта 1919 года существовали отряды особого назначения при особых отделах ВЧК.

Система органов военной контрразведки имела следующую структуру.

Особому отделу ВЧК подчинялись особые отделы фронтов, особые отделы охраны границы и особые отделы округов.

Особым отделам фронтов подчинялись особые отделы армий, а последним — особые отделения дивизий, которым подчинялись военно-контрольные пункты в прифронтовой полосе.

Особым отделам военных округов подчинялись особые отделы губЧК.

Согласно Положению Совета обороны о подчинении Особых отделов фронтов и армий от 13 мая 1919 года:

«1) Особый отдел фронта непосредственно подчинялся одному из членов соответственного реввоенсовета по назначению последнего.

2) Особому отделу Всероссийской чрезвычайной комиссии принадлежит общее руководство работой особых отделов фронтов и армий и контроль над их деятельностью» .

Значение Особых отделов возросло летом 1919 года, когда началось широкое наступление белых армий и войск Антанты. В отличие от других органов ЧК, Особые отделы значительно быстрее стали использовать осведомителей, внутреннюю агентуру и другие негласные средства, обеспечивавшие контрразведывательную работу.

Инструкция рекомендовала вербовать осведомителей в частях и штабах Красной армии, учреждениях, предприятиях, на железных дорогах, в продовольственных и прочих имевших оборонное значение организациях.

Служба внутренней агентуры состояла из секретных сотрудников, завербованных из среды противника, и агентов внутреннего наблюдения из числа кадровых особистов, которые тайно внедрялись в крупные штабы Красной армии, центральные государственные учреждения, иностранные представительства и т. п.

ЦК РКП (б) 18 августа 1919 года назначил Феликса Дзержинского по совместительству с другими должностями начальником (председателем) Особого отдела ВЧК. Делопроизводством и прочими организационными делами занималось Управление делами Особого отдела; с 3 ноября 1919 года им заведовал (управделами) направленный в ВЧК из Высшей военной инспекции будущий нарком НКВД Генрих Ягода.

По поводу этого назначения многие современные авторы пишут, что Генрих Ягода был принят на службу в ВЧК благодаря своему родству с председателем ВЦИК Яковом Свердловым. В 1999 году известный российский исследователь истории органов государственной безопасности Александр Зданович установил по архивным документам, что на службу в ВЧК Ягода был принят только в ноябре 1919 года, когда Яков Свердлов уж восемь месяцев как лежал у Кремлевской стены и мог своему родственнику оказать протекцию разве что посмертно.

В июне 1919 года Генрих Ягода составил доклад «Об организации комиссий по усилению командного состава фронтов», в котором, по мнению Александра Здановича, «…предусматривалось проведение точного учета всех бывших офицеров, в чем опять же объективно были заинтересованы и Особые отделы».

Высшая военная инспекция была ликвидирована 8 сентября 1919 года. К этому привели попытки ее председателя Николая Подвойского соперничать с Реввоенсоветом и лично Львом Троцким. Последнего поддержал Владимир Ленин, считавший первого виновником поражения Красной Армии на Украине летом 1919 года. И на этом карьера Николая Подвойского закончилась.

А для его бывшего протеже Генриха Ягоды она только начиналась. Около месяца он организовывал военную и морскую инспекции при Реввоенсовете (встречался по этим делам с председателем РВСР Львом Троцким, о чем тот вспомнил уже в 1930 году в своей книге мемуаров «Моя жизнь», назвав Генриха Ягоду «усердным ничтожеством») и военный отдел наркомата госконтроля.

К своему двадцативосьмилетию он уже был временно управляющим делами Особого отдела ВЧК. Приказ о назначении 4 ноября 1919 года подписал первый заместитель председателя Особого отдела ВЧК Иван Павлуновский. Так началась чекистская служба Генриха Ягоды.

Управление делами Особого отдела ВЧК под руководством Генриха Ягоды стало центром реорганизации центрального аппарата. Руководители Особого отдела ВЧК Феликс Дзержинский и Иван Павлуновский поддержали Генриха Ягоду, весь первый месяц его работы по Управлению особого отдела ВЧК издавались только приказы, им подготовленные.

