Глава 10

Огородниковы

 

— Юрик, может, тебе таблетку успокоительного выпить? А то у тебя пульс просто бешеный, — супруга махала рукой перед неподвижно сидящим графом, уставившимся в одну точку на стене.

— Мам, он что, помер? Даже не моргает, — один из тройняшек окликнул мать.

— Типун тебе на язык! — махнула на сына рукой графиня. — Похоже, он просто в ступоре.

— А я сразу говорил, надо было грохнуть того урода на месте. Тогда бы батя с катушек не слетел. Теперь его в дурку сдавать или в больничку, а кому-то из нас придется семейный бизнес на себя брать, — вздохнул второй сын.

— Я вам сейчас устрою дурку! — услышав это, граф вскочил и швырнул журнальный столик в сторону тройняшек. — А ну валите отсюда, пока живы! — от ярости у него полопались капилляры в глазах.

— Ура, папка ожил! — улыбнулся третий сын.

— Пошли вон! — но Юрий уже не хотел их видеть. Его сыновья умели трепать нервы в самый неподходящий момент.

Мать кивком головы попросила сыновей выйти и, расправив складки на пышном платье, важно уселась в кресло.

— Ублюдок живучий! Почему яд на него так долго действует? Ну почему? — Юрий заходил по залу кругами. Заметив телефон на столе, он подскочил к нему и быстро набрал номер:

— Алло, ну хоть сейчас-то вы меня можете порадовать? Изменилось хоть что-то? — заорал он в трубку.

— С Добрыниным все в порядке. Мы за ним следим: он чувствует себя прекрасно и сейчас на коньках катается, — виновато ответил его служащий.

Жена, наблюдавшая за мужем, увидела, как тот побледнел и положил трубку.

— Ты не поверишь: этот придурок все еще жив и здоров, — всплеснул руками граф. — И это после такой дозы яда, что и слона бы уложила!

— И что же нам теперь делать? — графиня теперь тоже от волнения прикусила пальцы. — Завтра первый взнос платить, а он еще дышит. Хотя, если травить одаренного S ранга, может, завтра хоть помрет, как думаешь?

Она из последних сил сдерживала спокойствие. Проблемы Рода волновали ее даже больше, чем мужа. Несмотря на все имущество, Огородниковых нельзя назвать слишком влиятельными. А все из-за ее благоверного, ярого картежника: он частенько играет на круглые суммы с другими аристо, надеясь сорвать куш. Но только просаживает деньги.

Жена терпела, ведь супруг хоть основные обязанности главы Рода выполнял: держал гвардию в порядке и бизнес. Но из-за его игр лишние деньги в бюджете не задерживались.

У графини задергалось веко, и руки сжались в кулаки.

— Всё из-за тебя! Мы по миру пойдем, картежник хренов! Нечем будет платить! — она бросила на Юрия взгляд, полный ненависти.

— Да неужели? А кто по дорогим курортам летает, яхты и тачки покупает? — граф смерил ее высокомерно. — И успокойся, я прикончу этого Добрынина другим путем. Каким — придумаю.

Со скверным видом и стиснув челюсти, граф схватил шляпу и направился к выходу.

— Ты куда собрался? Мы еще не закончили! — заорала жена.

— Я у тебя разрешения забыл спросить, что ли? — огрызнулся муж. — Мне надо подумать, а для этого развеяться, так что я в игорный дом.

— Ты совсем с ума сошел? Ладно я, но о детях подумай! — графиня не унималась. — Завтра последний день платежа! А ты опять в карты собрался деньги просаживать! — из ее ноздрей теперь в прямом смысле повалил пар: она уже с трудом контролировала свою магию.

Но мужу было наплевать: он захлопнул дверь и начал спускаться по ступеням. В голове крутилось лишь одно: «Ну, подойдет срок выплаты, и что дальше? Как он будет выбивать из меня эти деньги в одиночку? В нем явно больше понтов, чем здравого смысла».

Хмыкнув себе под нос, Юрий немного успокоился и понадеялся, что на этот раз удача будет на его стороне и карта ляжет как надо.

Супруга, оставшись в зале, попросила слугу налить ей бокал вина. Тот мигом откупорил бутылку и стал наливать светлый напиток в бокал.

В этот миг без всякого предупреждения вошла ее старшая дочь и выкрикнула:

— Сюрприз, мамочка! — Вероника была очень загорелая, и ей это шло.

