Глава 9

Хорошо, что из этого района свалили семьи с детьми. А то малыши бы точно обделались от страха, увидев такого клоуна. Я стою и пялюсь в окно между шторами, как по улице шарится одинокий и стремный клоун с кучей воздушных шариков в виде игрушек. Прям как в том ужастике, только этот клоун пока никого не сожрал.

Обычно тут не встретишь праздношатающихся людей. Раньше хоть газетчики попадались, а теперь и их не видать. Хорошо хоть доставка еды еще работает, и на том спасибо.

Все в курсе, что здесь бывают разборки и у меня есть враги. Люди обходят это место стороной, чтобы случайно не огрести. В итоге я создал тут атмосферу враждебности, и теперь все держатся подальше.

Конечно, я в курсе, что мои враги знают о моих бойцах, затесавшихся среди типа мирных соседей. Но у нас есть четкий план, и все идет как надо.

Ясен пень, этот тип, скорее всего, шпион, который здесь вынюхивает, где мои парни. А они сейчас просто прикалываются. Вон Геннадию Дмитриевичу явно в кайф.

Клоун поколотил в его дверь, а Геннадий прикинулся бухим буйным мужиком с небритой рожей. Он сейчас так матерится на этого клоуна и за грудки его треплет, что аж забавно. Цирк, блин, да и только.

Но враги тоже не всезнайки, так что, может, Дмитриевич и прав: пусть прикрытие под мирных жителей остается. Это еще какое-то время поможет путать ищеек.

В общем, пусть мои бойцы делают свое дело, а я пока займусь своим: пойду варить манную кашу. Ее надо хорошенько мешать, чтобы комков не было и не подгорела.

Пять минут — и я у плиты. И кто бы сомневался: наушников рядом нет, а мне звонит мелкая.

— Алло, ты не вовремя, я кашу готовлю.

— А если у меня тут что-то стряслось? — она недовольно фыркнула.

— А у тебя что-то стряслось? — отличная каша выйдет: добавлю сливочное масло — и будет бомба! И пахнет — закачаешься!

— Ага, стряслось: у меня брат эгоист. Не хочет трепаться с любимой сестрой.

— Если б я был эгоистом, ты бы сейчас не прохлаждалась в комфорте и безопасности на том курорте, — пришлось притянуть телефон к уху гравитацией, а то неудобно его держать и мешать: того гляди, в кастрюлю свалится.

— Вообще-то у нас тут реальные йети половину поселка сожрали, а еще грабитель в дом залез.

— Йети не существуют. А грабитель что, самоубийца? — блин, один комок слипся, ну да ладно, я его гравитацией мигом разобью.

— Существуют они, просто хорошо прячутся в горах. Не веришь — глянь новости. Не могли же все жители поселка разом с катушек слететь. А грабитель тупой как пробка и, походу, приезжий: не врубался, в чей дом попал. Он настолько туп, что даже не знает, как проверить, готова ли картошка в супе, — разболталась Маша, а я вздохнул, закатив глаза.

— Во-первых, ты сама ни хрена готовить не умеешь, умная ты наша. А во-вторых, отпусти беднягу-грабителя из своего рабства: растешь настоящей злыдней, Маша. Может, он просто с голодухи на дело пошел, — у нее жуткий юношеский максимализм, и за ней лучше приглядывать, а то страшно представить, кем она вырастет.

На том конце провода я услышал, как она тихо выругалась, что спалилась. Ну а дальше сеструха, как обычно, попёрла на рожон. Всегда так делает, вредина, когда ее на чем-то ловят.

— Я, знаешь ли, на стороне закона: воровать — это очень плохо! Пусть учится работать!

— Если ты на стороне закона, сдай его полиции — и дело с концом, — кстати, каша почти готова.

— А мне-то что с этого? — в ее голосе сразу послышалась деловая хватка.

— Я повторять не буду, Маша.

— Блин, даже косаря не переведешь за этого вора? — расстроилась она, а я так закатил глаза, что чуть мозг не увидел. Вот ведь жучка!

— Думаешь, я дам тебе бабки, чтоб ты вора отпустила? — усмехнулся я и бросил трубку. В кого она такая меркантильная?

