Глава 11

— Добрыня, что это? — Вика встревоженно посмотрела на меня, пока я лихо крутил руль машины. — Кажется, за нами гонится какой-то магический медведь. Ты слышишь этот рев?

— Это не медведь, — ухмыльнулся я, взяв ее за руку и мельком глянув в зеркало заднего вида. — Это Маша храпит на заднем сидении. Видимо, совсем вымоталась, бедняжка.

Вика не поверила, ведь такого громогласного храпа она от Маши никогда не слышала. Обернувшись назад, она увидела, что подруга действительно спала, задрав голову к потолку.

Я уже замечал за Машей такую особенность: когда она сильно уставала, то храпела так, что стекла дребезжали. Маша и правда от души покаталась на всех склонах и потратила уйму энергии. Ей нравилось выкладываться по полной, особенно после того, как я попросил ее завязать с подработкой наемницей.

— Она теперь всю дорогу так проспит и будет храпеть? — Вика потерла лоб. — Если так, то я врублю радио громче. Лучше уж рок-музыку слушать, чем этот концерт.

Ее рука потянулась к магнитоле, а я задумчиво смотрел на падающий снег через лобовое стекло. Отдых пошел нам всем на пользу: развеялись, активно провели время, да и общему делу это только в плюс.

Как я и говорил, иногда полезно скрываться подальше от всеобщего внимания. Это дало бы графу Огородникову время подумать, как мне отомстить. Понятно, что он не собирался возвращать должок. Так что я даже придумал для него наводку, как можно со мной поквитаться. Пусть идет в атаку по полной и радует меня по-крупному. А то убивать наемников, которые ни на кого толком не выводят, довольно скучно.

На отдыхе даже было малость тоскливо. Я-то думал, что в горах оставлю под снегом куда больше трупов. Выходит, просчитался: мало врагов стали оплачивать киллерам поездку сюда, да и многие побоялись соваться на землю Тибетских. Этим они показали мне свои лимиты, а знать пределы противников всегда важно.

В Москве зато все встанет на круги своя: там они, судя по числу подсылаемых головорезов, мало чего боятся, а лишь слегка осторожничают.

— Добрыня, твой мобильник вибрировал, — отвлекла меня Вика и протянула телефон.

Там было смс от Гриши: он знал, что мы уже чешем обратно, и как всегда острил. «Ого, братан, ты все еще дышишь? Просто бьешь все рекорды на выживаемость и везучесть. Может, медальки тебе отлить к приезду?» — было написано от него.

" Я тебя самого переживу, старый, — ответил я. — Тоже рад нашей скорой встрече. Скажи мне только, в столице осталась хоть одна капля горючего и девица, что не побывала в твоей берлоге? Или ты уже все опустошил под ноль?"

Ответ от него пришел молниеносно: написал, что мне-то какая разница, ведь я за ЗОЖ и пью только с ним за компанию, да и у меня есть Вика.

Я и правда не любитель заложить за воротник, но когда выпиваю, то алкоголь моему организму не вредит, как простым смертным. Так что я ему и написал, что насчет выпивки он прав.

Но тут Вика вдруг попросила мой телефон, якобы время посмотреть. Ага, кого она пытается надуть? Дописать я не успел, но мобилу ей отдал. И она, естественно, прочла мою переписку с Распутиным.

— То есть насчет алкоголя все верно? А про меня, значит, нет? — у нее аж челюсть отвисла. — И с чего это тебя девушки в городе интересуют? Да и вообще этот Распутин мне не по душе.

— Викуся, тебе может не нравиться кто угодно, мне по барабану, — ухмыльнулся я и сделал музыку погромче. — И в следующий раз, когда полезешь читать мои сообщения, будь готова к последствиям. И отмазку получше придумай, хотя меня все равно не проведешь.

Постукивая пальцами по рулю, я гнал свою ласточку по заснеженному шоссе, наслаждаясь музыкой и пребывая в отличнейшем расположении духа. Вика, конечно, начала возмущаться, разбудила этим Машу, и та стала орать уже на нее. В общем, они опять сцепились, да еще и под милую рождественскую песенку про семью и любовь.

