Глава 8

По длинному освещенному коридору научного центра шли два сотрудника. Один из них — мужчина в возрасте, с седыми коротко стриженными волосами, являлся главой отдела исследования номер тридцать один двести семьдесят восемь. А второй, помоложе, является его заместителем.

И вот, прямо сейчас, старший гонял своего подчиненного и едва сдерживался, чтобы при всех не отвесить ему мощную затрещину.

— Аркадий! Ты уже достал! — едва не переходя на крик, говорил глава отдела. — Ну сколько можно? Как ты умудрился потратить аж двенадцать флаконов сыворотки? — он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоиться. — Ладно, потратил, такое бывает. Но чего-то хоть смог добиться? Какие-то новые данные?

— Ну, у подопытных произошли некоторые изменения, появились мутации, — протянул молодой ученый. — В общем, с ними что-то случилось… Но если вы сейчас спрашиваете, нашли ли мы тот компонент, который нам нужен…

— Да! Именно о нем я и спрашиваю! — вскрикнул старший. — Нашли его?

— Вот тут не повезло, — развел руками Аркадий. — Нет, мы его не нашли… Но искали!

— А неважно, чего вы там делали. Не нашли — значит, двенадцать флаконов были потрачены впустую! Понимаешь? Ты хоть имеешь представление, сколько они стоят? — схватился за голову руководитель проекта. — Ну почему вокруг одни дебилы, а? — взвыл он, посмотрев куда-то в потолок. — Сколько можно повторять, что нам нужен, необходим запас? Вот скажи мне, сколько на данный момент осталось флаконов в хранилище?

— Ровно пятьдесят один! — с гордостью заявил Аркадий.

— Пятьдесят один? — глава отдела был готов вырывать волосы, причем не только себе. — Ты понимаешь, что нам завтра партию отправлять? И если не отправим хотя бы шестьдесят, меня вздернут! Под суд отдадут! Снимут с должности, как минимум!

— Да всё рассчитано, — махнул рукой заместитель. — Сейчас в производстве еще восемь флаконов, к завтрашнему дню всё будет готово! Ричард Иванович, просто успокойтесь, нет никаких поводов для паники.

— Но даже с ними шестьдесят не получится! — воскликнул мужчина. — Впрочем, ладно, хотя бы так. Можем разбавить содержимое и разлить на девять флаконов. Но всё равно ты провинился. А что, если бы атака поразила не сгущенку, а генераторы? Если бы пропало электричество хотя бы на две секунды, вся партия могла быть уничтожена!

— Согласен, двух секунд могло хватить, — кивнул Аркадий. — Но не забывайте, что в научном комплексе есть аккумуляторы, которых хватит на несколько дней. Так что машины не остановятся, только если не обесточить всё изнутри.

Ричард Иванович прекрасно знал об этом, ведь именно он настоял, чтобы в бункере установили несколько мощных аккумуляторов. Ведь сложнейшее оборудование не терпит перегрузок или отсутствия электричества. Если машина запущена, она должна поддерживать обороты на протяжении всего цикла воспроизводства сыворотки.

В противном случае, если обороты будут выше или ниже некоторых показателей, дорогостоящая техника может попросту прийти в негодность. Не говоря уже о том, что материал внутри машины будет испорчен. А он тоже как-бы не три копейки стоит.

— Кстати, забыл сказать, — хлопнул себя по лбу заместитель, — у нас медведь закончился.

— Да ты можешь хоть что-то хорошее сегодня сказать? — взревел Иваныч. Хотя Иванычем его называют исключительно за спиной, чтобы он не слышал. Ведь он требует, чтобы все называли его, как минимум, Ричардом, можно даже без отчества.

— Так отправьте за новым медведем, пусть приведут, — пожал плечами Аркадий. — Не вижу в этом ничего плохого, обычный рабочий процесс.

— Ага, конечно! Сходили в лес, пособирали грибы и медведей, и вернулись на базу. Ты себе это как-то так представляешь, да? — усмехнулся глава отдела. — Ты хоть представляешь, сколько нужно бойцов, чтобы нового медведя доставить? Они же не ходят за тобой, их надо как-то изловить, и при этом брать надо живьем, — он помотал головой, и пусть недовольство его выплескивалось через край, но в планшете Ричард пометку оставил. Ведь без медведя производство встанет, а это недопустимо. — Ладно, а с демоническими останками что?