Но на руках у нее был чудесный милый темнокожий младенец, а рядом стоял улыбающийся во весь рот мужчина с темной кожей.

— Я не стала никого предупреждать о приезде: хотела вас приятно удивить, — по дочери было видно, что она счастлива. — Я, кстати, вышла замуж за Тбале, — указала она на мужчину рядом. — По-русски он, правда, не понимает, а это наш с ним сын, так что ты теперь бабуля.

Графиня, хлопая глазами, смотрела то на дочь, то на полупустой бокал, который ей налил слуга.

— Евгений, побольше, пожалуйста, — кашлянула она в кулак, и слуга долил до краев. — Все равно мало, — мотнула головой графиня и вырвала бутылку из его рук.

После она прямо из горла опустошила почти полбутылки на глазах у шокированной дочери и ее смутившегося мужа.

— А как вы могли пожениться без нашего согласия? — лишь спустя пару минут спросила графиня.

— Я знала, что вы будете против, поэтому вышла замуж за Тбале по законам его племени. Но думаю, вы с отцом привыкнете к нему: он славный.

— Какая прелесть! — хлопнула в ладоши графиня, пошатываясь на ногах. — Какое счастье! — она улыбалась во весь рот с нервной улыбкой. — Я уверена, твой отец так обрадуется, что вы со своим Тбале побежите прямо до Африки пешком: вот до какой степени он захочет вас заобнимать и зацеловать от счастья.

— Ты в этом уверена? — Вероника наивно улыбнулась.

— Конечно, уверена, так что заказывайте гробы, мои хорошие.

— Что? — переспросила дочь.

— Ой, я хотела сказать, заказывайте торты: будем отмечать и вашу свадьбу, и рождение ребеночка. Это же настоящий праздник: ты у меня всегда умела удивлять всех, — не переставая улыбаться, мать упала на пол, лишившись чувств.

— Мама, мамочка! — вскричала Вероника. — Воды, скорее воды, Евгений! — обратилась она к слуге.

Все вокруг нее засуетились. А тройняшки, наблюдавшие за этим из другой комнаты, почесывали затылки и переговаривались.

— Да, пацаны, похоже, надо валить из города, а то отец, когда узнает еще и о сюрпризе от Вероники, мирной жизни в доме не жди. Всем продыху не даст, я вас уверяю! Каждый день будет на нас срываться и пилить за что ни попадя, — сказал один из братьев с грустным видом.

И с ним никто спорить не стал: все понимали, какой вспыльчивый и строгий нрав у их отца. Никому не хотелось быть рядом, когда он будет получать одну плохую для него весть за другой.

— Но, парни, нам бабки нужны, чтобы свалить, — подметил самый смышленый.

— Я могу свою тачку продать, которую мне на днюху дарили, а еще я код от сейфа видел, как отец набирал: можем там поискать, глядишь, что-то да найдем, — предложил третий. — И уедем куда-нибудь на отдых, пока здесь все не уляжется.

— Ага, хороший план: все равно нашего мнения здесь никто не слушает, так что пусть делают что хотят.

Дав друг другу пять, они отправились грабить свой собственный сейф.

* * *

— А здесь и правда круто, — Вика положила голову мне на плечо. — Умеешь ты порадовать, Добрыня.

Что есть, то есть: я рад, что и Вике, и сестре нравится этот элитный горнолыжный комплекс. Конечно, в резиденции Распутина в горах тоже было неплохо, но этот комплекс, куда я их отвез отдохнуть, — совсем иное дело. Резиденция Гриши в горном поселке не предназначена для такого большого числа туристов и отдыхающих, в отличие от этого комплекса.

Здесь просто огромная территория, и развлечений куда больше, да и веселья хоть отбавляй. Я вот на коньках погонял неплохо, а Маша до сих пор на лыжах с трамплина прыгает. Тут есть где разогнаться, высота горок разная, и спусков куда больше. В общем, благодать! Да и ресторанов всяких полно, а это всегда большой плюс. Правда, цены в них такие, что проще самому стать шеф-поваром, чем оплатить счет.

Но оно и понятно, что здесь есть все на все случаи жизни: все же этот комплекс известен на всю Империю. А позволить себе здесь отдыхать могут далеко не бедные аристократы. И я могу себе позволить здесь отдохнуть, ведь заключил выгодный контракт, да и заработок имеется.