Ну я и разогнался как следует, шины завизжали, и я направил тачку прямиком в бетонный столб на обочине.

— А ну быстро заткнулись, или этот столб станет последним, что вы увидите в жизни! — пригрозил я обоим, не сбавляя скорости.

— Добрыня, ты с ума сошел? Ты же не успеешь затормозить! — Вика вцепилась в ремень безопасности.

— Чтоб до самой Москвы в машине была тишина! Ясно? — расхохотался я. — Иначе никуда мы не доедем.

— Да, ясно! — завизжала сестрица уже почти перед самым столбом и закрыла глаза руками.

Я в последний момент ушел в дрифт и затормозил боком возле столба, но без гравитации, ясное дело, не обошлось. Без нее бы я вряд ли успел, и нас бы перевернуло к чертям собачьим. Правда, сомневаюсь, что теперь девчонки будут задаваться подобными вопросами.

— Знаешь, я тут подумала: может, мне все-таки к предкам в Пруссию махнуть? — я глянул назад, а у сестры аж глаз задергался.

— Поздняк метаться, сеструха, — подмигнул я ей.

Ну а дальше мы и впрямь ехали молча, слушая классику. Правда, Вика теперь поглядывала на меня как на маньяка-психопата: не знаю, что она там себе надумала, но меня это мало колышет.

Мне просто забавно, что Гриша так удивляется, что я до сих пор жив. Ну еще бы, если постоянно ждешь подлянки, то по-другому и быть не может.

Даже если вспомнить наш отдых на горнолыжке: когда я как-то садился в тачку, меня должны были пристрелить. Очередной снайпер засел далеко и был метким профи. Его выстрел был точным и прямо в яблочко. Но я-то ждал, что охота на меня не прекратится ни на миг, поэтому пуля, попав в мою ауру, шлепнулась на землю, даже кожи не задев. Так что то, что других удивляло, для меня было делом привычным.

Был однако один нюанс: находиться рядом с девчонками было непросто, ведь приходилось распространять свою ауру и на них. Если они окажутся рядом во время нападения, то вибрация от моей ауры может передаться и им. Но в этом есть и плюс: для них это в какой-то мере дополнительная защита.

Это вершина моего мастерства: уметь прикрывать и их заодно. Но, как я уже говорил, одно неверное движение — и человек может отбросить коньки. Мне пришлось долго отрабатывать и контролировать этот навык, чтобы таких косяков не случалось.

И пока девчонки, будучи в безопасности, пялились на меня, как на восставшего зомби, я спокойно домчал их до Москвы, которая приветствовала нас мириадами огней.

Дома тоже все было тихо, но вряд ли надолго. Если что-то случится и надо будет срочно действовать, я готов. Впрочем, как и всегда…

 

Огородниковы

 

— А я не поняла, с чего это ты такой довольный? — спросила графиня мужа, стоя в халате и смотря на него с презрением. — Неужели так рад замужеству нашей дочери и появлению внука?

— Даже не напоминай мне о ней. Она предательница. Пусть больше не смеет переступать порог этого дома. Я вычеркиваю ее из Рода, — ответил Юрий. — Хорошо хоть у нас есть три сына дебила. Уж лучше им передам наследство, чем этой неблагодарной. Кстати, где они?

— Они не дебилы, дорогой, — усмехнулась графиня. — Обчистили сейф, продали тачку и свалили на Мальдивы. Даже открытку оттуда прислали, сволочи. Вот так мы вырастили заботливых мальчиков.

До Огородникова дошло, что жена не шутит. Он плеснул себе бренди, залпом выпил и схватил благоверную за руку.

— Пошли в спальню. Будем делать новых детей. Этим я точно ничего не оставлю. Скорее прибью, чем завещаю хоть копейку, — сказал он.

— Ты совсем спятил? Я уже не девушка, чтобы снова пузо на нос натягивать! Даже не надейся, — ответила жена и врезала ему по лбу.