— Вот с ними всё в порядке, — улыбнулся Аркадий. — Лежат спокойно в криокамере, отдыхают.

— Ну хоть так, — выдохнул глава отдела. — Пойдем тогда, посмотрим, как там сыворотка поживает.

Заместитель не стал спорить и вскоре они вдвоем отправились на нижние уровни лаборатории. Туда, куда вход разрешен лишь единицам, ограниченному списку специальных сотрудников. Сюда даже военных не пускают, только научные сотрудники с высшим доступом, который выдается в столичном центре лично каждому из них.

Мужчины подошли к первой двери, где надо было ввести шестнадцатизначный код. Двери распахнулись, но вскоре они уперлись в новые, где необходимо было отсканировать сетчатку глаза. Затем для того, чтобы попасть в лифт, пришлось приложить руку к считывателю отпечатков пальцев и каждый этаж появлялись всё новые процедуры, не пройдя которые дальше спускаться не позволяла система безопасности.

После лифта снова последовала череда дверей с самыми разными замками. Надо было прикладывать карту, вводить одноразовые пароли, которые сообщаются лично каждому сотруднику утром и каждый день меняются.

— Вот это самое надоедливое… — пробурчал Аркадий и принялся снимать ботинок, а затем и носок. После чего приложил к сканеру большой палец правой ноги.

— А мне следующее не нравится… — кивнул его начальник и, встав перед очередной дверью, лизнул специальный датчик. — Тьфу! Опять Григорий после себя не протёр! — выругался он.

Прошло еще какое-то время, прежде чем они попали в лабораторию. За это время им пришлось покашлять на какой-то датчик, просканировать ухо, взвеситься, сдать на анализ мочу, подышать в трубочку… И вот, совсем скоро, они оказались посреди шумного кабинета, где прямо в данный момент производили новую сыворотку сразу восемь массивных гудящих машин.

— Стоп! — нахмурился Ричард. — А где сыворотка?

— Так вот же, в холодильнике, — указал на пустой открытый холодильник Аркадий и тоже завис. — Гм… Может, кто-то из сотрудников взял? Например, в испытательную комнату унесли.

— Но на сегодня не было запланировано ни одного эксперимента! — возмутился глава отдела. — Если это Григорий, то сразу предупреждаю, буду его бить. И может быть даже сильно.

Они помчались в комнату для испытаний, вот только никого так и не встретили по пути. Разве что там их ждала удивительная картина.

Посреди комнаты стояла мягкая койка с ремнями, чтобы испытуемый не смог вырваться и при этом не убился во время судорог.

Но сейчас на этой койке спокойно сидел ефрейтор, а вокруг него россыпью лежат пустые флаконы из-под сыворотки.

— Здрасьте! — помахал он рукой, после чего взял специальный пистолет и с его помощью сделал себе инъекцию в плечо. — Ух! Бодрит-то как!

Изо лба ефрейтора вылезли рога, уши стали удлиняться и заостряться, глаза покраснели.

— Отборная демоническая энергия! Хорошо-то как! — прорычал он. — Да, интересный демон вам попался… И откуда такого только взяли? — в этот момент рога резко пропали, да и все прочие изменения в считанные секунды исчезли. — Неплохо, да…

Ученые же не знали, как на это всё реагировать, потому просто стояли и хлопали глазами. Тогда как ефрейтор явно чувствовал себя совершенно свободно и сразу потянулся к раскрытому чемоданчику, что лежал рядом. Правда на этом чемодане было множество надписей, предупреждающих об опасности и секретности содержимого, но это его нисколько не смущало.

— Представляете? Закончились! — с досадой всплеснул он руками. — Эх, жаль…

Ефрейтор закрыл чемодан, убрал его под койку, и спокойно направился в сторону выхода.

— Не, мужики, классная штука. Молодцы, неплохо у вас получилось, — похлопал он по плечу главу отдела. — Бодрит неплохо, сил придает! Ладно, бывайте, я пошел, — он кивнул ученым и, обойдя их, спокойно направился к двери. — Кстати, вам свет оставить или не надо? — кивнул он им и, не дождавшись ответа, сам принял решение. — Ну ладно, выключу.

