Глава 6

— А вы слышали, что этот Юлий Салтыков раньше превращался в разные предметы, а потом обратно в человека и так грабил магазины? — сплетничал мой веснушчатый одногруппник Саня, пока мы ждали препода по трансфигурации в аудитории.

Хотя я-то не ждал: знал, что он уже здесь.

— Саня, ну ты и тормоз! — сосед по парте дал ему подзатыльник, и все остальные заржали. — Если бы он был грабителем, его бы ни за что не допустили работать здесь.

— Тогда почему он со своим редким Даром не служит при самом Императоре? Из него вышел бы отличный тайный агент. Но нет, он простой препод, — не унимался Саня. — Мне кажется, его просто пощадили, чтобы не судить. А еще заставили носить магические браслеты, которые контролируют его перемещение и превращения.

— И кто тебе такую ерунду про меня наплел? — усмехнулся Юлий, появившись позади Сани и сбросив маскировку.

Саня аж подпрыгнул от неожиданности и начал отпираться, мол, старику послышалось. Наш препод со странностями: любит маскироваться и подслушивать, поэтому я давно научился держать язык за зубами на его занятиях, а вот одногруппники постоянно попадаются.

— Ладно, верю тебе, — ехидно улыбнулся Салтыков. — А теперь давай-ка к доске: сегодня будем изучать трансфигурацию частей тела. Я расскажу, как раньше превращали человеческие конечности, например, в крысиные, а также полностью обращали людей в крыс и мышей. Отличный способ для разведки. И даже продемонстрирую вам это на примере носа Александра. Вы должны видеть, как работают разные аспекты магии, ведь все дисциплины взаимосвязаны.

Все захихикали, предвкушая, как препод проучит конопатого, а Саня возмущался, почему выбрали именно его.

— Не хочу быть крысой! Может, лучше на себе покажете, а мы посмотрим? Вдруг что-то пойдет не так, и я навсегда с этим носом останусь? — верещал одногрупник.

— Ты сомневаешься в моем профессионализме? — старик был неумолим.

В итоге Саня проходил весь день с крысиным носом под всеобщий хохот и щелчки камер. Юлий сказал, что у него закончились силы после пары, и он вернет Сане прежний нос либо ближе к вечеру после плотного ужина, либо утром, когда выспится.

Конопатому такой расклад не понравился, и он, рыдая, позвонил мамочке, а потом побежал жаловаться директрисе. В общем, типичные академические будни.

Правда, сейчас в академии половины студентов нет: те, кто сдал экзамены, могут не приходить. А вот прогульщики, вроде меня — обязаны. И таких, кстати, немало. Пусть Маша с Викой и укатили на курорт, и наверняка скоро позвонят, как только устроятся получше, я им не завидую. Что там делать-то? То ли дело здесь: интриги, убийства, тупые одногруппники и буфет с моей любимой пиццей.

Правда, в последнее время однокурсники меня своей глупостью не донимают. Наоборот, считают меня чокнутым психом. Все из-за вышедшей статьи, над которой я корпел всю ночь, давая интервью Толстому. Этот звездный журналист представил все так, будто сам проводил расследования и выяснил, что многие Рода должны вернуть деньги Добрыниным. Якобы он по своей инициативе позвонил мне, а не по наводке Гриши, задал уточняющие вопросы, и я подтвердил всю информацию о должниках.

Вишенкой в этом интервью было мое заявление, что я собираюсь все одолженные им деньги с процентами до последней копейки вернуть. И что именно так и будет, пусть даже никто не сомневается.

Студенты, зная мое положение, считают, что на такое только псих пойти может. В этом мире почему-то так называют всех, кто всегда по законам справедливости живет.

Забавный мир, как и некоторые мои однокурсники. Пара ребят ко мне все же подваливали. Дамир просил на него мою тачку переписать, мол, она мне дальше вряд ли понадобится. На что я ему сказал, что у меня на такой случай родная сеструха есть. Еще один бывший сосед по комнате напротив в общаге спрашивал, отдам ли я ему свой мощный игровой комп, раз после такого интервью люди долго не живут. Но я его тоже послал: нифига себе, на святое позарились. Не, если я помру, то комп пусть вместе со мной похоронят: не для того я его с нуля сам собирал, чтобы он каким-то рукожопам достался.