Однако дело, само собой, не только в отдыхе, как я сказал девчонкам. Надо было просто уехать на время из города, чтобы немного сменить обстановку и обдумать новый ход.

Вообще, смена обстановки всегда идет на благо: многое утрясывается без твоего присутствия так, что ты знаешь, как дальше с этим быть. Можно спокойно изучить, как будут вести себя враги и на что еще будут готовы пойти: выявить их сильные и слабые стороны издалека. Как говорится, им тоже надо давать возможность подумать, чтобы они потом раскрылись передо мной, хоть и не специально.

Хотя думают долго не все, и некоторые уже проявили инициативу, раскрывая мне свои возможности. Как минимум, два человека сейчас лежат здесь, на территории этого комплекса, под глубокими снегами. И их вряд ли когда-то обнаружат, ведь они очень тяжелые и опустились очень глубоко.

В общем, мои враги потратились и отправили сюда «отдохнуть» за свой счет двух наемных убийц. Немного, но для меня лично информативно и, главное, удобно. Тут с трупами вообще все обстоит шикарно, а вернее, с их скрытием.

А снег никогда тут не пропадет, несмотря на расположение на карте. И секрет этого фокуса довольно прост, что и не секрет вовсе: этим комплексом уже много столетий владеет Род Тибетских, а это очень древний, влиятельный Род, наравне с Распутиными. Одарены они только не целительством, а Даром Льда.

Я даже слышал, что раньше у Тибетских было довольно много врагов-завистников, но теперь у них есть только якобы большие подземелья, где хранятся замороженные тела. И если их разморозить, человек оживет.

Многие жители Империи считают, что это просто байки и легенды, которые люди рассказывают, чтобы почесать языками. Однако я знаю: если маг Льда не лох какой-то, а действительно силен и умен, то он вполне мог бы такое провернуть.

Но я не обращаю сильно внимания на такие байки, потому что в целом мне плевать на всё это. Я просто беру и заказываю нам с Викой ещё по одному глинтвейну, а потом смотрю, как Маша с красным носом, но с улыбкой до ушей, подтягивается к нам в кафешку, держа в руках лыжи.

Она наотрез отказалась уезжать с Леонидом в Пруссию, и он даже не пытался забрать её силой, хотя далеко не слабак. Просто знал, что Маша будет биться как берсерк, и из этого ничего хорошего не выйдет: все попросту перессорятся друг с другом ещё больше.

— Чего, сладкая парочка? — бросив лыжи, она шмыгнула носом. — Глинтвейн попиваете, значит, а мне?

— А тебе я горячий шоколад уже заказал, — я пододвинул ей кружку.

— Я вот понять не могу: тебе что, братец, настолько сильно нравится подкалывать меня из-за моего возраста? Ты бы ещё детское питание заказал, — проворчала мелкая, но шоколад пить начала. — Кстати, я ведь совсем забыла: я у тебя занимала, так что держи, — она протянула мне из кармана смятые купюры.

И вот тут уже, наверное, пора беспокоиться: откуда у неё все же деньги взялись? Я сразу взглянул на Вику, потому что она от меня вряд ли станет скрывать. Хотя кто знает, может, они сговорились.

— Как это понимать? — спрашиваю её. — Тебе что-нибудь известно об этом?

— Ну, во-первых, я ей в няньки не нанималась: она моя подруга, а не ребёнок. А во-вторых, я ей сразу сказала, что идея плохая, но она никого не слушает, — протараторила Вика.

— Так как это понимать? Откуда они? — я не спускал с неё глаз, потому что мелкая будет тянуть только время и отпираться до последнего.

— Ну, понимаешь, она кое-какие свои услуги продаёт, — Вика потупила взгляд. — Это не подобает девушке её статуса, но говорит, всё под контролем: никто не узнает, она называется другим именем и… — договорить ей не дали.

Моя сестра вскочила с места и начала тыкать в сторону Вики рукой и верещать:

— Ну ты и стерва, Вика! Фу, влюблённые кретины, ненавижу вас всех! Всё сдаёте друг друга! А как же дружба? Я просила не рассказывать тебя об этом! Чтоб ты лучше в бабуина влюбилась, чем в моего брата!

Но я уже почти с трудом мог слышать происходящее: просто поднялся, крепко обхватил плечо Маши рукой и посмотрел ей в глаза. Она сразу перестала трещать, от моего взгляда вся побледнела и выронила стакан с шоколадом. Шоколад стал растекаться по полу, а сестра немного задрожала и, потеряв дар речи, пялилась на меня, словно увидела настоящего призрака.