В первом же приказе Генрих Ягода, отметив, что «Особый отдел есть военно-полевое учреждение, боевая линия фронта в тылу», обязал сотрудников сделать ему доклады о работе отдела, время этих докладов было расписано по времени.

По оценке Александра Здановича, Управление делами Особого отдела ВЧК было реорганизовано новым руководителем в течение двух дней. В течение месяца, ко 2 декабря 1919 года, была реорганизована структура всего Управления особого отдела ВЧК.

Был создан Административно-организационный отдел, в задачи которого входили унификация структуры всех Особых отделов, учет кадров (впервые был создан резерв для назначения), инспекция в органах военной контрразведки (инспекторы имели права начальников армейских, а иногда и фронтовых, особых отделов, виновным в неподчинении их приказам полагался военный трибунал). Начальником этого отдела по совместительству стал Ягода.

Был организован в составе Особого отдела ВЧК и Секретный отдел, занимавшийся борьбой с контрреволюционерами и шпионами в центральном аппарате Наркомвоенмора и Нарком индела.

Структура Особого отдела ВЧК неоднократно менялась.

В январе 1919 года она состояла из:

— активной части;

— организационно-инспекторской части;

— хозяйственной части;

— секретариата.

В апреле 1919 года структура Управления Особого отдела ВЧК имела следующий вид:

— председатель — М. С. Кедров;

— первый заместитель председателя (он же зав. Секретнооперативным отделом) — А. В. Эйдук;

— второй заместитель председателя — И. П. Павлуновский;

— общее отделение (секретариат) — Ф. И. Эйхманс;

— активное отделение (агентурная работа, наблюдение, аресты и обыски) — А. X. Артузов;

— следственное отделение — В. Д. Фельдман;

— организационно-инструкторское отделение — врид И. Зорин;

— регистрационное отделение — Я. П. Роцен;

— комендантское отделение — Крумин;

— казначейское отделение — В. И. Гайлит;

— бюро по выдаче пропусков — Барда.

В июне 1919 года 3-я Всероссийская конференция ЧК определила в составе Особых отделов губЧК активную и информационно-регистрационную части и канцелярию.

В декабре 1919 года структура Особого отдела ВЧК имела следующий ВИД:

— Управделами Особого отдела (штат 235 человек). Включало в себя комендатуру; ее начальнику была подчинена отдельная рота батальона ВЧК, солдаты которой несли охрану заключенных, тюрьма Особого отдела, служба связи, хозчасть и т. д.

— административно-организационный отдел (штат 71 человек, из которых оперативных работников — 31 человек)):

— общее отделение — распределение работы между отделениями, наблюдение за исполнением приказов местными Особотделами;

— организационное отделение — разработка инструкций об Особых отделах, наблюдение за местными контрразведывательными органами и их дислокацией, а также кодификация приказов на местах;

— административное отделение — назначение и перемещение личного состава местных Особых отделов и его учет, при этом же отделении резерв назначения для пополнения Особых отделов сотрудниками;

— инспекторское отделение — инспектирование и инструктирование местных Особых отделов и организация новых, проектирование направлений контрразведывательной деятельности;

— финансовая часть Особого отдела. Секретно-оперативный отдел (штат 86 сотрудников, из них оперработников — 65):

— оперативное отделение — общее руководство операциями, использование материалов других специальных органов в целях выявления новых форм шпионских и контрреволюционных организаций и выработки соответствующих инструкций, а также изучение присланных из местных Особых отделов законченных дел;

— агентурное отделение — привлекающее к сотрудничеству за индивидуальное вознаграждение осведомителей в воинских частях и учреждениях;

— следственное отделение — ведение следствия по делам Особого отдела ВЧК и общее руководство следственными частями местных особых отделов;

— регистрационное отделение.

Информационный отдел (штат — 39 человек, из них оперработников — 9):

— отделение центральной информации;

— отделение военно-морской информации;

— отделение обработки информационного материала;

— бюро печати.