Отделавшись от этих умников, я решил заглянуть в библиотеку, чтобы сдать пару прочитанных книг. Но у входа наткнулся на самого туповатого из студентов — Витька Угольникова.

— Витя, ты чего у библиотеки забыл? Ничего не перепутал? Это библиотека, тут не крутят телешоу, — недоуменно посмотрел я на него. Представляю, как его отец рыдал по ночам, понимая, что их единственный сын Витек станет главой Рода, и Роду — кирдык.

— О, Добрыня, привет! Тебя не часто встретишь на парах, — улыбнулся он во весь рот.

— Ага, зато ты ходишь на все, но экзамены так и не сдал, — я уже собирался пройти внутрь.

Но он остановил меня, схватив за руку и оглядываясь по сторонам. Витек замахал руками так, будто вот-вот сообщит мне нечто крайне важное.

— Хорошо, что я тебя встретил, — зашептал он. — Ты вроде хороший парень, и мы с тобой типа друзья, так что я могу тебе помочь.

Ничего себе, странные тут нравы: пару раз перекинулись фразами, а тебя уже в друзья записали. Однако мне стало любопытно, чем это Витек собрался мне помогать. Он себе-то чудом помогает, чтобы его отсюда за тупость не вышвырнули.

— Ты о чем?

— Сейчас все поймешь, — подмигнул он мне и шмыгнул носом. — Я помогу по-дружески, всего за пару соток. Другие бы взяли дороже.

— Витя, ты чего под бизнесмена косишь? Говори, как есть, а потом уже про плату, или я пошел.

— Ладно, я тебе доверяю, что заплатишь. В общем, тут такое дело: ходят про тебя всякие слухи, что долго ты вряд ли проживешь, так что будь осторожен. Предупрежден — значит, вооружен, — он говорил с таким видом, словно сообщает мне тайную инфу. Мне даже стало его чуточку жаль.

— Слушай, Витя, ты слегка припозднился с новостью. Лучше бы помог мне ускорить все эти опасности, что надо мной нависли.

— В смысле? Зачем тебе это? — его лицо стало выглядеть еще тупее, когда он закатил глаза.

— Может, когда-нибудь поймешь, — похлопал я его по плечу и укрылся от него в прохладе библиотеки.

Укрылся в прямом смысле: у Вити, похоже, аллергия на книги. Он всегда смотрел на них подозрительно. Преподы изо всех сил тянут Угольникова, пытаясь вдолбить в него хоть какие-то знания. Все-таки еще теплится надежда, что он поумнеет. А его отец, говорят, старается как может заделать еще одного ребенка: уже фиг знает в какой раз женился.

У каждого Рода своя особая веселуха в жизни. Взять хотя бы остальных… Витя туп, как валенок. Толяну из параллельной группы уже сосватали невесту из другого Рода, а она, мягко говоря, на любителя. Да еще и в разы мощнее Толика, не только в весовой категории, но и по Дару. Чую, как он будет огребать от нее в семейной жизни. А вот Максим Носов летом съел малину и случайно проглотил магического клопа. Теперь у них нерушимый симбиоз, и Макс пожизненно воняет так, что ходит на занятия после всех, а препод встречает его в противогазе. Короче, если посмотреть по сторонам, то у меня, по ходу, все просто шикардос!

 

Горнолыжный курорт

 

Громкая музыка долбила так, что уши закладывало. В огромной гостиной повсюду горела синяя неоновая подсветка. На дорогущих коврах валялись пустые бутылки из-под газировки и контейнеры от мороженого.

Вика вышла из комнаты, окинула взглядом бардак и тяжко вздохнула. Судя по ее лицу, настроение было ни к черту, а беспорядок только все усугублял.

С планшетом в руках она решительно направилась на звук музыки, а точнее, туда, где ею заправляли.

— Эй, диджей, притормози! — выйдя на открытый балкон второго этажа, закричала Вика и помахала Маше рукой.

Сестренка Добрыни в этот момент кайфовала в подсвеченном горячем джакузи, потягивая молочный коктейль и ловя снежинки языком. Заметив подругу, она ткнула в пульт, и музыка стихла.

— Оглохнуть можно, Машка, — проворчала Вика, закутавшись в теплый плащ и подойдя ближе. — Ты, видать, не читала последние новости из столицы, иначе уже мчалась бы туда, — с этими словами она сунула подруге планшет. — Добрыня тут на днях интервью дал. Прикинь, самому Толстому!