— Может, оно и к лучшему, — пожал плечами Юрий и плюхнулся обратно. — Можно подумать, я сам горю желанием! Мне и ящика бренди не хватит, чтобы снова с тобой в постель завалиться.

— Чего ты там вякнул? — взвилась жена, запахивая халат. — Думаешь, это смешно? Или ты решил, что у меня терпение бесконечное?

Но ворчание благоверной не портило Юрию настроение. Он считал себя гением и лыбился, несмотря на весь этот семейный кордебалет.

— Так и будешь молчать как партизан? — не унималась жена. — Я имею право знать хотя бы, что там с Добрыниным. Мы должны были бабки занести. Это серьезно. Только не говори, что ты опять просрал всё!

— А чего мне не лыбиться-то? Бабло мы не занесли, а этот выскочка и пальцем не пошевелил. Я же говорил, что у него кишка тонка напрямую долги выбивать, — ответил граф, развалившись в кресле.

— Лучше колись, что удумал! — нервно сказала графиня. — Сейчас-то всё тип-топ, но кто знает, что дальше будет.

— Представь себе, удумал, — нехотя буркнул он. — Я тут на днях с одним серьезным человеком перетер, как быть. Но в курс дела его не вводил. Он мне годный совет дал.

Юрий это жене сказал, а сам подумал с ухмылкой, что этим серьезным человеком была шлюха из казино. С ней он уже не раз тайком кувыркался.

Звали ее Анжелика. Губы красила красной помадой, любила курить и шампусик попивать. Лежа с ней в постели, он часто ей обо всём трепался, даже о своих проблемах.

Как-то раз Анжелика невольно подкинула ему идею. Сказала, мол, никогда не стоит забывать о тех, кто с тобой в одной лодке. Правда, она имела в виду венерические сюрпризы, которыми делится с партнерами. Но Юрий понял это по-своему: разделяй решение проблемы на всех, кто в одной лодке.

У него были выходы на других аристократов, которые тоже были должны Добрынину. Некоторые из них были его корешами.

— Сегодня я иду на встречу с некоторыми из списка, — сказал граф, сцепив руки над столом. — Намекну им, что подписать договор с Добрыниным — это отличная идея. Если он вдруг погибнет, долг спишется у подписавших договор. После его гибели Империя может забрать долг себе, но мы будем прикрыты договором. Подписавшие после смерти Добрынина никому ничего не будут должны.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, — просветлело лицо графини. — Остальные аристократы после такого договора поторопятся грохнуть его и зашевелятся. А нам почти не придется пальцем шевелить, чтобы отправить его на тот свет.

— В точку, — щелкнул пальцами Юрий.

— А меня заводит твоя смекалка, — она тоже отхлебнула бренди. — Пошли делать еще детей, — графиня вцепилась в его галстук и потащила за собой.

— Ты чего творишь, женщина? У меня же деловая встреча, и вообще идея была не моя, а одного знакомого. Пусти! Ты же сама не хотела! Отвали, говорю! — он отбивался от нее, но любовь взяла свое. — ПО-МО-ГИТЕ!!! — это было последнее, что успело донестись от Юрия из спальни графини, прежде чем двери захлопнулись.

* * *

— Добрыня, — Гриша хлопнул меня по плечам и заглянул в глаза, — я рад, что ты сегодня приехал на арену.

— Конечно, я приехал. Ты же сказал, что если я сегодня здесь выживу, то мне уже нечего бояться. Вот я и решил надрать тебе зад за такие слова, — я ухмыльнулся.

Широко улыбаясь, я надел маску. Казалось, Распутин уже привык к моим победам, но он до сих пор ведет себя как мальчишка перед боем. Хотя он меня заинтриговал, сказав, что боец достойный и мы с ним похожи.

— Чем похожи? — спросил я, направляясь к рингу.

— Он тоже физик и сильный. Остальное увидишь сам, — быстро ответил Гриша.