В марте 1921 года Особый отдел ВЧК имел следующую структуру:

— 13-е спецотделение (работа по приграничным европейским государствам) — нач. П. В. Эйдукевич;

— 14-е спецотделение (работа по странам Востока) — нач. С. Г. Могилевский;

— 15-е спецотделение (работа по странам Антанты) — нач. Щепкин;

— 16-е спецотделение (работа по Красной Армии) — нач. Я. С. Агранов;

— осведомительное отделение — нач. Л. Ф. Скуискумбре.

Особые отделы в армии к сентябрю 1919 года включали в себя информационное, агентурное и следственное отделения. 24–25 декабря 1919 года в Москве состоялся 1-й Всероссийский съезд Особых отделов. Согласно принятым на 1-м Всероссийском съезде начальников Особых отделов решениям в особые отделы в армии входили общая и активная (агентурное, информационное, регистрационное) части, с октября 1920 г. — организационная часть.

С лета 1919 года Особый отдел ВЧК координировал оперативную охрану границы, а 24 ноября 1920 года Совет труда и обороны полностью передал охрану границ РСФСР из Наркомата внешней торговли в ведение Особого отдела ВЧК. С августа 1920 г. приказом РВСР в Особый отдел ВЧК была передана военная цензура почтово-телеграфной корреспонденции, которой ранее ведал Регистрационный отдел Полевого штаба РВСР.

На флоте первый Особый отдел был создан на Балтике по инициативе РВС Балтфлота в октябре 1919 года (первый начальник — Александр Кузьмич Егоров), ранее руководитель ОО ВЧК Михаил Кедров возражал против этого. В середине 1920 года был создан Особый отдел Черного и Азовского морей, в 1921 году — Особый отдел Балтийского флота и морское отделение в Особом отделе ВЧК в Москве.

Полномочия Особых отделов ВЧК были шире, чем у территориальных органов, в частности, в области вынесения и приведения в исполнение смертных приговоров. Даже после временной отмены смертной казни в феврале 1920 года это право было сохранено за военными трибуналами, в состав которых входили представители особых отделов. В марте того же года эти полномочия были отняты у трибуналов, но в мае 1920 года с началом войны с Польшей восстановлены. Тогда же особые отделы постановлением ВЦИК и СТО получили права трибуналов «в отношении всех преступлений, направленных против военной безопасности республики». В январе 1920 года решением Президиума ВЧК особым отделам губЧК было запрещено пользоваться особыми печатями и ордерами на арест. Но эти права были сохранены за особыми отделениями дивизий.

Деятельность Особых отделов была многообразна. Группа «особистов» во главе с Михаилом Кедровым и Иваном Павлу-новским участвовала в ликвидации мятежа на форте «Красная Горка» под Петроградом и в раскрытии военного заговора в Кронштадте. Работники Особого отдела ВЧК раскрыли заговор «Национального центра» в Москве и Петрограде, белогвардейские организации в Астрахани и Пензе (1919 год), резидентуры польской разведки на Украине (1920 год), готовившееся царским генералом князем К. Ухтомским вооруженное выступление в 1921 году на Дону.

Два примера ликвидации заговоров в вооруженных книгах сообщил в своей книге «Два года борьбы на внутреннем фронте» Мартин Лацис:

— 15 июля 1918 года Всеукраинской ВЧК был ликвидирован заговор в воздухоплавательном парке. Группа красноармейцев агитировала за Симона Петлюру и за восстание в Киеве. Руководители заговора Ружицкий, Дворников и Соколов были расстреляны;

— Симбирско-Волжская флотилия была сформирована в июне-июле 1918 года и подчинялась 3-му военному строительству, находящемуся в городе Осташков. Ею командовал бывший морской офицер Иван Билибин, комиссар — бывший студент политехнического института Калмыков. Оба входили в группу заговорщиков.

В конце февраля 1918 года был ликвидирован монархический заговор Михеля, который должен был спровоцировать восстание в Петрограде. Один из его участников — капитан Кадимов — прибыл в Царское Село и по подложным документам начал формировать красногвардейскую сотню. Ее планировалась использовать для рейдов по тылам большевиков .

Осенью 1918 года была ликвидирована группа заговорщиков в частях 1-го Советского корпуса Красной Армии, которую возглавлял фон Розенберг — начальник оперативного отдела штаба корпуса.