— Какие такие услуги ты предлагаешь? — мой голос отдавал металлическим оттенком.

— Д-добрыня, в-всё х-хорошо, т-только не-не ругайся, — её голос тоже дрожал. — Я выполняю некую работёнку изредка где придётся, как наёмник. Убиваю всяких вредителей магических. Вот здесь даже неподалёку магического волка убила, а то говорят, одного жителя загрыз. Я заказы все инкогнито беру и довольно простые, чтобы свой Дар прокачивать понемногу. Разве плохо это?

— Она врёт! — Вика тоже вскочила с места. — Она не берёт простые задания, а опасные берёт, за которые мало кто собирается браться. И убила она не одного волка, а целую большую стаю, и они, между прочим, были сильны. Если бы я не подоспела вовремя, то они могли бы и навредить ей! Без головы бы сейчас в снегу валялась.

— Ну ты и стукачка, Вика, — скривилась Маша. — Я тебя ночью подушкой придушу!

— Уф, слава богу, — я с облегчением выдохнул, уселся на место, и улыбка вернулась на моё лицо. — А вы, девчонки, не цапайтесь: подруги же. Ой, ладно, Маша, давай я тебе новый шоколад закажу, а то ты всё разлила.

Сестра и Вика недоуменно уставились на меня. Наверное, они ожидали, что я начну отчитывать обеих, особенно Машу, за то, что мне не сказали раньше.

— Я думал, ты подрабатываешь домработницей и готовишь кому-нибудь свою стряпню. Помнишь, Маша, ты сама мне по телефону после нашей последней ссоры сказала, что все же умеешь готовить и будешь готовить другим так, что они тебе даже заплатят, — я рассмеялся прищурившись. — Я уж испугался, что ты так и зарабатывала, а люди потом от твоей стряпни дуба давали. Мне сестра-убийца в тюрьме не нужна, знаешь ли.

— Погоди, ты даже ругать ее не будешь? — Вика не верила своим ушам. — Она же могла пострадать, понимаешь? Я серьезно.

— Нет, не буду. Маша — умная девочка, — я посмотрел на сестру. — Ведь так? Она знает, что если еще раз рискнет жизнью ради денег, я подвешу ее за ногу в лесу, где водятся опасные звери. А тебя, Вика, рядом с ней, — я перевел взгляд на нее следом. — Вы же не разлей вода, и ты долго хранила ее секрет. Подвешу вас на крепкую артефактную цепь, которую придется долго ломать, пока вы будете любоваться на монстров. Может, даже парочку страшных шрамов заработаете, а потом я вас, конечно, спасу, если успею. Для профилактики.

— А знаешь, деньги мне и правда ни к чему, — Маша вытерла пот со лба. — Зачем они мне, когда у меня такой замечательный брат: он мне все купит.

— Не борзей, — предупредил я.

— Ну, почти все: во всяком случае, я ни в чем не нуждаюсь. Так что выпьем за это! — официантка принесла ей шоколад, и Маша подняла стакан.

Что ж, я рад, что они одумались, а еще и помирились.

— И помни, спи с открытыми глазами, — прошептала Маша, проведя пальцем по шее, обращаясь к Вике.

— Угомонись уже, — фыркнула та в ответ.

Ну или не помирились… Но я знаю как это можно устроить.

— Эм, посидели, отогрелись и хватит, — сказал я после перекуса дальше. — Может, вернемся на склон? Давайте наперегонки рванем вниз, как вам идея?

— Ты шутишь? — Маша закатила глаза. — Извини, братец, но мы с Викой тебя в два счета сделаем.

— Ну да, я согласна, — Вика надела шапку. — Маша очень хорошо катается, — улыбнулась она подруге.

— А ты чего прибедняешься? — Маша расплылась от комплимента. — Ты тоже ловко и быстро спуски преодолеваешь, я видела. Так что мы с тобой легко его сделаем. Если только он случайно не грохнется и не полетит кубарем вниз, тогда у нас с тобой будут равные шансы с людьми внизу в борьбе за жизнь. Учитывая размеры Добрыни, он знатную лавину соберет.

И обе захихикали надо мной, но это было уже лишним. Конечно, я паршиво катаюсь на сноуборде и лыжах, ведь в моем мире этим не занимались. Но теперь у меня появился спортивный интерес, и рано делить места.