— Интервью? — недоверчиво скривилась Маша. — Он че, настолько звезда, чтобы интервью раздавать? Он же не из корейской группы, а всего лишь мой брательник-качок.

Вика не стала спорить, лишь серьезно глянула на подругу, молча развернулась и вернулась в дом. Скинув пальто и плюхнувшись на диван, она подождала минут пять, пока Маша тоже не влетела внутрь.

— Мы возвращаемся в Москву, да? Даже если он против? — Вика посмотрела на нее, ожидая поддержки.

— Погоди, подруга, — Маша, напротив, была спокойна и все еще навеселе. — Так ты сама не знала про его план с интервью? Я-то думала, он вроде как твой парень, и у вас нет секретов.

— Думаю, по моему виду и так ясно, что не знала, — Вика недовольно уставилась в пол, обняв себя руками. — Он почти никогда ни с кем не делится своими планами. Пора бы уже привыкнуть. Добрыня специально отправил нас сюда, чтобы мы не путались под ногами.

— Ну да, похоже, это теперь в его стиле, — Маша плюхнулась рядом на диван. — Но я не пойму, ты чего так переживаешь, Вика? Ты что, больше в него не веришь? Даже я наконец-то поверила, а ведь я его сеструха и всегда считала его слабаком.

— Пожалуй, в твоих словах есть смысл, — Вика слабо улыбнулась. — Просто это интервью… Ты же понимаешь, что за ним может последовать.

— Еще бы! — Маша приобняла ее за плечо. — Уж поверь, догадываюсь! Но если он решил, что так надо, я не стану нарушать его указания торчать здесь. Теперь он мне вместо предков: кормит, бабки дает, крутые подарки дарит. Так что я буду послушной девочкой.

— Маша, я серьезно, — попросила Вика.

— Да я не прикалываюсь, — заржала сестра Добрыни. — Он же старше меня и реально за меня отвечает теперь. Куда мне спорить, а то вдруг тачку больше не даст покататься. Да и насмотрелась я уже, как он дела решает — за себя постоять сможет, не сомневаюсь.

— То есть, сидим тут и верим, что он все сделает как надо, хотя сами не в курсе всех деталей? — Вика пристально посмотрела ей в глаза.

— Ага, — хлопнула в ладоши Маша. — Ну все, пошли чего-нибудь пожрем и на лыжах погоняем.

На том и порешили. Спокойная Маша и Вику успокоила. «И правда, если уж она не парится, то и мне нечего», — подумала Вика.

Дальше они пошли к холодильнику, забитому от души людьми Распутина, и набрали разных вкусняшки. Поев, они разбрелись по комнатам напротив друг друга. Двери нараспашку, переодеваются и треплются о всякой фигне.

Натягивая зимние штаны, Маша встала перед зеркалом и начала мазать лицо жирным кремом.

— Слушай, Вик, а ты в снежного человека веришь? Говорят, в таких местах их реально видели. Типа они кровожадные, человечинку любят.

— Это всего лишь обычные байки простого люда: они любят выдумывать всякие истории, когда им бывает скучно, — откликнулась подруга из своей комнаты.

Маша пожала плечами и полезла в гардеробную за курткой. Открыв дверь, она затормозила на секунду и протянула:

— Байки, говоришь? А это че за фигня тогда в моем шкафу во весь рост стоит?

— Чего? — Вика покосилась на нее как на больную.

— Йети у меня в гардеробе, говорю, — невозмутимо сказала Маша. Ей только повод дай размяться и какую-нибудь тварь завалить.

Только она потянулась за кинжалом на поясе, как пришла Вика. Обе с интересом пялились на двухметровую зверюгу в длинной белой шерсти. Но Йети не оскалился, а помахал им лапой, даже как-то неловко выглядел.

— Охренеть, они реально есть! И вовсе не агрессивные! — Маша аж засветилась от счастья и убрала кинжал обратно.

— Все равно осторожнее надо, мы о них почти ничего не знаем, — Вика попыталась оттащить подругу.

Но та уже выхватила телефон и начала фоткаться со снежным человеком, снимать с ним видосы для своего канала.