Так же военные чекисты участвовали в борьбе со спекуляцией. Так, в 1919 году в Москве была обезврежена группа торговцев оружием и боеприпасами — сотрудников военных и артиллерийских складов. Произошло это после того, как военные чекисты провели обследование этих объектов. Вот что о результатах сообщил в своем докладе председатель МЧК В. Н. Манцев в декабре 1919 года:

«На проверенных и осмотренных нами складах имелись материалы, о которых даже не знали, что они имеются. Обнаружено, например, 2052 штуки винтовок. О них никто не знал, они нигде не были записаны и не проведены по книгам. И если раньше мы удивлялись, откуда белогвардейцы или бандиты получали оружие, то теперь мы видим, что при таком учете удивляться не приходится. Дальше, точно таким же образом нигде не записанными оказались: патронов — 1330422, пулеметов, пулеметных замков, бомбометов, снарядов, ручных гранат — общим числом 259 штук. Эти цифры говорят сами за себя. В Мокарту оказались даже орудия, которые не были проведены по книгам. Их было указано одно количество, на самом же деле оказалось 111 штук лишних пушек, и Мокарту об этом даже не знало. И это как раз в тот момент, когда пушки так нужны на фронте. Да если бы даже фронт и не нуждался в них, это все равно недопустимо. Трудно себе представить, в каком хаосе находилось это учреждение. Тела к пушкам, стволы в количестве 39 штук, холостые заряды, бомбы, боевые снаряды в количестве 4 728 штук (и это в то время, когда говорили, что наша неудача под Царицыном объяснялась недостатком снарядов), порох пачечный, порох ленточный, патронов 4000 штук — все это без учета, в самом хаотическом состоянии…

После произведенного контроля и учета целый ряд советских работников и военных специалистов были арестованы и понесут наказание, которого они заслуживают».

Это не единственный эпизод борьбы чекистов со сбоями в снабжении Красной Армии. Так, в газете «Известия» 13 июня 1920 года появилось сообщение «Раскрытие МЧК контрреволюционной организации в органах снабжения Красной Армии». Вот фрагмент этой статьи:

«Преступная шайка, состоящая из сотрудников 2-го главного военно-хозяйственного вещевого склада: смотрителя магазина И. И. Карягина, бухгалтера склада И. Н. Аржанникова и артельщиков П. И. Воронова и М. В. Паршутина, систематически расхищала из отделения склада при ст. Бойня окружной ж.д. мануфактуру, предназначенную для обмундирования Красной Армии, и снабжала ею спекулятивный рынок. Преступники, пойманные с поличным, сознались.

Начальник продбазы, бывший интендант В. П. Лисовский, его помощники — вахтеры А. Е. Панфилов и II. И. Копылов, а также следователь УТЧК ст. Лихоборы окружной ж.д. С. П. Новиков злостно саботировали дело снабжения продовольствием Красной Армии, допустив, что продукты, как-то: соль, масло, сахар, патока и т. п., втоптанные в грязь и рассыпанные по земле на Братцевских продовольственных складах, пропадали и расхищались ими в громадном количестве, вместо того чтобы попасть на фронт.

По постановлению коллегии МЧК от 10 сего июня И. И. Карягин, И. Н. Аржанников, П. И. Воронов, М.В.Паршутин и В. П. Лисовский расстреляны.

Панфилов А. Е. приговорен к 15 годам, а Копылов П. И. и Новикове. П. к 10-летнему заключению в концентрационном лагере с лишением свободы и применением принудительных работ».

По инициативе Генриха Ягоды 22 декабря 1919 года в Москве был созван 1-й Всероссийский съезд Особых отделов фронтов и армий. Съезд проходил четыре дня, присутствовали представители 22 (из имевшихся 25) армейских и фронтовых особых отделов. Основной доклад на тему «Текущий момент в розыскной работе и задачи особых отделов» сделал заместитель начальника Особого отдела ВЧК Иван Павлуновский.