И вот что я увидел… Под шум толпы подхожу к рингу, а там под голос рефери все приветствуют бойца по прозвищу «Титан». Сразу понял, о какой схожести говорил Гриша: Титан — гора мышц, мы явно в одной весовой категории. Ростом тоже примерно с меня, да и аура мощная. Я не пожалел, что приехал. Это будет интересный бой, надеюсь…

С широкой ухмылкой я запрыгнул на ринг. Поехали!

— Надеюсь, вы успели сделать ставки! — рефери предвкушал захватывающий поединок. — Скоро эти два крупных бойца сойдутся, как разъяренные медведи. Исход предугадать сложно, но так даже интереснее!

— Слушайте, давайте быстрее, — поторопил я рефери, прыгая с ноги на ногу. Не хотелось слушать его болтовню.

— Да, а то мне еще кота кормить, — раздался грубый голос соперника.

«Мило», — подумал я. Но тут прозвучал гонг, и я сразу упал. В глазах потемнело.

— Ты как? Имя помнишь? Вставай, черт возьми! — услышал я испуганный голос Распутина. Рефери и зрители начали считать.

— Что это было? — очнувшись, я встряхнул головой и поднялся. Похоже, я здесь надолго. Удар у Титана убойный. Будь я обычным человеком, убежал бы от него, и это было бы умно. Но я не из тех, кто убегает, даже если противник может отправить меня на тот свет одним ударом.

— Хороший удар, — честно сказал я.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Теперь моя очередь. Я сжал кулак и стал раскручивать его. Гравитация действовала по-настоящему. Выбросив руку вперед, я резко снял вес, а при ударе накинул пару кило. Разница была небольшой, все под контролем. Но этого хватило — соперник не успел увернуться. Кулак попал точно в лицо, и он рухнул на пол, как подкошенный. Надеюсь, я не отправил его к праотцам.

— Так держать! — заорал Гриша так, словно сам сомневался в моем успехе. Видимо, он поставил на меня свою печень, не иначе.

Отсчет начался, и я уже было повернулся к канатам, чтобы спуститься с ринга, как меня сзади обхватила рука Титана и резко потянула назад. Крепкий мужик, одним словом. Прямо как моя бывшая — тоже не отпускала просто так.

Я заехал ему локтем в живот и, вцепившись в его запястье, вышел из захвата, но мне пришлось влить в свои пальцы и суставы немало энергии, чтобы провернуть все это. Еще бы чуть-чуть, и я бы вышел из него уже инвалидом.

Вырвавшись, я больше не решался церемониться с Титаном. Вдарил своей ногой по его ноге сверху и ударил своим чуть ли не железным лбом по его лицу. Постарался только так, чтобы все же нос не сломать и кости. Пусть просто отключится и все.

Но он как стоял, так и стоял. Можно было, кажется, вечно смотреть на огонь, воду, грустные глаза зрителей, поставивших на меня, и на то, как Титан стоит на ногах и ни в какую не хочет проигрывать. Прямо как моя жизнь — упорно не хочет налаживаться.

И мне такое по душе.

— Ускоримся? — спросил я у него довольным голосом. — А то кота голодным оставлять долго нельзя. Он потом мстит по-своему.

— Согласен, — кивнул Титан.

Мы с ним дальше принялись наносить друг другу быстрые атаки, и наши руки только едва успевали мелькать перед глазами зрителей. Это, наверное, забавно, когда два больших верзилы, как мы, работают на такой скорости. Причем он вообще применял разные техники боя из разных государств, а это значит, опыт у него отличный. Он профи, раз на такой скорости орудует всеми приемами и так хорошо между ними переключается.

Колошматили мы так друг друга, что трясся не только ринг, но и стены всей арены. Я даже заметил, как одна дама, что ближе всех к рингу, от каждого броска Титана об пол или меня об пол подпрыгивала на месте в прямом смысле.

Стулья арены ходили ходуном, и даже рефери выбежал из своей будки, боясь, что случится обвал. Что и сказать, бой был смачным. Энергии вливалось много, что с той, что с моей стороны. Весь пол бедного ринга уже был в мятинах, а в углу и вовсе зияла дыра: туда я головой просто втыкал Титана. Но его железная, как и у меня, черепушка тоже такое выдержала.