Мужчины не успели даже вскрикнуть, когда ефрейтор подошел к рубильнику на стене и дернул его, полностью обесточив весь бункер.

— Стой! — прокричали они хором, но было уже слишком поздно. Ведь из соседнего помещения послышался грохот и завоняло дымом, а значит, машины для производства сыворотки уже уничтожены. И спустя пару секунд свет снова зажегся.

— Что? Не надо было? Ну, как хотите, — пожал плечами странный гость и на этом покинул комнату.

Прошла минута, затем вторая, и только тогда Ричард с Аркадием начали приходить в себя.

— А это что вообще было? — нахмурился глава отдела, тогда как его заместитель лишь пожал плечами.

— Вообще, от двух флаконов обычно дохнет медведь… — задумчиво проговорил он.

— Но это теоретически, — не согласился с ним Ричард.

— Да вот же, на практике тоже доказано, — скривился Аркадий. — Но! — он понял, что секунду назад случайно признался, почему вдруг закончился медведь и поспешил перевести тему разговора в другое русло. — Мы ведь не активировали сигнал тревоги! Похищен пятьдесят один флакон сыворотки!

— И правда! Но с тобой, падла, мы еще поговорим! — мужчина достал из кармана свой планшет и нажал красную тревожную кнопку посреди экрана.

Взвыла сирена, на стенах засверкали красные лампочки, и уже через пару минут всю лабораторию заполонили военные. Сразу появилось и начальство, так что разборки начались тут же.

А через два часа двое ученых уже шли под конвоем, закованные в наручники, и искренне не понимали, почему их ведут в темницу.

— Да говорю же вам, это тот ефрейтор! — в очередной раз прокричал Ричард. — Это всё он сделал! Это не мы!

— Да-да, верьте ему! — скулил Аркадий. — Это правда не мы!

Ричард Иванович и Аркадий Петрович имели огромное уважение, как в научном сообществе, так и среди военных. У них была прекрасная репутация верных Новой империи людей, которые готовы работать на ее благо хоть сутками напролет и приносить реальную пользу своими многочисленными открытиями.

Но потерю сыворотки на более, чем четыреста пятьдесят миллионов, техники на сумму чуть меньше, и документации, цену которой сложно определить, в принципе… Такое им вряд ли простят. Не говоря уже о том, что вместо признания они несут какой-то бессвязный бред. Про ефрейтора, что каким-то образом смог проникнуть на защищенный объект, так еще и использовать сыворотку на себе.

Для начальника части это звучало дико, так как даже он не имел доступа в лабораторию. И проник сюда впервые, так как инструкции при срабатывании тревоги позволяют это сделать.

* * *

Ну спасибо, хоть для выхода не нужны все эти коды доступа и прочие извращенные способы открытия дверей! Даже не знаю, кто мог придумать столько разных способов поиздеваться над человеком, но он явно мог бы занять высокое место в демоническом плане.

Проникнуть сюда оказалось не так-то просто. Если поначалу я игрался и призывал самых разных взломщиков, открывал двери при помощи силы демонов, то совсем скоро мне это надоело. Да и время поджимало, так что пришлось выдумывать на ходу.

Просто показал Рембо, как чертить круг призыва, дал ему с собой необходимую дозу концентрированной энергии и отправил его выполнять задание. В итоге, Рембо не справился. Но это когда он чертил круг призыва в первый раз. Правда, во второй раз тоже ничего не вышло, да и третий получился так себе. Зато на четвертой попытке он смог всё-таки правильно изобразить пентаграмму и призвать настоящего демонического мастера начертания.

Как же тот удивился, поняв, что его призвал бес. Минут пять он не мог вернуть себе дар речи, а потом захотел убить Рембо, наивный… Но мой бес не такой простой, как может показаться, потому он сразу уведомил начертателя о том, кто ему приказал сделать это.

Некоторое время демон хохотал так, что здесь дрожали стены, а затем просканировал оставленную мною метку на душе Рембо и сразу стал вести себя потише.

Для чего я его позвал? А тут всё просто. Начертатель создал сложную пентаграмму, с которой бы не справился Рембо, и с его помощью я смог открыть портал в свой домен. А следом сам перенесся сначала туда, а затем и в лабораторию, через открытый портал.