Генрих Ягода также выступал, предлагая предоставить начальникам Особых отделов участвовать в заседаниях реввоенсоветов с совещательным голосом, что и было поддержано делегатами. По его предложению было увеличено количество сотрудников Особых отделов: армии — до 60, фронта — до 80 человек.

После съезда в руководстве ВЧК были разные мнения относительно места Особых отделов в структуре органов ВЧК. Так, зампред ВЧК Иван Ксенофонтов выступал за подчинение Особых отделов местным органам ВЧК в губерниях, а член Президиума ВЧК и начальник Секретно-оперативного отдела Мартин Лацис предлагал включить Особый отдел в руководимое им подразделение. Иван Павлуновский и сменивший его после отъезда в Сибирь Вячеслав Менжинский, также как и Генрих Ягода, были сторонниками подчинения Особых отделов по вертикали Центру. В феврале 1920 года на конференции начальников Особых отделов губЧК в Москве их позиция не была поддержана делегатами и председателем ВЧК Дзержинским. В результате дискуссий Вячеслав Менжинский был назначен начальником Особого отдела ВЧК, сменив уехавшего на Польский фронт Феликса Дзержинского.

В результате объединения соответствующих подразделений центрально аппарата ВЧК и Особого отдела 13 сентября 1920 года было создано Управление делами ВЧК во главе с Генрихом Ягодой, который к этому времени был уже заместителем Менжинского в Особом отделе и членом коллегии ВЧК. Приказ об утверждении нового состава коллегии ВЧК был подписан 29 июля 1920 года Владимиром Лениным.

В 1921 году Мартин Лацис написал книгу «Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией», где «озвучил» место и роль органов военной контрразведки:

«Борьба со шпионажем и контрреволюцией в среде армии и флота, находившаяся прежде на Особом отделе, входит в функции секретно-оперативного управления…

Особый отдел ведает борьбой с контрреволюцией и шпионажем в армии и флоте. Отсюда ясно, что административное деление уездов и губерний и соответственно этому построение отделов, как Губчека и уездчека, не совпадают с территорией, занимаемой в каждый данный момент армией и фронтом. Отсюда необходимо создание, кроме Губ-чека, особых местных органов в виде фронтовых и армейских Особых отделов.

Фронтовые Особые отделы создаются по числу фронтов и поэтому не носят постоянного характера. Они являются органами, руководящими работой особых армейских отделов.

Армейские особые отделы ведут непосредственную борьбу с контрреволюцией и шпионажем среди войсковых частей, штабов и по всей фронтовой полосе.

Как фронтовые части, армейские особые отделы, кроме заданий по В.Ч.К, исполняют все задачи Реввоенсоветов фронтов и армий.

В тылу борьбу с контрреволюцией и шпионажем ведут особые уполномоченные при Губчека».

Обособленное положение Особых отделов ставило их в сложные отношения с другими подразделениями ВЧК, не говоря уже о других государственных и партийных органах.

В феврале 1920 года Феликс Дзержинский на 4-й Всероссийской конференции ЧК отмечал, что «не удалось наладить взаимоотношений между губернскими ЧК и Особыми отделами».

В июне того же года в письме Вячеславу Менжинскому из Харькова Феликс Дзержинский писал о «черной кошке» между Особым отделом и Президиумом ВЧК и призывал своего заместителя «стать патриотом ВЧК как единого боевого органа и не проводить линии обособления».

В августе 1920 года член Коллегии ВЧК, полпред ВЧК в Туркестане Яков Петерс писал, что «00 не существуют при ЧК… а ЧК существуют при Особых отделах». И, наконец, в декабре 1920 года в письме председателю ВУЧК Василию Ман-цеву Феликсу Дзержинский делал следующие выводы:

«Я боюсь, что особое существование ЧК и особых отделов при отсутствии внешних фронтов доведет до драки и упадка… в конечном счете Особых отделов не должно быть… Органы ВЧК на местах должны быть едины, и базой их должна быть местная власть. Только там, где есть особые политические соображения не передавать всей власти местным советским органам, можно оставлять особые отделы для свободы действий центральной власти… Никаких окружных особых отделов… армейские особые отделы (подвижные, а не территориальные, приспособленные для войны, а не для мира)».