— Ты что творишь? Давай лучше в службу какую-нибудь местную по зверям звякнем, — Вике это не нравилось. — Хотя не, наверное, не то. Просто двери откроем и пусть валит, откуда припёрся.

Йети активно закивал, услышав это.

— Прикольно, он человеческую речь понимает вроде, — не переставала лыбиться Маша. — Ты, Вика, злая. Может ему скучно в лесу, вот он к людям и потянулся, в дом пробрался.

Но Вика в эту лабуду верить не собиралась. Приглядевшись, она уже злее сказала:

— А чё это у Йети бирка «Праздник в ваш дом» болтается? — ткнула она на еле заметную рыжую бирку сбоку на пузе Йети. — И с каких пор у его ног черная сумка валяется, у нас такой не было. А ещё интереснее — нахрена в этой сумке мой кошелек лежит? Да это ж грабитель в костюме! — взбесилась Вика, тыча в его сторону пальцем.

— Ты чё, сука, решил нас, двух невинных беззащитных девчонок, ограбить? — Маша очень расстроилась и, зарядив кулак магической энергией, со всей дури врезала грабителю по животу. Тот только охнул и согнулся пополам от боли.

 

Чуть позже

 

Заснеженный курорт — настоящая зимняя сказка! Сюда приезжают семьями, чтобы сполна насладиться отдыхом вдали от городской суеты. Здесь каждый найдет развлечение по душе: сноуборды, горячие источники, охота. Веселье и позитив — визитная карточка этого места. Даже лавины словно обходят поселок стороной.

Но сегодня было явно что-то не так. Перепуганные люди в панике уезжают на снегоходах и машинах. На выезде образовалась пробка. Мужчины с ружьями сидят в фургонах, то и дело оглядываясь назад.

Маша с Викой, сидя на застекленной лоджии, тоже заметили суматоху.

— Что происходит? Куда все так спешат? — спросила Вика, потягивая глинтвейн, укутавшись в плед.

— Без понятия… Может, все разом утюг дома забыли выключить. Мне без разницы, — усмехнулась Маша и подпалила зефирку на палочке огнем из пальца. Сдув пламя и съев зефирку, она глянула в сторону и крикнула: — Шевелись, ворюга, мой пол как следует!

— Маш, а зачем мы его вообще держим? Сдали бы полиции и дело с концом, — Вике вся эта ситуация была не по душе.

— Эх, Вика, плохо ты разбираешься в обращении с мужчинами, — Маша продолжала подшучивать. — Пусть этот гаденыш учится честно зарабатывать. Кто его научит, если не я?

— Кто бы говорил! Сама ни копейки не заработала, все от братца получаешь. И сама не знаешь, откуда у него эти деньжищи, — поддела Вика.

— Не трогай моего брата! Я им горжусь, он лучший в мире брат вообще.

— Маша, если ты думаешь, что я передам ему твои слова как-нибудь невзначай, то ошибаешься. Он на это не поведется и не купит тебе КамАЗ. Кстати, зачем тебе КамАЗ? — Вика поморщилась.

— Чтобы косметичку свою возить, — отмахнулась та. — И вообще, ты задаешь слишком много вопросов. Трупы наших врагов я буду туда укладывать: Добрыня их будет валить, а я — развозить родственникам, чтобы знали, с кем связались. Буду вроде Санты, развозящего рождественские подарки, только не совсем подарки.

— Ты чокнутая и жестокая стерва, — покачала головой Вика.

Маше было все равно, что о ней думают. Она не из тех, кто умеет прощать зло.

— Простите, что отвлекаю, — грабитель жалобно простонал. — Но может, вы хотя бы разрешите мне снять костюм? В нем жарко до ужаса, я весь вспотел… Без него я лучше приберу весь дом.

— Попозже. Я решу, когда с тебя будет довольно, — Маша надменно посмотрела на него, махнув рукой по-царски.

 

Неподалеку

 

На улицах и в переулках белый снег был залит алой кровью, а в домах, куда им удалось проникнуть, глубокие царапины покрывали мебель и стены. Посреди этого хаоса валялись изуродованные человеческие тела.

Кочующая стая йети учуяла добычу пару часов назад и забрела в это поселение с другого конца, где возвышались высокие горы. Они действовали стремительно и были невероятно сильны: обычные люди, приехавшие сюда, при одном только виде на них цепенели от ужаса.