Легко? Не очень, на самом деле, и довольно затратно в плане энергии. Но зато не пришлось взламывать все эти коды и замки на многочисленных дверях. Уже будучи в лаборатории, я быстро разобрался со всем и собрал необходимые документы. Хотя даже не знаю, зачем они мне. Но новосам они явно нужны, а значит, их обязательно стоит забрать. Ну и, само собой, флаконы с серой вязкой жижей я оставить не мог. Сначала думал уничтожить их, но перед этим решил изучить свойства сыворотки и не прогадал. Если упростить, то внутри этой серой жидкости содержатся эманации демона и животных-мутантов. Того же медведя, который лежал дохлый в одной из комнат внутри лаборатории.

А еще тут хранились демонические останки в специальной капсуле, но если вдруг пропадет электричество, они сразу стухнут. Довольно интересный способ хранения демонятины, ведь обычно рогатые обращаются пламенем и сгорают без остатка, а их тела переносятся в инфернальный план. Но новосы умудрились сохранить останки при помощи техномагии.

Разумеется, все ампулы с неизвестным веществом я использовал на себя. Ведь так бы поступил любой нормальный человек. Если что-то лежит в секретной лаборатории — это обязательно стоит себе вколоть. Не будут же так просто охранять какую-то ерунду, верно?

Зато получил немало демонической энергии. Тогда как все прочие вредные вещества просто выжег магией и вывел из себя.

Также была мысль устранить случайных свидетелей, но это было бы для них слишком легко. Они проводили здесь эксперименты над людьми, а значит не заслуживают такой легкой смерти. Нет, пусть посидят лет тридцать в тюрьме, подумают о своем поведении. А может и не успеют подумать, ведь скоро это место будут штурмовать имперские войска.

Зато теперь я могу с чистой совестью покинуть это место. И вроде бы, казалось, открой себе в домен портал и выйди уже в своей комнате. Но нет, подобные переносы, хоть и кажутся плевым делом, но на такое расстояние не хватит никакой энергии. Перенос — это сложнейший процесс и можно сутками объяснять, почему в данном случае расстояние будет влиять на расход энергии и золота. И я бы объяснил, но у меня нет столько суток в запасе, зато есть немало дел.

Например, надо придумать, как убраться отсюда. Идти пешком? Можно, но топать в течение недели по сугробам и питаться медвежатиной — перспектива так себе. На технике тоже не покататься, новосов в этом регионе предостаточно, кто-то обязательно заметит. Остается один вариант — позвонить Художнику. Причем позвонить ему надо, пока он не ушел на переаттестацию. Но эти планы можно осуществить завтра, а потому… Пойду-ка я посплю.

Не знаю, как бы поступил профессиональный разведчик или диверсант на моем месте. Но лично я пойду в казарму и посплю по-человечески, на нормальной кровати.

Казарму найти не составило труда и, зайдя внутрь, сразу поздоровался с дневальным, немного пообщался с кучкой рядовых, затем попил чая с еще двумя ефрейторами, заодно обсудили с ними, как плохо живется без сгущенки.

Сразу обратил внимание, что каждая койка здесь подписана, во избежание возможных споров насчет того, где чье место. Но это меня совершенно не смутило, потому я спокойно прошелся по казармам и выбрал себе самую козырную кровать из тех, что стояли в общем зале. И чтобы не вызывать подозрений, сразу запомнил имена на соседних кроватях.

Далее пошел в какое-то подобие нашей каптерки. Правда, после нашей эта показалась убогой конурой, но всё-таки я на задании, а значит, какие-то лишения, в любом случае, будут. И уже там спокойно вызвал Рембо. Дал ему подробные инструкции, объяснил, что он должен сделать и со спокойной совестью направился к уже своей кровати, начав расстилать новое постельное белье.

— Эй! Ты чего тут делаешь? — возмутился кто-то из бойцов. Некоторое время все просто наблюдали за мной со стороны и переглядывались между собой, но в какой-то момент один из них всё же не выдержал.

— Кровать застилаю, — пожал я плечами.

— Но это же койка Михейникова! — возмутился он.

— Понимаю. Но я с ним договорился. Просто моя койка пострадала, вот он и разрешил переночевать на этой, — неважно, что ты говоришь. Важно то, как ты это говоришь. И если быть уверенным в своих словах, то никто не заподозрит неладного. — Тем более, что сегодня эта койка ему не нужна.