Но сестрица перезвонила, стараясь не нести ахинею. И пока мы трепались, я успел наложить каши в тарелку и усесться завтракать.

Она, конечно, порасспрашивала, как я тут и что происходит. Ну, а что отвечу? Дела решаются, и все. Чего размусоливать? Не маленькая, должна понимать.

— Какой деловой! — хихикнула зануда. — Когда только мой маленький братик успел так повзрослеть?

— Как только ты начала деградировать. Баланс Вселенной, один умнеет, другой тупеет.

— Ты меня бесишь! Слышишь? — заверещала Маша, а я, довольный, слопал всю кашу и положил добавки. — И шутить тебе не идет!

— Так я и не шутил, — ухмыляюсь. — Кстати, охрененная новость: Лёня едет к тебе, чтобы в Пруссию забрать.

— Фу, только не это… — сплюнула сестра.

— Что-то ты не рада братца увидеть, — подколол я.

— Не в этом дело: не хочу переться в эту тупую Пруссию и строить из себя принцессу-леди перед родителями! К черту!

— Что ты сказала про Пруссию? — послышался голос Вики.

— Ой, Вик, ты чего тут? — голос Маши стал заискивающим. — Ладно, Добрыня, перезвоню.

— Ага, Викуле привет! — я поставил тарелку, но сестра не ответила. Зато услышал ее сдавленные хрипы: кажется, Вика начала ее душить. Мордобой в прямом эфире, блин.

Пусть развлекаются, девчонки, хорошая драка дружбе не повредит. Наверное… Кстати, если одна прикончит вторую, по кому буду больше скорбеть? По Вике или сестре? Хм… По сестре: она у меня три штуки зелени занимала, так кто мне их вернет?

Хотя стоп, как она собралась отдавать, если не пашет? Странная… Может, начать за нее волноваться? Да не, бред! С ней Вика, а она умная. Не даст сеструхе вляпаться. Наверное.

И шутки шутками, но меня ждет работенка, поэтому я, как босс, должен привести себя в вид перед видеосвязью. Мои головорезы должны доложить отчет по району. У нас все по времени, как в армии. Каждый делает четко по инструкциям, как договаривались.

Я нацепил рубашку, напустил на себя серьезный вид, как и подобает боссу, а потом уселся в кресло с планшетом. Сейчас по засекреченному каналу выйду на связь… Какого хрена⁈

— Граф, как вы и просили, я с отчетом! — распахнул резко дверь Геннадий Дмитриевич с зеленой папкой в руках. — Ой, а вы чего опять в трусах сидите и в рубашке?

— Дмитриевич, мы же договаривались по видео созвониться, чтоб тебя! — я прикрыл лицо рукой. Кажется, я переоценил его умственные способности. Ну ладно, хоть воюет хорошо, и на том спасибо. — И тебя что, стучаться не учили?

— Так не заперто ведь было, граф, — понурил он голову, поняв свой косяк, но, кажется, не до конца.

— Если дверь не заперта, это не значит, что не надо стучать. К тому же, какой смысл мне запираться, если наемные убийцы постоянно двери выламывают? Я уже устал их менять, поэтому у меня вечно нараспашку. Думал, не в том я положении, чтобы сюда кто-то в здравом уме ворвался без стука, кроме киллеров. Но нет, ты бьешь все рекорды по отсутствию логики, Дмитриевич, — отчитал я его. Ему полезно иногда мозги прочищать.

— Бью или не бью, но зато отчет не забыл, — лыбится он и хлопает по папке. И то верно, хоть с этим не напортачил.

— Докладывай давай, — вздохнул я и махнул ему рукой. Эх, нелегкая это работа — из болота тянуть бегемота…

По итогу из этих новостей я не узнал ничего особо нового. Наемников изо дня в день пытаются вычислить. По району шныряют посторонние личности, наподобие того клоуна. Но они, само собой, обычные информаторы и ничего опасного не делают.

Геннадий Дмитриевич, как я и просил, постоянно меняет оперативников, чтобы лица были новыми, или работает над маскировкой и гримом. У каждого теперь своя легенда. А еще дома: наемники почти каждый день с новой личиной кочуют из дома в дом.