Клыки у них были как у саблезубых тигров, а острые крепкие когти при нападении выпячивались на пятнадцать сантиметров.

Засевшая неподалеку от одного дома стая этих кровожадных, но разумных существ притаилась. Им не хотелось лезть на рожон к колонне из машин, откуда по ним вели шквальный огонь.

Но зато они нашли новые, совсем беззащитные цели: две девушки сидели за застекленной лоджией.

— Если Тато вернется и доложит, что они, и правда, одни и без оружия, то ворвемся сразу с двух входов и разорвем девчонок на куски, — облизнулся двухметровый снежный человек.

— Чур мне голова одной из них, — поднял руку его сосед. — Люблю обгладывать головы и лакомиться мозгами. Они такие вкусные и сочные.

В стае все были согласны насчет мозгов, и начался спор, каждый желал застолбить лакомство себе. Но вскоре их разведчик Тато вернулся, а вернее, примчался обратно под елки пулей. Его лицо исказилось, а челюсти тряслись так, что зуб на зуб не попадал.

— Ты чего это? Выкладывай давай, — ударил его по плечу желтоглазый главарь стаи.

— Там… у них в плену один из наших сородичей, но не из нашей стаи, — ноги у йети тряслись. — Эти девчонки очень сильны… Они просто настоящие чудовища. Они запугали нашего сородича… Вы бы знали, до чего они его довели: он умолял их снять с него шкуру, так он уже измучился.

— Да ну, чтобы кто-то из наших просил о том, чтобы его убили, да еще и таким способом: снять шкуру заживо? — главарь стаи не верил своим ушам. — Они кто такие? Демоницы?

— Я сам как услышал, у меня аж дух перехватило, — разведчик бросил еще один взгляд на дом позади. — Мне жаль того бедолагу, но он ползал перед ними на коленях, я сам видел. Я не хочу так же… У меня жена и дети дома.

Главарь тоже долго не раздумывал и сразу отдал команду:

— Уходим отсюда как можно дальше: обратно в горы, и бежим-бежим как можно быстрее, мало ли, вдруг у тех охотниц чутье на нас работает. Никогда больше к людям не стоит соваться! Осторожнее надо быть, — махнул он своей стае длинной рукой, и они всей толпой устремились прочь.

 

Москва

 

В гримерке царила суета. Особенно старались гримеры: они укладывали волосы Императора и пудрили лицо, но тот, чихая от пудры, отмахнулся от них и велел всем выметаться.

— Но, государь, конференция вот-вот начнется, и наш долг — привести вас в порядок перед камерами. Это наша работа, — пролепетал подданный в модном галстуке и парике.

— Ты у меня на виселицу пойдешь, Николай Семенович, если ты и твои работники сейчас же не исчезнете отсюда. Тут политическая конференция, а не дурацкое телешоу, — рявкнул Петр Александрович.

Толпа подчиненных с поклонами стала выходить из гримерки. Они всегда суетились перед важными встречами, чтобы Император остался доволен. Но характер у него был непростой, и им приходилось с этим мириться.

— Так что, Глеб Михайлович, неужели правда то, что ты сказал про Добрынина? — оставшись наедине с верным советником, государь улыбнулся во все зубы.

— Так точно, Ваше Императорское Величество. Паренек на всю Империю объявил эту новость в интервью, — кивнул советник, тоже пребывая в хорошем настроении.

— И очень вовремя, — вскочил с кресла Петр Александрович и забегал по гримерке. — Это настоящий подарок. Просто царский подарок, — приговаривал он, активно жестикулируя.

В голове у него быстро выстраивались мысли. Скоро начнется конференция с японским сегуном по поводу натянутых отношений, и Император не собирался упускать момент.

— Значит, так! — помахал пальцем государь. — Слушай внимательно: на этой конференции кто-то из зала должен будет задать вопрос насчет Добрынина. Успеешь подготовить?

— Вопрос будет задан, — поклонился советник.

— Ты уж прости, что все тебе поручаю, а не секретарям. Но ты лучше остальных меня понимаешь, смекалистый, — Император хлопнул его по плечу. — Зададут вопрос, а я отвечу, что все так и есть, Добрыня в своем праве. И дальше все по накатанной…

— Да, и можно добавить, что мы подняли сводки по нему: его предок когда-то очень помог своему региону не погибнуть и восстановиться. Дед Добрынина многим достойным аристократическим Родам помог выжить после затяжной войны, — предложил советник.