— С Михейниковым? Договорился? — боец скривился, да и остальные удивленно начали перешептываться. — И почему ты решил, что ему не нужна койка? Он ведь скоро вернется, и тогда…

— Внимание! — из динамиков на всей территории форта послышался басовитый голос. — Изменения в графике дежурств! Сегодня на дежурство на объекте номер девять заступает Михейников! Объекты номер семь и шесть будут охранять Черпаков и Сибров, остальные — по графику!

— Вот видишь? — усмехнулся я. — Ему сегодня и так не спать, так что кровать свободна.

— Да ну? — бойцы явно удивились. — Впервые вижу, чтоб майора ставили на дежурство. Так еще и объект номер девять!

— А что такого? Ну девять и девять, — пожал я плечами.

— То есть, это нормально, когда майор охраняет общественные туалеты? Как же нужно было накосячить, чтобы заслужить такое? — схватились за голову солдаты и поспешили разойтись по своим местам. Мало ли, вдруг их тоже за что-нибудь накажут.

Может показаться, что уснуть посреди вражеской военной базы было трудно. Что я буду ворочаться всю ночь, спать с открытыми глазами и все время держать в руках пистолет наготове.

Но какой смысл волноваться? Я уснул сразу, стоило моей голове коснуться подушки, ведь у меня нет ни единого повода для тревоги. Да, в одной комнате со мной находится около трехсот солдат Новой империи. Но ведь, помимо них, здесь есть девяносто вооруженных до зубов бесов, которые только и мечтают о том, чтобы поскорее наброситься на врага.

 

Объект номер девять

Примерно то же время

 

Мужчина стоял на улице и усиленно размышлял над тем, как он оказался в такой ситуации.

Сейчас в задачи майора входила не только бдительная охрана объекта, но и регулярная проверка кабинок на наличие туалетной бумаги. А в случае засора — либо своевременная прочистка, либо, в случае необходимости, вызов сантехника. Ну и влажная уборка раз в три часа, разумеется.

Поначалу Михейников был обескуражен такими новостями, но спорить с приказом не стал, так что сразу получил оружие, весь необходимый инвентарь и заступил на дежурство.

Он был почти уверен, что это какая-то ошибка. А если не ошибка? Обычно на этот объект назначают штрафников в наказание за какие-то незначительные проступки.

— А-а-а… — протянул мужчина и улыбнулся. — Но как они узнали, что я вынес со склада ящик сгущенки?.. — он снова задумался, пытаясь вспомнить подробности той ночи. — А если они узнали об этом, значит, я еще легко отделался!

И вот, впервые в истории Новой империи, майор охранял общественный туалет. Нет, майоров и раньше так наказывали, но этот случай явно отличается от всех прочих. Ведь майор был искренне рад этому и всю ночь проработал здесь с улыбкой на лице, довольный своим назначением.

* * *

Ну и кто говорил, что спать в самом центре вражеской базы неудобно?

Ладно, никто мне такого не говорил. Но если кто-то скажет в будущем — у меня есть аргументы, что это не так. Всё максимально комфортно, удобно и безопасно.

Проснулся, сходил позавтракал с остальными, умылся. А пока все собирались на утреннюю зарядку, взял документы у Рембо и направился в сторону посадочной площадки. Она тут расположена на крыше высокого здания и вход туда надежно закрыт воротами, так что через несколько постов охраны всё же придется пройти.

— Эй! Ты куда? — окликнул меня дежурный и я даже не поленился к нему подойти.

— Как куда? Вот, смотри документы, — протянул ему лист бумаги. — Там всё четко написано, что меня надо пропустить, не задавая глупых вопросов, ведь у меня важная задача. А еще, если ты читать не умеешь, в момент посадки транспорта никого не должно быть на площадке и рядом с ней.

— Но это же бред! — возмутился дежурный.

— Так ты читай, читай! И смотри на печати. Узнаешь? — указал ему на печать командира авиационного отделения. — Или вот эта печать? Её тоже не узнаешь?

— Да узнаю… — насупился боец. — Просто, почему тут аж семьдесят две печати?