Вычислить и отследить их непросто: у нас везде свои уши и глаза. Все делается ночью, после уничтожения жучков и камер слежки. Враги не перестают их подкидывать: то на столб влепят микро, то на мусорку. Но у нас есть свои артефакты, считывающие приборы и одаренные, так что мы их раз за разом устраняем.

В общем, работа кипит, а с виду такое спокойное место — спальный район. Но мирные жители, осознавая, что это за адское место на самом деле, уезжают куда подальше, не мешая мне скупать падающие в цене дома.

— Понял, принял, — кивнул я начальнику наемников. — Можешь быть свободен, Дмитриевич.

— Слушаюсь, граф… — он замешкался, поглядывая на корзинку. — Кстати, все хотел спросить: а как ваша курица дома не гадит? Почему вы ей на улице курятник не построите или чего она в своем особняке не живет? — хохотнул Геннадий.

— Геннадий, будешь задавать много вопросов — сам будешь в том крошечном особняке жить.

И он больше не задавал, а поспешил удалиться, потому что знает — я могу подогнать его по размерам того особняка. А с курицей все просто: я парочку рун применил и объединил их со своим даром. Теперь куриное дерьмо к полу близко не притягивается. Когда я дома, просто гравитацией направляю всю эту кучу в уборную.

Мне иногда надоедает это делать, и рано или поздно я попрошу ей курятник сколотить и слуг найму. Но пока это самая эффективная сигнализация. Я серьезно… Она еще и будит по утрам, как петух, кудахча на весь дом и требуя порцию зерна.

С ней можно не париться, забыл будильник поставить или нет, и всегда знаешь, есть ли в доме кто чужой. Обычно, когда у нее морда злая, значит в доме точно кто-то есть. Только вот интересно, а бывает ли она у нее вообще доброй?

Курица даже на меня сейчас смотрит злобно, но клевать не рискнет. Может, она и тупая, но мою силу чует и видела, что я с людьми делаю. К тому же кормлю ее и не бью, как бывший хозяин. Наверное, поэтому от меня не сбегает, хотя никто ее особо и не держит. А в доме, который прораб построил, она жить не хочет. Еще бы, чего там делать-то?

— Да-да, слушаю, — отвлек меня от этих мыслей звонок Распутина.

— Здорово. Короче, отец сказал — нашли кретинов, что вертушку сбили, — судя по звуку, Гриша ковырял в зубах зубочисткой.

— Продолжай, — я закинул ногу на ногу, предвкушая.

Гриша был краток, видимо, торопился. Но главное сказал: наемники на допросе, выдали, что таких, как они, в городе полно. И ясное дело, не знают, кто нанял — все инкогнито, как обычно. Признались, что я — их цель. Глупо отпираться, учитывая обстоятельства. У этой братии одна задача: выследить и грохнуть. Ни прибавить, ни убавить.

В общем, все по плану, хоть инфа скромная, но ожидаемая. Хоть какой-то улов, лучше, чем ничего.

— Чем еще порадуешь, братишка? — спросил я, хотя настроение и так росло, как на дрожжах.

— А ты будто сам за новостями не следишь? — усмехнулся Распутин.

— Слежу, но в них не все показывают. А ты все знаешь: кто кому дорогу перешел, кто кому в рожу плюнул.

Чистая правда. Распутин тусит со всеми подряд: то на деловых встречах, то на вечеринках. Память у него — что твой комп, все детали запоминает. Думаю, он понял, что меня интересует.

— Раз ты дезинфу через журналюгу пустил, скажу кое-что. В новостях не сливали: войны нет, в бизнесе пока тихо. Но напряжение висит, как грозовые тучи.

— Назови уже фамилии, — ухмыльнулся я.

— Род графини Белкиной разосрался с бароном Урановым в пух и прах. Говорят, меж ними молнии летают, того гляди, пожар начнется. А они оба в твоем списке должников. Начали контакт налаживать между собой примерно тогда, когда про наследство раскрылось, а цапаться начали после твоего интервью второго. Вряд ли совпадение, — на том проводе зашипела открываемая банка газировки.

