Глава 5

Ариадна Мегали сидела на троне. На том самом, на котором совсем недавно сидел бывший король — Николаос Мегали, а подле него всегда была его жена — настоящая королева Греции.

Но после акции, проведённой Дмитрием Романовым, после того, как он смог убедить половину мира, теперь все считали настоящей фальшивку.

Для этих людей уже не было разницы, какая королева была настоящей изначально. Имело смысл лишь то, что она смогла выиграть в освободительной войне, когда её солдаты дошли до самых Афин. Она смогла совершить государственный переворот путём хитрых действий.

Причём для народа это всё выглядело так, словно Российская империя и не принимала особого участия. Дмитрий Романов всё идеально продумал. И сейчас, получив самое желанное, Ариадна Мегали не переставала восхищаться умом этого юноши.

Хотя юношей она могла назвать его разве что с натяжкой. Такими умными мужчины не бывают в его возрасте. И глаза… в них Ариадна Мегали видела мудрость столетий, а не юношеский азарт. Это её и пугало, и восхищало одновременно.

Она не могла точно ответить, кто этот человек. Но прекрасно видела результат его действий. Который привёл её к власти во всём Греческом Королевстве.

И сейчас греческие аристократы преклоняли перед ней колени. Склоняли головы и клялись ей в своей верности.

Среди них выделялся один старик, который медленно вошёл в тронный зал. Ариадна узнала его — Феодорос Дукас. Один из представителей высшего света, раньше был очень близок к королю. Он часто появлялся на светских мероприятиях, беседовал с правителем на темы политики, и Николаос Мегали даже иногда прислушивался к его мнению.

— Моя королева, рад служить вам верой и правдой, — медленно сказал Феодорос Дукас и преклонил колено перед Ариадной.

Она сидела с ровной спиной, гордо восседая на троне. Ведь королева не должна показывать ни капли слабости. Ни в начале своего правления, ни когда-либо потом. А иначе можно запросто лишиться власти.

— Я знал, что последний год с нашей королевой что-то не так, — продолжил Феодорос Дукас. — Догадывался, что она не та, за кого себя выдаёт. Слишком изменилось её поведение и привычки. Да и король стал гораздо меньше показывать её в высших кругах, словно чего-то опасался. Но что я мог сделать один? Власть короля была слишком велика, — он покачал головой. — Если бы я начал что-то предпринимать, то меня бы сразу обвинили в заговоре. И моя семья пострадала бы вместе со мной.

— Понимаю вас, дорогой Феодорос, — мягко ответила новая королева Греции. А затем жёстче добавила: — Я прощаю тебя и принимаю твою верность. Но помни, что второго шанса не будет. Ни для кого из вас.

— Благодарю, Ваше Величество, — аристократ поднялся с колен, ещё раз поклонился и встал к остальным дворянам.

Вторым к Ариадне подошёл молодой граф — Александрос Палеос. Высокий, статный, с гордой осанкой. Он тоже опустился на одно колено, склонив голову.

— Моя королева, — произнёс он. — Должен признать, что поначалу сомневался в вашем праве на трон. Но события последних недель убедили меня: вы — наша истинная правительница.

— Сомнения — признак разумного человека, — ответила Ариадна. — Глупец же верит всему без раздумий. Я рада, что ты пришёл к правильному выводу, граф Палеос.

— Благодарю за понимание, Ваше Величество, — он поднялся. — Мои корабли и моё золото отныне в вашем распоряжении.

— Греция не забудет твоей щедрости.

Он поднялся и отошёл в сторону, уступая место следующему. Всё проходило спокойно. Аристократы преклоняли колено, приносили клятву, а королева её принимала. Никаких эксцессов не произошло.

Когда все клятвы были принесены, королева с представителями знати отправилась в большой мраморный зал, где сейчас готовилось празднество.

Столы были заставлены дорогими закусками, среди которых было много морепродуктов. Блюда ломились от мидий и лобстеров.