— Ну вот, глупые вопросы, — вздохнул я. Не буду же я объяснять ему, что семьдесят две печати тут только потому, что командиров тут всего семьдесят два. Причем четверо из них отсутствуют в части и Рембо всё равно поставил их печати. — Говорю же, это важное задание.

— И то верно… — почесал затылок новос. — Ну ладно, тогда расходимся…

Он передал приказ остальным, и после недолгих возмущений, все сотрудники покинули здание. Радисты, операторы, техники и, разумеется, солдаты.

Я же спокойно направился к воротам, но в этот момент взвыла сирена, а в части подняли боевую тревогу.

— Эй! Тревога! Уходи! — заголосили дежурные.

Системы противовоздушной обороны, разбросанные вокруг, сразу зашевелились и здесь началось какое-то оживление. Даже отсюда слышно нецензурную брань командиров расчетов. Один из них кричал громче прочих и если сделать краткую выжимку из его пламенной речи, отбросив все нецензурные выражения, получится полная бессмыслица. Ведь цензурных слов там едва наберется штук пять. Но общий посыл был в том, что кто-то разрядил ракетницу. И этот кто-то явно нехороший человек.

 

*Бах!*

 

— А-а-а-а!

Прозвучал выстрел, и рядом со мной появился ухмыляющийся Рембо, а из дула его револьвера поднималась тонкая струйка дыма.

— Зачем? — вздохнул я.

— Ну, а чего он обзывается?

— Справедливо, — кивнул ему и уселся на лавочку в ожидании транспорта.

Спустя минуту послышался звук винтов и прямо над крышами домов пронесся наш вертолет. Даже отсюда было видно бледное лицо Художника, но стоит отметить, что он не растерял навыки управления и, развернувшись на месте, обрушил машину прямо в центр взлетной площадки.

В форте становилось всё оживленнее с каждой секундой. Солдаты носятся, ругаются, тревога воет.

— Где сраные ключи от склада противовоздушных систем? — верещал какой-то мужик. — Какой дебил ключи забрал?

Рембо вздохнул и исчез. А спустя секунду снова послышался звук выстрела.

— А-а-а-а! Откуда? Кто? Моя нога-а-а!

Рогатый снова появился и с совершенно невозмутимым видом вынул гильзу из барабана, заменив ее на новый патрон.

Вертолет приземлился, но его почему-то начало потряхивать. Да уж, видимо, неисправен. Надо будет отправить к нашему технику, пусть посмотрит.

Но стоило мне зайти внутрь вертолета, как неисправность открылась сама собой. Оказывается, неисправен пилот. Сидит, трясется всем телом, и потому узлы управления трясутся вместе с ним.

— Я сделал то, что ты просил, командир, — стуча зубами, проговорил он. — Это же Вальгалла, да?

— Не, ты еще жив, — попытался успокоить его. — Всё, полетели!

— В Вальгаллу? — уточнил он.

— Нет, пока что домой, — похлопал его по плечу. — В Вальгаллу в следующий раз слетаем.

— Но ведь нас не выпустят! — возмутился пилот.

— Ну так впустили же… Значит, выпустят без проблем.

Трясущаяся машина поднялась в воздух и помчалась над самыми верхушками деревьев, изредка задевая дном ветки. Но всё это время Художник смотрел не перед собой, а постоянно косился в мою сторону, так что, в какой-то момент, я всё же не выдержал.

— Ладно, задавай уже свой вопрос, — махнул я рукой.

— КАК?

* * *

Начальник форта сидел, спокойно читал очередной отчет, и покуривал сигарету. Некоторое время он водил взглядом по строкам, совершенно не выражая никаких эмоций, тогда как остальные собравшиеся в комнате стояли все мокрые от пота и старались не дышать.

— Вы же понимаете, что это трибунал? Причем для всех нас, — начальник отвлекся от записей и посмотрел на подчиненных, — Это же… Я даже не могу подобрать слов, насколько всё это выглядит плохо. Какого хрена? Я даже не спрашиваю почему, а именно какого хрена противник приземлился прямо у нас на базе, забрал нашего бойца и улетел?

— Но…

— Почему арсеналы закрыты, почему системы противовоздушной обороны разряжены?

— Осмелюсь предположить, что…

— Да ладно, это еще как-то можно представить, — перебил самого смелого подчиненного начальник. — Поему майор Михейников, командир всех наших систем противовоздушной обороны во время налета параши охраняет? — он ударил по столу, отчего тот покрылся трещинами, — Как такое возможно? Ты что, сам вызвался? Хотел толчки посмотреть что ли?