Мы прямо как терминаторы — нас хоть об стену, хоть об пол, а мы все равно поднимаемся.

И думаю, он со своим талантом, наверное, сюда пришел не из-за сильной нужды. Уж явно такой себе достойную стезю нашел бы где-то официально. Хотя, с другой стороны, кто знает, какое у него положение в жизни. Я же, во всяком случае, тоже здесь… У всех свои причины. Кто-то просто развлечься на ринг от скуки приходит же. Да и лишними деньги не бывают, как оказывается.

Я делал все возможное, чтобы победить его. Даже схватил за канаты, натянул их и запустил Титана, как из рогатки, прямо в стену. Черт… А там как раз стоял рефери, который спустился из своей будки покурить через маску. У бедолаги, наверное, сердце в пятки ушло, когда он увидел несущегося на него в полете Титана.

Пришлось экстренно воздействовать на спину рефери гравитацией, чтобы он уклонился. Он, наверное, решит, что это просто боль в спине возникла неожиданно, и пойдет проверяться к врачу. Или к экзорцисту — мало ли, вдруг это происки нечистой силы.

Зато Титан пробил стену, не причинив рефери вреда. Все зрители уже не сидели на местах, а стояли в возбужденном состоянии, потому что не каждый день такое увидишь.

Мы с гостями арены смотрели на глубокий темный пролом в стене в форме человека и думали, что это уже явно конец боя. Но нет, мой соперник, весь в пыли, играя своими бицепсами, вышел из пролома на свет и отряхнулся от грязи.

Стоя там, он смотрел прямо в мою сторону, и что-то мне подсказывало, что ему тоже очень весело. Сегодня вообще какой-то шикарный день!

Титан, шаркнув ногой по полу, как бык перед броском, разогнался и с лету вскочил обратно на ринг. Он вздумал вынести меня с двух ног, но этот трюк я и сам довольно любил, чтобы попасть под него. Я успел отскочить в сторону, схватить его за обе ноги, а потом раскрутил, словно на карусели, и отпустил в полет вверх. Титан пробил два этажа над нами и пропал. Сверху посыпалась бетонная крошка, и дамы закрывались зонтиками, сидя рядом.

— Где он? Почему не падает обратно? Или он убежал? — полюбопытствовала одна из них с восточным акцентом.

А я прислушался, как кошка к шуршанию мыши. Смотрю себе в эту дыру в потолке, а сам кожей чую, да что уж там кожей, гравитацией, что сейчас начнется.

В другой стороне, резко позади меня, пробивается потолок сверху, и оттуда на меня сваливается Титан. Вздумал меня повалить и снести кулаком по голове, но уж нет: я в кувырке ушел вперед, и он пробил на ринге еще одну дыру. Скоро тут будет больше дыр, чем в сыре.

— Сволочи! — крикнул рефери. — Весь ринг сломали и арену! Вычтем из ваших выплат!

Пусть вычитают, все равно, судя по всему, выигрыш будет немереный. Титан тем временем вырвал металлический столбик у арены в углу, как когда-то делал я. И замахнулся этим длинным столбом, а вернее сказать трубой, на меня, но я вовремя присел. Правда, позади меня кто-то, кажется, упал. А я говорил: не стоит рядом с рингом торчать на подпольной арене — плохая идея.

Дальше я пытался подойти к Титану поближе и постоянно отбивал его атаки, кружа вокруг него и ища слабое место. Но тут он в меня замахнулся, и мне пришлось усилить позвонки и череп в весе, чтобы я успел отклонить голову.

Труба пролетела мимо и прибила рефери к стене, а вернее, его торчащий воротник. Рефери стоял неподвижно, а вот по штанам у него что-то текло. Ладно хоть жив остался. Нефиг было из будки своей вещательной вылазить. Бои на таких аренах среди одаренных — вещь непредсказуемая, даже порой для меня.

Но зато рефери по окончании нашего боя хотя бы начал говорить, хоть и заикаясь. А до этого у него дар речи пропал, и его никто не мог разговорить. Он просто смотрел, как мы с Титаном мутузим друг друга, и наотрез отказывался менять штаны. Видимо, решил, что это его счастливые штаны, раз он в них выжил.