С украшениями слуги тоже постарались, и сейчас зал выглядел по-настоящему величественно. Но главное — сочетал в себе всё то, что так любила настоящая королева. Голубые тона в сочетании с цветом мрамора. Исключительно белое освещение. И классическая музыка её любимых композиторов, исполняемая небольшим оркестром в углу зала.

После стольких лет притворства Ариадне Мегали казалось, что эти вещи нравятся и ей. Но, чуть задумавшись… она пришла к выводу о том, что красные тона ей больше нравится.

Не спокойствие и подчинение, о чём кричит голубой цвет. А красный, как цвет власти и серьёзных намерений. Он прямо показывает, что ради своих целей королева может проливать кровь. И когда ни у одного дворянина не останется сомнений насчёт её личности, она обязательно устроит приём… в красных тонах.

Заиграла лёгкая музыка, и королева присела на другой трон. Гости начали веселиться, переговариваться между собой.

Ариадна Мегали задумалась… как же сильно изменилась её жизнь. Она прошла путь от обычной марионетки, жизнь которой ничего не стоит. Тогда её могли убить в любой момент.

Потом она попала в плен к императору вражеской страны. К человеку, которому пыталась навредить.

И всё закончилось, когда она стала настоящей королевой Греции, которой поклоняются и почитают. Больше она не подделка.

Постепенно Ариадна Мегали даже сможет стать собой. Узнать себя получше и перестать ориентироваться на вкусы и повадки прошлой правительницы. Ей было даже интересно попробовать новое и понять, что ей действительно нравится. Так же, как с красным цветом вместо голубого.

У Ариадны Мегали не было ни нормального детства, ни юности, ни даже зрелости. У неё ничего не было! Смысл всей её жизни бы в одном — служения королю и королеве. Вся жизнь — это копирование чужих привычек, манеры речи, вкусов. Этому её обучали до самого момента, когда она провинилась и отправилась в подземную тюрьму.

Теперь же Ариадна Мегали наконец-таки стала той, кого из неё хотели сделать. Хоть король и королева теперь недовольны.

У прошлых правителей достаточно грехов, они не были белыми и пушистыми. Больше думали о себе, нежели о народе своей страны. Поэтому Ариадне Мегали не было их жаль. Эти люди получили по заслугам.

А если продолжат пытаться вернуть власть, то королева и вовсе сможет упечь их в темницу. Обречь на ту же участь, что они желали для неё.

Смотря на то, как проходит бал, Ариадна Мегали улыбалась. И в этом выражении скрывалась огромная благодарность Дмитрию Романову, который помог ей забраться так высоко.

Ей захотелось отплатить за доброе дело. И Ариадна Мегали задумалась… Чем она может помочь российскому императору, на которого ополчилась большая часть мира?

Особенно если учесть, что у Греции сейчас не так много возможностей. Стране ещё предстоит восстановиться после войны. И Ариадна Мегали прекрасно понимает, что ждёт Российскую империю в дальнейшем.

Мировая война.

Королеве невероятно хотелось помочь Дмитрию Романову победить. Ну, или хотя бы быть в чём-то полезной.

После долгих раздумий Ариадна Мегали пришла к выводу, что максимум, что она сейчас может — это удержать власть в Греции и навести здесь порядок. Чтобы Дмитрий Романов хотя бы не отвлекался на это направление.

Даже после последней битвы он прислал в Афины своих финансистов, строителей, клерков, некоторых Одарённых. Он сделал всё, чтобы Греция могла функционировать, пока Ариадна Мегали полностью не освоится.

И за это королева тоже была невероятно благодарна. Поэтому… надо хорошо подумать, что она реально может сделать, кроме удержания власти в стране.

* * *

Свейн Вёльсунг, как один из конунгов Норвегии, входящей в состав Великого Северного Союза, занимался подготовкой к предстоящему сражению с имперцами.

Теперь, когда у Великого Северного Союза появилась сила «Нового рассвета», всё должно быть проще. На этот раз северяне будут действовать не только своими силами. Им предоставили помощь и с вооружением, и с людьми.