— Да сгущенка просто…

— Какая еще сгущенка? — взревел командующий и снова ударил по столу. — Ладно, допустим. Охранял толчки, молодец. Зато гадить можно было безопасно, тоже важно и нужно, конечно. Но почему в части такой бардак? — мужчина снова осмотрел собравшихся, а те потупили взгляд, — Сюда прибудет комиссия из столицы, будет разбираться, как такое могло получиться. А если бы нападение? — он задумался на пару секунд и затарабанил пальцами по тому, что отсталось от стола, — Не будем ждать комиссию. Объявляю массовую проверку всего! Вооружения, личного состава, техники. Всё проверить! И начать учения, хочу сам знать, что у нас не в порядке!

 

Там же

Спустя два дня

 

Командующий сидел в своем кресле, курил, и спокойно перелистывал одну страницу отчета за другой.

В этот раз собравшиеся были еще более мокрыми, разве что луж под ногами не появилось. Хотя, кажется, вот-вот появятся, настолько напряженная атмосфера царила в кабинете начальника форта.

Тем временем командующий достал еще одну сигарету, по счету уже пятнадцатую подряд, и снова прикурил.

— Это точно все отчеты? — уточнил он, отложив папку с бумагами. — больше нет?

— Это последний, — кивнул кто-то из офицеров.

— Ну, хорошо. — кивнул мужчина. — Очень хорошо. — некоторое время он сидел, смотрел в запотевшее окно, после чего быстро раскрыл ящик стола и достал оттуда пистолет, приставив его к виску.

— Остановите его! — крикнул заместитель начальника и офицеры стали отбирать пистолет, тогда как мужчина начал вырываться и всё еще пытался застрелиться.

— Отстаньте от меня! Дебилы! Дайте уйти спокойно! Я не хочу под трибунал! — верещал он.

А рядом, на столе, лежал открытый итоговый отчет, составленный на основании проведенных недавно учений. Этот отчет был короче остальных, ведь сюда внесли выжимку из других отчетов, без описания подробностей.

Про то, что при проверке артиллерийских установок шесть снарядов разорвались прямо в стволах, убив часть личного состава. Так что по итогу из двадцати пушек в строю осталось только четырнадцать, да и те использовать запрещено. Так как всю партию снарядов признали бракованной и уже отправили на утилизацию, а новую ждать еще несколько дней.

Что с ракетами для систем противовоздушной обороны? Сорок штук пропало, девяносто повреждены, а на трех оставшихся неизвестные нанесли матерные слова, адресованные правителю Новой империи. Они тоже подлежат уничтожению, так как краску смыть не удалось.

Боеприпасы к стрелковому оружию тоже отправились на утилизацию, ведь из тысячи проверенных патронов, девяносто два дали осечку. И при разборе вместо пороха был обнаружен сахар…

Часть признается совершенно небоеспособной, и процент готовности к исполнению обязанностей равен четырнадцати. Это и стало последней каплей для командующего и всё, что осталось — это застрелиться и уйти хотя бы с малой долей чести.

— Отпустите, ироды! — кричал он, пытаясь выстрелить себе в висок.

— Мы справимся! Со всем справимся! — кричали ему в ответ офицеры.

— Командир, у нас проблемы! — голоса офицеров перекричал посыльный и все замерли, удивленно уставившись на него.

— А вот мы будто бы не знали, — съязвил кто-то из них.

— Нет, всё еще хуже! Противник под нашими стенами, имперские войска вот-вот начнут штурм! — заверещал тот, — Что прикажете делать?

— Но почему мы узнаем о появлении противника только сейчас? — возмутился заместитель начальника, — А как же дозоры? Как же датчики? Как же наш высокочувствительный радар раннего предупреждения?

— Вот насчет радара совсем неудобно получилось… — скривился посыльный, — Если я всё правильно понял, в радаре было насрано. Возможно именно поэтому он работал некорректно.

— Отпустите командующего. — спокойно проговорил заместитель и офицеры, переглянувшись, ослабили хватку. — И если что, я буду первым в очереди! А то патронов на всех не хватит…

Отправить