— Мы еще даже не начали, а вы уже делите первое место между собой, — усмехнулся я.

Пусть сестра часто ездила на бюджетные снежные курорты, а мне было лень туда тащиться, но кое-что я об этом знаю. И у меня своя стратегия. Хрен они меня обгонят!

Мы быстро оделись и поднялись на самую высокую точку для спуска.

— Ну что, готовы? — я хотел начать отсчет, чтобы все было по-честному. Но как только я спросил «Готовы?», Маша с хитрым видом понеслась вниз на бешеной скорости, а Вика не выдержала и помчалась следом.

Что ж, сами напросились. Я тоже сорвался с места на сноуборде, но съехал немного в сторону на трамплин. Меня может спасти сейчас только скорость. Так что я придаю своему телу нехилый вес и набираю скорость. Снежинки бьют в лицо и забивают мне нос, но все идет не так уж и плохо. И как только я на большой скорости взлетел на трамплин, резко убавил свой вес, ведь он полету лишь помешает. Физика часто лучшая подруга любой стратегии.

Но за все приходится чем-то платить: в моем случае своим состоянием, однако все не так опасно, как кажется. Просто когда резко убираешь с себя много веса, начинает сразу мутить, в голове будто каша, а перед глазами туман.

Зато теперь я лечу, далеко лечу… Я прищурился и вижу: Вику с Машей внизу пролетаю. Здорово… А они на меня, задрав головы, смотрят.

О, подъемники теперь перелетаю, финиш тоже пролетаю: далеко однако лечу… Далеко…

Но, кажется, это уже перебор, ведь позади уже скоро начали мелькать домики горнолыжного комплекса, а это вроде как в мои планы не входило. Я уже где-то над лесом лечу, совсем один.

И как назло теперь не могу удержать свой легкий вес, он у меня сразу на шестьсот кг скакнул вверх. Никак теперь его не смогу спустить, а это значит… О-о-у!

Ну, здравствуй, земля! Я от мощного удара об землю с такой высоты чуть не оглох. Ничего не вижу вокруг: снег везде — и во рту, и в ушах, и в носу.

Давай бегом выплевывать его, сморкаться, очки на глазах протер, а вокруг гляжу: на месте моего падения теперь натуральный кратер хрен знает какой глубины.

Ситуация явно не из крутецких, что и сказать, но я все же улыбался. А что, не зря я кости усиливал до этого все это время, а то валялся бы сейчас весь перебитый.

Но ладно, что я теперь имею и могу сделать в сложившейся ситуации? Можно, конечно, попробовать выбраться и постараться замести следы за собой.

Однако есть иной вариант и ленивее. Вытащил телефон из кармана, написал Маше и Вике сообщения, что победил все же я, а не они. И попросил их заодно приехать за мной, а то, видите ли, не совсем понимаю, в какую сторону от комплекса улетел.

И хорошо, что приземлился в лесу, а не на горнолыжной трассе. А то пришлось бы объяснять, почему вместо сноубордиста там теперь лежит отбивная.

Ну да ладно, главное, что ждал я здесь не так долго. Маша с Викой не зря хороши были в скоростных испытаниях в Академии. Они быстро приехали в лес и нашли меня.

— Молодцы, девчонки, из вас бы вышли отличные следопыты! — помахал я им снизу рукой. — А я, пока вас ждал, смотрите, сколько снеговиков налепил, — указал на кучу снеговиков. — Какого черта вы так долго? — проверил еще, называется, как они поиски ведут на скорости и магию применяют. Нет, им до меня точно далеко.

Обе они, конечно, жутко переволновались и давай мне сверху кричать, не сломал ли я чего и как себя чувствую. Но у меня только сноуборд сломался, а им все равно плохо в это верилось, даже несмотря на мой известный Дар крепости тела, как его теперь прозвали.

Зато теперь все выглядело для них правдоподобно, и они магией сделали ступеньки в кратере.

— Могли и прямее сделать, — выбираясь, указал я им на их косяки.

— Эй, лучше спасибо скажи: я же маг, а не строитель, — надулась мелкая.

— Спасибо, я вам уже подготовил, — похлопал я их по плечам. — Нас сегодня отличный ужин ждет в домике, что я снял. Устроим для себя праздник: все-таки на отдыхе.