Он стоял на смотровой площадке древней крепости, возвышающейся над фьордом. Холодный ветер трепал его длинные светлые волосы, заплетённые в косы. Меховой плащ развевался за спиной. Внизу, насколько хватало обзора, раскинулся военный лагерь.

— Как идёт подготовка? — спросил он у своего помощника, пришедшего с докладами.

— Полным ходом, господин, — сухо ответил мужчина. — Армия готовится к переброске. Их так много, что нам негде размещать солдат. Приходится строить временные казармы.

Что правда, то правда… Такой огромной армией Свейн Вёльсунг ещё никогда не командовал.

— Стройте, Одарённые земли вам в помощь, — махнул рукой конунг. — Пусть работают днём и ночью. Мне нужно, чтобы каждый солдат был отдохнувшим и накормленным перед выступлением.

— Слушаюсь.

В крайнем случае всегда можно разместить солдат в утеплённых палатках. Там условия похуже, но куда деваться?

— Как со снабжением обстоят дела? — задал следующий вопрос конунг.

— Получше, чем с расселением. Союзники предоставили ресурсы для содержания армии. Перебрасывают нам помощь через порталы.

— Отлично, — ухмыльнулся Свейн Вёльсунг.

Он уже предвкушал, что это будет самая масштабная битва за всю историю севера. Ведь они перебросят всю армию Великого Северного Союза на российские земли. Этого должно хватить, чтобы захватить весь север Российской империи.

Но начать предстоит с города Эльбрука. Если удастся захватить его, это место станет ключом ко всему. Это важная точка, из которой потом удобно выдвигаться в любые другие крупные поселения севера.

Также там находится агломерация — десятки стратегически значимых производств. Стоит их захватить, как Российская империя потеряет часть снабжения для всей своей армии.

В этот раз планируется не простое наступление, как северяне действовали до этого. Нет. Они решили полностью сменить тактику и бросить в бой все свои силы.

А ресурсов у севера было много. Хватит, чтобы воевать с Российской империей шесть лет, судя по оценкам аналитиков. Однако сам конунг ожидал, что всё закончится максимум за год.

Его армии хватит времени, чтобы занять весь север империи и укрепить свои позиции. Потом уже можно будет вести переговоры с императором, чтобы он сдался, а северные земли достались Союзу.

И то, год Свейн Вёльсунг выделял только потому, что Дмитрий Романов тяжело идёт на переговоры со своими врагами. Придётся показать ему все последствия: кровь, голод его людей, смерти и разрушения, прежде чем он согласится.

Но конунг не сомневался, что в этот раз всё получится. С такой армией опытных воинов просто невозможно проиграть.

А потому Дмитрию Романову лучше быть посговорчивее. Ведь чем раньше он капитулирует, тем больше его людей выживет.

* * *

Я сидел во дворце в янтарной комнате и ждал прихода гостей. Вскоре открылись множественные порталы, которые я разрешал здесь открыть. Око Императора их не блокировало и не влияло на этих мастеров порталов.

Из первого портала вышел правитель Испании. Из второго — король Франции. Из третьего — японский император. Потом вошёл император Китая, а вместе с ним и Маргарет. Также появился представитель от Великого Северного Союза.

А после них пришёл и король Португалии.

— Присаживайтесь, гости дорогие, — позвал я их к столу, сохраняя ровный тон. — Честно говоря, я думал, что вы не согласитесь на эту встречу. А теперь, когда вы согласились, я вижу, что это всё бессмысленно.

Император Китая присел рядом со мной и хмыкнул. Во взгляде Маргарет я прочёл искренние недоумение.

— Я, конечно, многого ожидал. Но точно не такого, — прокомментировал правитель Китая. — Когда я гарантировал безопасность, то гарантировал её для определённых людей. Но их я здесь не вижу.

— В смысле? Значит, для нас вы безопасность не гарантируете? — деланно удивился король Испании.

— Давайте не будем ломать комедию, — остановил я этот спектакль. — Я хотел переговорить с главами государств, настроенных против меня. Но вижу, что им не хватает моего слова. И слова китайского императора, который решил выступить гарантом безопасности в наших переговорах. А потому сюда отправили двойников.