И я тоже больше чем уверен — не совпадение. Моя удочка ловит их на крючок. В рыбалке есть что-то прикольное, особенно если ловишь по-крупному. Главное — не перепутать наживку с динамитом, а то улов может оказаться слишком горячим. Но я люблю риск, когда на кону большие ставки.

Пока Гриша пил и причмокивал на том конце провода, я подумал, как мне повезло иметь такого друга. Он уже не раз мне помогал, но не за просто так. У всего есть своя цена, а я не люблю быть должником.

Мы давно договорились насчет оплаты. Распутин помогает мне, только если это не вредит его роду. И я должен предупреждать его о своих действиях, влияющих на деньги.

Например, Гриша заранее узнал от меня, что я уничтожу завод старика Федора Видмовского в Москве. За два дня до этого он скупил нужное сырье, а когда цены взлетели после бабаха, продал все по отличной цене. Профит!

У нас не только дружба, но и взаимовыгодное партнерство. Как я говорил, каждый в плюсе.

Закончив трепаться с Гришей, который спешил на совещание, я оделся и сказал курице, что она за главную. Пока меня нет, а значит и моего дара, ведь дерьмо само в унитаз не прыгнет, я назначил Геннадия Дмитриевича почетным уборщиком и кормильцем Малышки.

— Чего? Я — няня для курицы? Граф, это же унизительно! — возмутился он по телефону.

— Очень почетная должность, Дмитриевич. Ты охраняешь мой дом, а она — его часть. Так что вперед, а мне пора ехать, — я повесил трубку.

Дома хорошо: можно рубиться в компик, жрать доставку и ломать бошки наемникам. Но все хорошее кончается, а потом начинается еще лучшее. По крайней мере, у меня так. В прошлом мире не было унитазов-биде, а здесь — пожалуйста!

Глянув в зеркало, я взял телефон. Пора реально вытрясать бабки из этих отморозков. Родов много, а я один. Раз обещал все вернуть, надо действовать в лоб.

Начну не с самого сильного противника, а с тех, до кого проще добраться — Огородниковых. Правда, они богаче и круче моего рода.

Безумие? Смотря как посмотреть. Там много нюансов, и часть будет на моей стороне. В стратегии я всегда был не промах.

 

Позже

 

— Ммм, вкусные конфетки, лимонные? — я набил рот этими конфетами, пока мне услужливо наливали чай в гостиной.

Неплохо встретили меня Огородниковы: граф, графиня и их старшие отпрыски. Судя по всему, они не бедствуют. Дом у них приличный: большой, светлый, с кучей навороченных приблуд. А гараж с машинами больше, чем был у нас.

— На фантиках указан вкус, — сдержанно ответил граф Юрий Огородников.

Глядя на него, можно было подумать, что у него столбняк. Он стоял прямой как струна и не двигался, а его правая рука никак не могла найти себе места: то сжималась в кулак, то разжималась, то чесалась. Наверное, он изо всех сил сдерживался, чтобы не перерезать мне глотку.

— Да, и правда, лимонные, — взглянул я на фантик, потом хорошенько прожевал, развалился на стуле и нагло посмотрел на него. — А чего же вы сами не садитесь, граф? В ногах правды нет.

— Хочу и не сажусь: мой дом — мои правила, — у него даже маленькие усики над губой затряслись, такие тоненькие полосочки.

— Юрий Емельянович, так чего же вы такой никудышный хозяин дома и плохой пример для подражания? Чего по долгам не платите? Это же так неприлично, — помахал я пальчиком и улыбнулся, а его от злости чуть удар не хватил.

Вообще картина была забавная: его темноволосая жена с пучком на голове сидела за столом, держа чайник в руках и стараясь не смотреть мне в глаза. Лицо у нее было некрасивое и мерзкое по одной причине: оно было очень злобное. Да и мне не нужно было заглядывать ей в глаза, чтобы понять, что там написано: «Сдохни! Сдохни!». И это явно предназначалось мне.

Старшие сыновья тоже сидели за столом, и, как я заметил, ни у кого из них не было оружия, чтобы молодая кровь не сглупила. Нападать на меня прямо здесь, в их доме, когда я сам к ним приехал, было бы крайне опрометчиво с их стороны, и все это понимали.