Девчонки, само собой, были рады, ведь после почти целого дня на улице есть хотелось зверски. И не только им: я бежал обратно чуть ли не быстрее них. Они, правда, всю дорогу смеялись, что моя победа могла мне многого стоить.

— Чего многого? У меня даже ушиба нет, — отмахнулся я.

— Да, Добрыня, ты, конечно, жулик еще тот: трамплином самым большим воспользовался, — Маша терпеть не могла быть второй.

— А нигде не оговаривалось, что нельзя. К тому же вы до отсчета обе стартанули, так что получайте, — я схватил их за ноги и воткнул в снег, как морковку на грядке.

Визжали они, конечно, жутко, но они первыми начали играть не по правилам, да и к тому же каждая из них во время гонки использовала свой Дар. Маша температурой регулировала скольжение, а Вика и вовсе ускорение от электрических разрядов молний применяла. Так что и я свой Дар применил, и тут с моей стороны все честно.

Выкарабкаться же из сугроба и прибежать в домик они смогли уже к тому моменту, когда я съел почти всю запеченную утку.

— Гад! — Маша сходу швырнула в меня шапку, покрытую снегом. — А если я заболею?

— Ничего, я тебя вылечу. А теперь садитесь за стол, пока еда еще осталась, — поляна действительно была знатно накрыта: дорого-богато.

Вика тоже скорчила недовольное лицо, но, переглянувшись с моей сестрой, они рассмеялись, и все дружно приступили к ужину. Это то, что надо после свежего воздуха и активных нагрузок.

— Добрыня, вот кто-кто, а ты умеешь праздник устраивать, — мы уже успели набить животы, и Вика уселась ко мне на колени и обняла меня.

— Фу, вы еще пососитесь, — Маша же, поглядев на это, выглядела так, словно ее стошнит.

— Знаешь что, мелочь, иди-ка принеси нам лучше бутылку вина, — попросил я ее, усмехнувшись.

— Сам ты мелочь: я всего на два года младше. И вообще никуда не пойду, если мне бокал выпить не разрешишь. Я в слуги не нанималась, — она уперла руки в боки, но это было ожидаемо.

Я посмотрел на нее тем самым родительским взглядом с выпученными глазами, и она все же побежала за вином.

— Браслет мне хоть новый купи, раз вино нельзя, — крикнула сестра, убегая.

— А он тебе так нужен? Я и так уже немало тебе подарил. Тебе что, по новому браслету каждый месяц? У тебя вроде не сотня рук.

— Жмот, — сказала она как можно тише. — Не машину же я у тебя попросила! — добавила громче из другой комнаты.

— Я все слышал, Мария!

— Ой, братец, да ты прав: мне ничего не нужно. Главное, что мы есть друг у друга, правда? И ты ведь хотя бы торт мне купишь? Я имею в виду, мне одной, — голос у нее сразу стал заискивающим и добродушным.

Но я ничего не ответил, поглядел на улыбающуюся Вику, поцеловал ее в лоб и попросил побыстрее подняться.

— Что такое, уже за тортом побежал? — пошутила она.

— Ага, бегу и спотыкаюсь. Я выйду покурить на балкон, — сказал ей и мигом встал с места.

— Ты? Курить? — Вика откинула голову назад. — В это плохо верится. Ты же не сторонник такого образа жизни.

— А, да, — я почесал щеку. — Просто хочу подышать свежим воздухом. Скоро вернусь. Пока разлей вино, — и тут я чуть не споткнулся о ковер, промчавшись на балкон.

Люблю я зиму, что поделаешь. Меня пирогами не корми, дай поторчать на улице зимой. Все кругом белое, снег идет, и главное, есть они… Идут как комбо в подарок.

 

На горе

 

— Мужики, только представьте, сколько бабла мы срубим за эту работенку, — довольно бубнил слившийся со снегом в своей маскировке один из двадцати четырех снайперов. — Мы это задание легко выполним: я могу хоть несколько суток так неподвижно возле прицела пролежать.

— Не думаю, что нам потребуется много времени, — подметил их командир, у которого только почти одни артефактные очки торчали над снегом. — Как только подвернется первый удачный момент: снимем разом всех. А потом можно и по пивасику, чтобы отметить успех.

Они были профи в своем деле, и холод их ради награды не очень пугал: на них были белые костюмы с подогревом. И им недавно пришлось занять эту позицию на высоте, откуда открывается нужный им вид, чтобы вести свои цели.