Петр Александрович кивал, потирая руки от предвкушения. Он понимал, что это будет взрыв в обществе, но был готов пойти на это.

— И да, Глеб Михайлович, передай срочно нашему уважаемому начальнику тайной разведки, Лёне Каневскому, чтобы он пристально следил за ситуацией. Сам понимаешь: Рода начнут нарушать законы, лишь бы добраться до Добрынина.

— Считайте, государь, что уже сделано, — кивнул расторопный советник, собираясь бежать из гримерки.

— Пусть он со своими людьми все пресекает на корню, слышишь, Глебка? Пресекает! Пора наводить порядок в этой берлоге. Пусть поймут, что закон и для них писан, — бросил ему вдогонку Петр Александрович.

Отдав срочные указания, Император остался один и подошел к освещенному лампами зеркалу.

— Какого черта они меня так сильно напудрили! — недовольно буркнул Император, глядя на свое отражение в зеркале. Схватив салфетку, он принялся яростно стирать грим с лица. — Неужели я и без этой штукатурки так плохо выгляжу? Куда катится этот мир…

Занимаясь этим, он услышал стук в дверь и разрешил войти.

— Ну что там еще? У меня же еще есть время до начала, — раздраженно спросил Император.

— Ваше Величество, — в гримерку вошел Тютчев, — я знаю, вы очень заняты, но вы велели мне проследить за вакцинацией Дружка, чтобы ветеринар не забыл поставить печать в его паспорт.

— И что? — Петр Александрович повернулся к нему, отбросив салфетку на стол.

— В общем, прививки от чумки, гепатита, энтерита, парагриппа и лептоспироза сделать не удалось. Ветеринар отказался заходить к Дружку в клетку, хотя на нем был защитный ошейник и пес вроде как безобиден… Но это пока никто не проверял, — отчитался секретарь.

— А этот ветеринар вообще в курсе, что это мой личный пес? Или ему плевать на свою работу? — Император вскинул брови.

— Понимаете, государь, похоже, ему дороже собственная жизнь, чем работа. Ему известно, что тридцать предыдущих ветеринаров, пытавшихся привить Дружка, скончались.

— Эй, полегче, Тютчев! Не надо наговаривать на моего пса, — Петр Александрович задрал подбородок и свысока глянул на секретаря. — Подумаешь, не любит он уколы. И вообще, последний ветеринар умер не по вине Дружка, а по своей глупости. Увидев пса впервые, он так перепугался, что рванул по коридору, поскользнулся на банановой кожуре и напоролся на копье стражника. Более идиотской смерти я не встречал. Думал, такое только в мультиках бывает… И кто вообще раскидывает шкурки в моем дворце? — задумался Император.

— Ваше Величество, не думаю, что в мультфильмах показывают такие жестокости, — робко заметил Тютчев.

— А тебе думать и не надо, твое дело — выполнять приказы, — мрачно отрезал Петр Александрович. — Ладно, попроси кого-нибудь из Распутиных вакцинировать моего щенка. Уж они-то справятся.

— Но, государь, они же лекари, лечат людей, а не…

— Вот именно, это лучшие лекари, для них нет невыполнимых задач. И мне-то они точно не посмеют отказать. А ты мне уже не нравишься, Тютчев. Похоже, в этом году останешься без отпуска, — почесал подбородок Император.

— Почту за честь больше времени проводить на службе у вас, — откланялся секретарь и помчался искать кого-то из Распутиных. Найти их было несложно, особенно самого гулящего. Где он — там море выпивки. Но лекарям алкоголь не вредит, в отличие от простолюдинов.

Оставшись один, Император нескромно выругался. Его возмущало, что недовольные аристократы умудрились подослать во дворец столько тайных агентов под видом ветеринаров. Но еще больше беспокоило наличие предателей в собственной страже.

— Продажные твари, — прошипел он. — Такие не то, что Империю, родную мать продадут за пару золотых.