Атмосфера в общем была напряженная: в воздухе витала ненависть ко мне, но они не могли покромсать меня на куски, даже фигурально. А я, хоть и не питал к ним любви, был спокоен. Главное, чтобы они подписали бумагу, и, скорее всего, так оно и будет.

— Может, уже скажете, зачем явились? — скалился граф.

— Так я ж сказал: в гости заехать захотелось. А вы сразу в штыки всё воспринимаете. Хотел по-человечески поговорить, — окинул я их взглядом.

— А, так у нас переговоры? Ну это другое дело, — Юрий откинул прядь своих кудрей назад и тоже наконец плюхнулся на стул.

Глянул на жену, кивнул ей, и та неспешно налила ему чай. А я беззаботно шлёпнул папку на стол. И не торопясь объяснил графу, что ему надо будет закорючку свою в бумажке поставить.

Этой закорючкой они согласятся, чтоб каждый месяц с их счета бабки капали мне, по сто пятьдесят штук. И так, пока весь долг не погасят.

Конечно, просьба моя сейчас прозвучала как бред сумасшедшего: кто ж на такое по доброй воле подпишется? Явно не они.

Но в бумажке были любопытные пунктики. Во-первых, они могли долг пораньше погасить, я только за, но им-то это вряд ли по нраву придётся. Это только мне плюс.

А вот второй пункт, думаю, им зайдёт: это я умственным финтом зову. Там сказано, что долг платить надо, пока не погасишь или пока я не сыграю в ящик. И что-то мне подсказывает, что перед этим им будет сложно устоять. Уж больно у них руки чешутся меня на тот свет отправить, да побыстрее.

 

Огородниковы

 

— Кто к нам едет? — лицо жены графа, когда она узнала о нежданном госте, было точь-в-точь как у курицы Добрыни: глаза навыкат и крайне недовольное.

— Тебе не послышалось: этот кусок говна Добрынин, — Юрий нервно стучал пальцами по столу, стараясь всё обдумать как следует.

— Он что, псих? Или самый тупой человек на земле? — графиня плюхнулась рядом на стул.

— Зря ты так. Будь он таким, давно был бы уже мертв. В последние дни он, наоборот, вызывает всё больше опасений у всех, — у Юрия пересохло в горле, и он опустошил целый стакан воды.

Пока родители сидели за столом, думая, три старших сына-тройняшки чуть по потолку от такой новости не забегали.

— Это наш шанс! Мы его грохнем!

— Да завалим!

— Именно! Я сам ему голову отрублю! — закричали они наперебой, а потом и вовсе заспорили между собой, кто это сделает.

Граф постарался их угомонить, но его супруга переключила внимание на себя.

— Дети правы, — в её глазах загорелся безумный огонь. — Живым отсюда не уйдёт. Я ему лично брюхо вспорю сверху донизу, выпотрошу, а потом попрошу нашего повара нафаршировать его дерьмом, запечь и подать к столу его тупой жалкой родне!

— Оу, дорогая, полегче, — граф взял её за руку. — Ты лучше валерьянки выпей. И перестань на ночь ужасы смотреть про всяких потрошителей, а то фантазия у тебя и без того всегда бурная была. Вспомнить хотя бы наш медовый месяц, когда ты нарядилась обезьяной и заставила меня лизать…

— Ну не при детях же! — супруга цыкнула на мужа, а двое из тройняшек скривили гримасу омерзения.

— А мне вот интересно: что она заставила тебя лизать, пап? — улыбнулся третий. — И это после этого медового месяца мама забеременела Вероникой? Поэтому наша сестра в Африку уехала жить?

Юрий взглянул на него и попросил выметаться ко всем чертям из дома, пока он его не прибил.

— Слушаюсь, отец, — сын приложил руку к виску. — Только денег дай, и считай, что меня уже нет. Вернусь утром или через пару дней, но очень пьяный.

Не успел он договорить, как из руки Юрия вылетел большой магический кулак из дымки и вмазал сыну так, что тот впечатался в дверь.

— Ты ещё здесь? — отец посмотрел на него.