— Вижу цель, — докладывает в рацию спокойный голос одного из снайперов, позицией немногим дальше. — Он вышел на балкон из домика с другой стороны. Могу с ним поработать. Как слышно, прием? Могу работать, повторяю.

— Четвертый, я тебя услышал, — у командира над костюмом и над снегом появились серые усы. — Но работать запрещаю: у нас задача снять всех. Ты меня понял?

— Так точно. Принято: ждать команды, — прошипела вновь рация.

И воцарилась тишина: среди них никогда особо разговорчивых, а тем более на задании и не встречалось. У них полностью внимание сосредотачивалось на том, что видят в прицел.

Но не у всех получалось сохранять это молчание. Шестой, например, вытер нос и с ухмылкой заявил:

— Мужики, хотите анекдот?

— Не отвлекайся, — рыкнул на него усач.

— Да ладно вам, командир, пусть расскажет. Все равно пока ждем, — вступился за товарища третий.

В итоге шестому разрешили потрепаться.

— Короче, было у фермера три коровы в амбаре. Одна белая, другая желтая, а третья черная. Спорили они, кого из них фермер первой на котлеты пустит, — начал он с довольной рожей. — Белая говорит, что точно черную, потому что та меньше всех молока дает. А черная уверена, что желтую, мол, та самая буйная и непослушная. Желтая же мотает головой и ставит на белую: та самая старая из них.

— И кого он в итоге на котлеты пустил? — перебил его мужик с квадратным лицом.

— Не перебивай, второй, блин, — огрызнулся шестой и продолжил. — Фермер все это услышал, выскочил перед ними и говорит: «Не волнуйтесь, буренки. Я никого выбирать не буду, а всех разом на мясо пущу. Потому что говорящих коров еще не ел». Коровы предложили альтернативу: мол, съешь только одну говорящую, и все. Зачем трех сразу? А он им: «Нет, вы же все разные: одна говорящая, но старая, другая говорящая, но буйная, и так далее. Мясо у говорящих, но с такими отличиями, может быть разным. Надо сравнить».

— А где смеяться-то? — скривился командир.

— Так я еще концовку не додал, — поторопился шестой. — Берет фермер коров и ведет на скотобойню по крытому переходу. Поворачивают они за ним, и белая корова говорит: «Н**** себе! Вот это поворот!»

— Дебил, — оценил командир анекдот бойца, и пара человек заржала.

Но смех быстро оборвал голос в рации от другого снайпера:

— Вижу его младшую сестру в одном из окон: танцует. Могу работать, командир. Без проблем попаду. Можно действовать?

— Погоди, одиннадцатый, — встрял четвертый. — Срочно все на главную цель на балконе посмотрите.

Большинство перегруппировалось, почти каждый прицел теперь был направлен на Добрынина. Тот смотрел издалека в их сторону и махал рукой. Командир, как и любой в отряде, понимал: невозможно, чтобы он их увидел с такого расстояния. Но Добрынин определенно махал в их сторону.

— Седьмой, ты же хорошо читаешь по губам. А ну быстро скажи, что он несет. Что-то говорит, — приказал командир.

— Слушаюсь, — седьмой пригляделся в прицел и спустя пару минут выдал: — Уверен на сто процентов, он повторяет одно слово: «Стреляйте». Больше ничего не говорит.

— Сука, как он нас раскусил? — у командира чуть челюсть не свело от такой новости. — ОГОНЬ! ОГОНЬ ПО ЭТОЙ СВОЛОЧИ! — скомандовал он, понимая, что медлить глупо.

Снайперы открыли прицельную пальбу по Добрынину, но пули словно врезались в невидимый купол. У стрелков пораскрывались рты. Пули, не пролетев и пары метров, замерли в воздухе, будто заледенев, и всей гурьбой рухнули в сугробы.

— Какого… — командир хотел выругаться, но один из бойцов хлопнул его по плечу и попросил прислушаться.

Все замерли. Нарастающий гул донесся до ушей каждого. Снайперы обернулись на звук, и у них глаза чуть на лоб не полезли от увиденного. С вершины на них сходит настоящая лавина с огромными валунами в придачу.

— Накинуть доспехи! — схватился за голову побледневший командир.

Но он не успел осознать, что это были его последние слова… И последние слова, которые услышал его отряд в своей жизни.

Отправить