— Н-ночной Ра-разбойник к-как в-всегда по-победил, — зуб на зуб не попадал у рефери, когда я оглушил Титана одновременным ударом руками по шее с двух сторон и тем самым отправил его в объятия Морфея.

А убивать мне его было незачем: он достойно бился и вообще нормальный мужик. К тому же его кот дома ждет, а коты — они такие, долго без хозяина не протянут. Особенно если забыли, где лежит запасной корм. Титан уже вскоре пришел в себя, и мы даже пожали друг другу руки. Прямо как старые друзья, которые только что чуть не убили друг друга.

Только вот Гриша как обычно не прыгал от радости и не открывал шампанское, а лежал на полу. Это по нему, оказывается, Титан трубой заехал, а тот этого вообще не ожидал, вот и получил. Забавно, что такому крутому лекарю теперь самому нужен лекарь.

— Менеджер, ты как, это самое? — я похлопал его по щекам.

— А? Что? — он замотал головой по сторонам. — Что это такое быстрое пронеслось рядом с моей головой? Как будто большая пчела.

— Ага, пчела: труба это пронеслась и заехала по твоей черепушке, — хохотнул я и поднял его на ноги.

Распутин, как я понял, прифигел с такого, но, судя по молчанию, быстро просканировал свое состояние, врубил кое-какие свои целительские магические руны, и все. В раздевалке он уже стал как прежний: пил шампанское, улыбался и язвил.

— Рад, что ты снова в норме, — сказал я.

— Да какая там норма: мы сегодня столько денег проиграли, — махнул он рукой.

— Ты же говорил, что такие, как ты, их не считают, — подколол я его. — И кстати, почему проиграли?

— Так если этот Титан меня вырубил, то и тебе, наверное, друг досталось, — Гриша был уверен, что он куда сильнее меня.

— Вообще-то я выиграл, но ты был прав: соперник просто замечательный, и я вовсе не пожалел, что приехал, — я отпил минералочки с довольным видом. Победа — она всегда сладка. Особенно когда твой менеджер в нее не верит.

Распутину почему-то в это с трудом верилось, и он побежал спрашивать судей и остальных, кто еще не разошелся. А мне в этот момент позвонила мелкая.

— Алло, Добрыня, даже не знаю, как сказать: ты у нас вроде теперь стал матерью настоящего будущего курятника. У этой твоей курицы из яиц птенцы вылупились. И я без понятия, что с ними делать. Или ты думаешь, курица сама знает, как о них заботиться?

— Погоди-ка, а откуда, черт возьми, могли взяться эти чертовы птенцы, если эта пернатая бестия у меня одна по хате шастает? — я почесал свою репу, пытаясь решить эту головоломку века.

— Откуда мне знать, Шерлок хренов, — проворчала Маша. — Может, это какое-то непорочное зачатие случилось. Я тебе не детектив, чтобы такие загадки разгадывать. Или ты к ней тоже Вику в качестве стражи приставишь, как ко мне?

— Никого я к тебе не приставлял.

— Ну да, конечно. А какого дьявола тогда эта Вика сейчас нагло жрет мои канапе на нашей кухне и дрыхнет в нашем доме, как у себя дома? Может, она еще и мою зубную щетку использует втихаря? — язвительно прокомментировала моя «любящая» сестренка, которая явно была не в восторге от присутствия гостьи.

— Маша, вы вообще-то подруги. И вообще, я пока занят, глянь сама в интернете, что там нужно птенцам заказать, и закажи, а я тебе торт куплю, твой любимый, персиковый, — зевнул я, проведя ладонью по потному лицу. В душ хочу — жуть как. Хотя после такого боя мне больше подошел бы не душ, а джакузи. С пеной и резиновой уточкой.

— А браслет? Или платье? Или серьги?

— Маша!