Дело в том, что Дружок — поистине уникальный магический зверь. Характер у него, и правда, не из спокойных, он может вредничать, не подпуская к себе других. Но убивает пес только тех, кто имеет злой умысел против его хозяина. У Дружка действительно есть настоящее магическое чутье на предателей, находящихся поблизости. Однако об этом знали только сам Император и его брат из-под Новгорода, вручивший ему такой великолепный и чертовски дорогой подарок.

Хотя Дружок жрал предателей, но мог огрызаться сильно и на остальных, кто ему не нравился. Не положат ему кусок любимого мяса — он начнет свирепеть. Или если кто-то из стражников ударит его палкой, пес это запомнит. Так что Петр Александрович неспроста волновался насчет его воспитания — работы с этим было еще очень много.

Что же касается истории про ветеринара, подскользнувшегося на банановой кожуре, то тот просто струсил в самый последний момент. Люди Императора уже выяснили, что в шприце того подосланного человека находился чип, который помог бы недругам государя следить за обстановкой во дворце. Дружок сразу учуял неладное, так что никакого банана на самом деле не было. Зато там был в тот момент сам Император, а в руках у него, и правда, было копье…

* * *

Перекусив бутербродами с колбасой и огурцами, я принялся тщательно перебирать и раскладывать по кучкам все те трофеи, что еще не успел толком рассмотреть, добыв их в доме у Домоседова. Большую часть этого добра я разгребал механически. В голове крутились мысли: наемников у меня теперь намного больше, но чувства полной безопасности это не прибавляет. Да и надежности тоже…

Единственная радость: мой Дар растет значительными скачками, благодаря участию в битвах. Я знал, что так и будет, поэтому теперь даже рад в какой-то степени, что кругом на меня точат зуб: мне же от этого больше пользы.

Распределив оружие, оставшиеся драгоценности и даже дорогие ткани по кучам, прикинув, сколько за них можно будет выручить, я заварил себе чаю.

И тут зазвонил телефон. Наверняка Маша или Вика, хотят расспросить меня насчет интервью. Но нет…

— Добрынин у телефона, — говорю в трубку, смакуя чай.

— Это Видмовской Федор Валерианович вас беспокоит. Думаю, вы прекрасно знаете, кто я такой, — его голос звучал расслабленно, я бы даже сказал, шутливо. Но опасно шутливо… Так обычно говорят люди, обладающие большой властью и готовые тебя убить.

Именно такой голос был у него, как у высокопоставленного мафиози. И разумеется, я его знал: очень уважаемый человек у нас в Перми, почтенного возраста. Важная шишка, перед которой многие стелются.

— Обижаете, Федор Валерианович, как я могу вас не знать. Малая родина ведь у нас с вами одна, — ответил ему со скучающим видом.

— Добрыня, вы на редкость смелый молодой человек. И я хочу сказать, что все, что сейчас происходит — напрасная затея. Наследство вашего деда свалилось на вас, как гром среди ясного неба. Это тяжкое бремя… — теперь он говорил как добродушный учитель на пенсии, познавший жизнь. Такие люди умеют мгновенно менять тон и манеру речи.

Сказав это, он умолк, видимо, ожидая моей реакции, но мне было лень с ним болтать. Вскоре он продолжил:

— Однако даже в вашем положении был выход. Всего-навсего вам нужно было умереть… — вот такой вот совет от уважаемого старика. — И еще, Добрыня, посмотрите, пожалуйста, видео, которое я вам сейчас отправил.

Учтивый какой. Я глянул видео, а там наше родовое имение, которое родители не успели восстановить и продать перед отъездом, охвачено пламенем.

— Сочувствую, молодой человек, — вновь заговорил он в трубке. — Увы, какие-то хулиганы подожгли его. Случаются иногда несчастья. Берегите себя и свою сестру, — он первым повесил трубку.

С видом прилежного ученика я записал его фамилию в блокнот, где почти не осталось места. Пришлось писать мелким почерком и обвести ручкой. Похоже, работы становится все больше, и как раз вовремя: мне нужно куда-то выплеснуть энергию, а то уже руки чешутся.

Но к работе надо подходить с умом, поэтому я принялся читать про этого Федора в планшете, собирая информацию. Ради удобного и удачного плана не хочу ничего упускать.

На это ушло немного времени. Допив чай, я с улыбкой побежал через дорогу, едва успев надеть шлепанцы.

— Дмитрий Геннадьевич, открывай ворота, — вызываю я начальника своих наемников.