— Неслыханное заявление, — хмыкнул португалец. — Как вы могли скатиться до подобных обвинений?

— Это оскорбление! — возмутился испанец. — Я ухожу!

— Прошу, — кивнул я на всё ещё открытый портал в Испанию.

Он спешно покинул комнату переговоров. Остальные остались.

— Раз вы здесь остались, переговоры вести с вами я всё равно не буду. Но можете спокойно отобедать, слуги сейчас принесут яства и угощения. Выпьете чаю и отправитесь назад. А можете сразу уйти, как вам угодно. Но своим передайте, что порталы будут активны ещё двадцать минут, не больше. Если они всё-таки захотят поговорить. А этот разговор может повлиять на всю их страну… В общем, если им интересно, то я буду ждать. Если же нет, то нет, — закончил я, пожимая плечами.

В итоге все представители от «Нового рассвета» поднялись и ушли. Мы с императором Китая и Маргарет остались пить чай с вкусными заварными пирожными. Алина сама делала. Крем прямо таял на языке.

Прошло всего пять минут, как порталы начали затухать. Их просто отключили с той стороны.

М-да… Диалога не вышло. А ведь я хотел их предостеречь от действий, которые они собираются совершить.

Сделать они собираются ни много ни мало, но действительно не только ввести войска в российскую империю, а поставить на кон благополучие своих стран.

Они хотят развязать настолько масштабную войну, что даже этого не подозревают. Они думают, что это будет быстрый захват…

Но то, что они делают, точно обернётся не захватом Российской империи. А после этих ударов страны «Нового рассвета» уже не смогут оправиться.

— Жаль, — вздохнул император Китая.

— С одной стороны, это было ожидаемо. Я предвидел подобное.

— Это да. Однако мы оба думали, что у них гораздо больше чести.

В ответ я пожал плечами.

— Что теперь будете делать? — поинтересовался император Китая.

— Как «что делать»? Готовиться к войне, — спокойно ответил я.

— Моя разведка докладывает всякое… И даже она достоверно не знает, что будет. А вы, Дмитрий Алексеевич, ведёте себя так, словно всё знаете.

— Конечно знаю.

Император Китая с прищуром посмотрел на меня и держал свой пристальный взгляд целую минуту. Но я молчал.

— Не поделитесь со стариком, к чему готовиться? — наконец спросил он.

— Держаться подальше от Российской империи и держать границы на замке. А ещё советую не вестись ни на какие провокации. Даже если вам покажется, что уже всё рухнуло, и кажется, что теперь можно остаться без выгоды, пока другие дербанят шкуру мёртвого зверя. Всё равно не делайте глупостей.

— Я вас понял, — кивнул китаец.

Мы ещё немного поговорили, и я проводил императора к его порталу.

Все разошлись. Даже Маргарет отправилась решать свои государственные дела.

Когда я остался в янтарном зале один, из тени одной из колонн вышла Алина.

— Как думаете, господин, Китай присоединится к ним? — поинтересовалась она.

— Китайский император — это человек чести и слова. Но если он пройдёт мимо кошеля с золотыми монетами, то его уже не поймёт своя страна и аристократия. Правда, у него хватит авторитета и мудрости задавить все их голоса на корню. Однако не всё так просто… — задумчиво закончил я.

— Но что будет, если Китай всё же вмешается?

— Это поменяет всё.

— Ну да, с Китаем воевать будет очень тяжело, — теперь уже задумалась Алина.

— Если Китай вмешается, то миру придётся восстанавливаться не десять-пятнадцать лет, а все тридцать. Может, даже больше…

— А Российской империи? — она подняла на меня взгляд.

Я тяжело вздохнул и задумался. Помолчал, наверное, с минуту. Алина наверняка уже подумала, что я думаю о том, что Российской империи не будет. Ибо с каждой секундой её взгляд становился мрачнее.

Но в итоге я ответил иначе:

— А Российской империи, как всегда, придётся всем помогать восстанавливаться.

Отправить