— Хорошо, поняла: торт так торт. Но я ведь девочка и так люблю платьюшки, и уже правда почти все надевала. Мне надо новых хотя бы штуки две. Не будь монстром, братец, — голос звучал очень жалобно. Она всегда умела давить на жалость.

Вот что с ней делать: ее наглость выдержать еще можно и попрошайничество, но жалостливый вид почти невозможно. Разве что напомнить ей про гардероб, который мы недавно обновляли.

— У тебя так-то брючные костюмы есть и юбок полно, — напомнил ей все же. — Точно помню, один шкаф забили до отвала недавно. Еще немного, и придется тебе отдельную квартиру под гардеробную снимать.

На том конце трубки раздалось хныканье, и я вздохнул. Прямо как будто мне звонит не сестра, а отряд бездомных детей.

— Значит так, Мария, я приеду домой и посмотрю на платья: я прекрасно помню, какие ты надевала и куда. Если окажется, что не все носила, то новые не купим. А будешь выпрашивать — отправлю в монастырь.

— Ага, — радостно выдавила она и повесила трубку.

Видимо, думает, что я все же не вспомню их все, хотя я же знаю, куда она и в чем ходит: я ее старший брат, и мы в одной семье живем. Она без спроса по вечеринкам не катается. Или сестра считает, что мужчины на такие вещи внимания не обращают? Ну-ну… А чего там сложного? Это платье зеленое, а то красное — запомнить в два счета можно, наверное… Во всяком случае, надеюсь.

— Добрыня, брат! — тут ворвался обратно Распутин в раздевалку. — Ну ты даешь! Ты просто какой-то магнит успеха! Эх, жаль, что я не увидел окончание боя, но на записи потом посмотрю. Хотя, судя по твоему довольному виду, много я не пропустил — разве что момент, как ты Титана в нокаут отправил.

— Я ж говорил, — я взял свое полотенце из шкафчика. — Кстати, прикол, пока ты ходил, у меня из яиц, оказывается, птенцы вылупились.

Гриша, услышав это, переменился в лице, и улыбка медленно начала сползать с его физиономии. Он посмотрел на мои штаны так, будто там атомная бомба тикает.

— Брат, ты что, бубенцов лишился, и все растеклось? — Распутин упал на колени и чуть не разрыдался. — Брат, прости меня: это я во всем виноват, что позвал тебя на этот бой. Если б я знал, что ты лишишься самого дорогого, то никогда бы тебе не предложил такую подработку! Ни за какие деньги на свете!

Потом он резко вскочил с места и стал активно размахивать руками, а по щекам реально текли слезы. Черт, вот это друг так друг: вот это я понимаю. Он прямо будто насквозь чувствует чужую боль и сопереживает. Хотя, судя по его реакции, он скорее мою боль на себя примерил.

— Добрыня, ты главное не отчаивайся сильно! Я же все-таки лекарь и я что-нибудь придумаю. Если надо, подключу всю свою семью, чтобы твои бубенцы восстановить. Это теперь мой долг! Иначе я никогда себе этого не прощу! Как я вообще жить с этим буду, братан, — он снова разрыдался. Того гляди сейчас еще сопли на кулак намотает.

Я смотрел на все это в легком афиге и думал… Думал, в какой цирк с конями я попал. Похоже, Грише самому к мозгоправу надо, раз у него такие фантазии.

— Гриша, когда я сказал, что у меня птенцы вылупились, то имел в виду реальных птенцов у курицы дома, а не то, что Титан мне яйца раздавил во время боя. Ты бы лучше со своей жуткой фантазией сам обследовался где-нибудь, — посоветовал я ему и пошел в душ, оставив его с раскрытым ртом в раздевалке. Еще чуть-чуть, и он бы мне предложил свои бубенцы пересадить взамен утраченных.

Закрыв дверь за собой, я лишь услышал от него:

— Ты этого не видел! Не видел, что я ползал на коленях и рыдал! Понял? — голос у него звучал очень строго и опасно даже.

— Понял, — я, выпучив глаза, постарался не заржать и пошел мыться. М-да, с такими друзьями врагов не надо. Они сами тебя и в могилу сведут. Причем все одновременно.

Отправить