— Уже нет, — сын поднялся с пола и быстро скрылся в коридоре.

— Раз все шутники ушли, можно подумать дальше, — выдохнул граф.

Поначалу он тоже собирался завалить Добрынина, как только тот ступит на порог. Ведь это почти идеальный шанс: добыча сама идёт в руки. Даже легенду придумал: сказать потом полиции, что Добрынин первым напал на него в его же доме, а графу пришлось защищаться.

Но это был слишком грязный метод даже для него. Да и проблем потом не оберёшься. В конце концов, император интересовался вопросами Добрынина. Одной полицией и расспросами можно было не отделаться. Лучше не рисковать и не убивать гостя в собственном доме.

Всё это он объяснил жене и детям, которые были настроены куда кровожаднее. Но именно ему как главе рода приходилось думать за всех и принимать решения, так что спорить никто не стал. К тому же у него родилась совсем другая идея…

Теперь, глядя на документ, который ему подсунул Добрыня, граф, увидев последний пункт, немного потянул время, но поставил подпись.

* * *

— Рад, что хоть вы оказались благоразумны. Приятно удивлен, — убрав папку в сумку, я добродушно улыбнулся. — За это стоит выпить. Не каждый день встретишь разумных людей.

Я в очередной раз поднес чашку чая ко рту и сделал глоток. Жена Юрия уже замаялась подливать мне, да и не только мне, а почти всем присутствующим.

— Да, так будет проще для всех, — без особой радости пробурчал Огородников и тоже отхлебнул чая. — У вас здесь еще будут дела?

— Нет, но вы оказались приятным собеседником, граф. Жаль, что мы с вами сначала не очень хорошо начали общение. Теперь у меня к вам нет вопросов по долгу. Разве что поговорим о чем-нибудь еще. Меня, например, очень интересует живопись, — хотя я в ней ни черта не смыслю. Знаю только, красиво или нет что-то. — Вот та картина на стене, — кивнул я в сторону, — не расскажете о ней побольше?

И они мне все рассказали, правда, как-то быстро и кратко. А я продолжал задавать вопросы. Благо, в гостиной было много предметов искусства, а если бы не было, я бы заговорил о книгах, строительстве и войнах. Тем всегда полно, так что я засиделся надолго, а судя по их лицам, мое присутствие явно было им неприятно.

Граф вообще пожелтел, а супруга даже не захотела сидеть пить чай и убежала, сказав, что у нее болит голова: мигрень. Неужели я такой проблемный гость? Вроде сижу спокойно, веду себя прилично.

Ну да ладно, как только чай был допит, а все выглядели как-то вяло от моих разговоров, я удалился, пожав руку графу.

Уходя от них, мог сказать лишь одно: все вели себя в целом прилично, не только я. Только вот я оказался очень затратным гостем: яда они потратили сегодня целую уйму. Вот такой вот был вкусный чай с ядом, а самое главное — с бергамотом и лимоном. Люблю бергамот.

И ведь выгнать они меня не могли, а то было бы слишком подозрительно. Но выгнать им хотелось точно, а то при мне они не могли себе промыть желудок как следует и выпить противоядие. Ведь чай пили все, иначе тоже возникли бы подозрения. Самой трусливой оказалась графиня: сама выпить не смогла и убежала, но зато мужу и сыновьям подливала, ведь назад пути уже не было.

Убегала она, причем, так быстро со своей мигренью, что снесла китайскую вазу по пути и разбила вдребезги.

А я что? Я пил, да причмокивал, еще и баранки с вареньем попросил. Зачем же отказываться, когда наливают: я парень простой.

Яд все равно на меня не подействует: иммунитет железный, как говорится. Просто суть в том, что все состоит из крохотных частичек, а на любые крохотные частички может подействовать гравитация. И яд тоже состоит из частичек, и уж эти частички точно не доберутся куда хотелось бы Огородниковым.

Так что теперь Юрий будет платить, ведь Юрий попал… Попал на бабки по полной: начальный один миллион рублей Огородниковы должны перевести мне в течение недели, сразу после подписания.

Ну а я пока примусь за следующего… И с кого бы начать?

Отправить