— Тише, граф, меня не так зовут: я старик Антон Павлович. Как же прикрытие? — он выглянул в маске старика.

— Какое прикрытие после той перестрелки на этой улице? — я покрутил пальцем у виска. — Но раз тебе так привычнее работать, валяй. Короче, собирай побольше людей, захватите все огнеметы, выезжаем через пару минут.

— Эм, граф, — он кивнул вниз. — Вам бы тогда приодеться, раз на дело едем.

Я поглядел вниз: и правда, на мне были только трусы. Так торопился повеселиться, что не заметил, как выбежал без штанов.

— Все, я одеваюсь и в тачку, а вы за мной, — мое лицо, наверное, светилось от предвкушения.

Дальше все было сумбурно: не люблю заставлять людей ждать, не в моем стиле. Все происходило быстро. Схватив ключи, я плюхнулся за руль, и что-то подо мной треснуло. Очень много всего треснуло…

Надо было закрывать окно, когда уходил. Малышка, так я зову ту красную курицу, забралась внутрь и снесла здесь яйца. Надо валить отсюда поскорее, пока она не заметила и не начала кудахтать на весь район, увидев это.

Не теряя ни минуты, я рванул первым, а за мной следовали двенадцать машин с наемниками. Мы гнали на максималках по трассе, благо время позволяло: пробки уже рассосались.

Но я все равно немного негодовал, что моя цель далековато от центра города. Однако, увидев потом этот красивый большой красный завод, на котором даже краска еще не облезла, мне стало легче.

Мы остановились на безопасном расстоянии от гигантского завода, из высоких труб которого клубами валил дым. Я приказал кому-нибудь из наших пальнуть из РПГ по этим самым трубам навесом. Геннадий с энтузиазмом вызвался исполнить приказ — он обожал подобные задания. Но напрасно он надеялся на зрелищный обстрел.

Снаряды не долетали до цели, как я и предполагал: завод был надежно защищен современной системой ПВО. Впрочем, я и не рассчитывал на прямое попадание, а лишь проверял данные разведки и хотел выманить персонал.

Сработала заводская сирена, оповещая о тревоге и эвакуации. Толпы рабочих хлынули к выходу, спеша укрыться в безопасном месте. Вскоре люди разъехались на фургонах подальше от опасной зоны.

Настал идеальный момент, чтобы применить мой козырь — создание области сжатого пространства. Правда, после этого наемникам придется какое-то время помалкивать о случившемся.

Я создал миниатюрную черную дыру — сферу с чудовищной гравитацией, способную поглотить даже свет.

— Жарьте туда из всех орудий! — скомандовал я, удерживая сферу.

Бойцы не стали задавать лишних вопросов. Из огнеметов в аномалию ударили потоки пламени, а пара особо одаренных наемников, неплохо владеющих огненной магией, направили в сферу потоки чистого огня прямо из ладоней.

На напитывание этого пространства огнем ушло немало времени, но чем больше пламени в нее вливалось, тем эффектнее должен был получиться результат. Я всегда стараюсь делать свою работу на совесть, а в данном случае — еще и максимально ярко. Уж что-что, а устраивать феерические шоу я умею.

Напитав сферу хорошенько, я ускорил и метнул ее прямо в центр завода, а вернее даже будет сказать: она словно притянулась к нему. В мгновение ока все здание запылало, озарив округу ослепительным заревом. Жар полыхающего пламени ощущался даже на безопасном расстоянии. Огонь охватил каждый уголок промышленного гиганта — после такого пожарища уже ничто не уцелеет.

Так и тянуло процитировать: «Гори-гори ясно, чтобы не погасло». Сноп искр взмывал в темнеющее вечернее небо, а где-то в недрах завода раздавались оглушительные взрывы. Я не мог сдержать восторга — зрелище и впрямь было невероятно красочным.

Грех было не запечатлеть этот триумф на память. Сделав несколько снимков, я отправил лучший из них Федору Видмовскому с подписью: «Столица — опасное место, особенно для пермских аристократов. Берегите себя и своих близких». По-моему, звучит весьма эффектно, прямо как те предупреждающие титры, что крутят по телевизору в сезон лесных пожаров.

Что ж, сделал дело — можно приступать к следующему. И я, насвистывая, двинулся прочь, оставляя за спиной пылающие руины.

Отправить