Глава 5

Настенный декоративный мини-водопад успокаивающе журчал, а живые растения, обвивающие каменную стену, радовали глаз и давали отдохнуть от бесконечного просмотра документов и бумаг.

Полностью стеклянная крыша пропускала в оранжерею много света, отчего люди чувствовали себя здесь спокойнее и лучше. Сладкие ароматы пестрых цветов, растущих причудливыми узорами на стенах, создавали особую атмосферу. Но на самом деле это была не просто оранжерея. Несмотря на обилие растений и света, здесь также стояло несколько больших деревянных столов, сделанных лучшими мастерами. Помимо негромкого щебетания канареек в клетках, часто раздавался стук печатей по документам.

Император предпочитал это место своему кабинету для решения деловых вопросов. Несколько его секретарей, настоящих дотошных канцелярских работников, сидели за столами и без устали стучали по клавишам, набирая текст. Их можно было сравнить с самыми настоящими сухарями: полное отсутствие эмоций и интереса к чему-либо. Просто делают свою работу, как надо. Видимо, именно этого требовала от них служба во дворце.

Скрупулезность, исполнительность, расторопность, четкие последовательные действия — вот чему их натаскали перед допуском к работе рядом с императором.

И сейчас, в этой излюбленной обстановке дворца, Петр Александрович, уперевшись руками в подлокотники, читал поданный ему доклад. Чем дальше он читал, тем больше его это забавляло, и задорная улыбка появлялась на лице.

— Глеб Михайлович, ты только глянь на этого парня, — довольно произнес император, обращаясь к верному советнику. — Я лично горжусь, что в империи есть такие люди, как он. Справляется с трудностями и не сдается. Настоящий танк: прет напролом.

— Да, у паренька определенно талант. Хотя пареньком его уже не назовешь: больше подходит мужчина или вовсе настоящий воин. В любом случае, он не промах, но и вы ему здорово помогли, Ваше Величество, — советник покрутил очки в руке. — Домашний отпуск, который вы ему устроили, пошел на пользу: Добрыня Добрынин набрался сил и сразу после этого убил еще одного должника.

— Если так пойдет и дальше, то молодой Добрынин станет превосходным бойцом и, думаю, славно послужит интересам нашей Империи, — заключил Петр Александрович, положив документ на стол и поднявшись с места.

— Если выживет, государь, — кашлянул в кулак Глеб Михайлович.

Император сузил глаза, глянув на него, но промолчал. Он закинул руки за спину и принялся прогуливаться по просторному помещению, погрузившись в раздумья. Его уже не так волновали денежные вопросы, сколько настроения жителей империи. Вчера от разведчиков поступила информация о волнениях в умах подданных. Очень многим совсем не по душе пришлись последние реформы Петра Александровича. Причем простых крестьян и горожан как раз все устраивало, а недовольство исходило от людей из высшего света, аристократов. А ведь он всего лишь при создании этих реформ руководствовался желанием дать больше прав и свобод людям, снизить налоги в казну и цены на продукты.

Однако по этим самым реформам аристократы платили бы больше. Император считал это справедливым, ведь у многих из них есть на то средства, и они не станут от этого более ущемленными.

— Государь, не желаете ли отведать чая с угощениями? — отвлекла его от дум красивая черноволосая служанка, замершая перед ним в поклоне с тяжелым подносом в руках.

— Нет, благодарю, немного позже, — Петр Александрович вежливо отказался и, прошагав еще немного, уселся на каменную лавку.

Слушая журчание воды, он сжал руку в кулак и насупил брови. Император считал, что многие из тех аристократов, которые любят кричать на каждом углу о своих заслугах перед Империей, должны бы и налоги платить побольше. Их положение это позволяет, но они платят сущие копейки наравне с простолюдинами. Император не видел в этом никакой справедливости.

Похоже, его постигла та же судьба, что и всех правителей до него. Так было всегда: и в Древнем Риме, и на Руси до того, как она стала Империей. Стоило только дать привилегии одним, как другие тут же начинали возмущаться. В итоге бунты охватывали целые города, а порой и государства.

Петр Александрович понимал: нельзя сразу угодить абсолютно всем. Но перемены нужны, ведь в этом суть любого развития и прогресса. Это как плыть на лодке с веслом: сначала ты опускаешь весло в одну сторону, принимая сторону одного направления в политике и экономике, а потом в другую, чтобы взять что-то хорошее от другого направления. Только так можно продвигаться постепенно вперед к своей цели.

Возможно, поэтому жизнь называют вечной погоней, и в ней очень важно сохранять баланс: отклонился вправо, то клонись тут же влево. И тогда, может быть, настигнешь берега, где уже сможешь твердо стоять на ногах.

— Ваше Императорское Величество, — махнул рукой советник издали, позволивший до этого государю пройтись в одиночестве, так как тот не любил, когда рядом постоянно кто-то говорит и мешает мыслить. — Только что наш тайный агент доставил полный список!

Петр Александрович молча кивнул и дождался, когда ему поднесут его. Сосредоточенно пробегая по фамилиям и титулам, он сразу подметил обладая на редкость хорошей памятью, что среди недовольных реформами аристократов довольно много должников Рода Добрыниных.

Император смекнул: у них с Добрыниным есть общие недруги. И чтобы пустить реформы в полный ход, нужно отвлечь внимание недовольных аристократов на молодого Добрынина.

Думая об этом, Петру Александровичу, и правда, было жаль парня, но, судя по его выходкам, тот явно не прочь повоевать.

— Глеб Михайлович, в связи с последними событиями, — вкрадчиво начал император, — почему у меня до сих пор нет личного дела Добрыни Добрынина? Я хочу знать всё об этом типе: от его хобби до полного круга общения.

— Я понял, государь, — советник учтиво поклонился и, пятясь, направился к выходу, не смея повернуться к императору спиной.

А тот подумал, что если всё пойдет по плану, то ему удастся не только проредить ряды недовольных реформами аристократов, но и надежно закрепить эти реформы.

— Тютчев, подойдите! — прикрикнул император, поманив пальцем в перстнях секретаря с выдающимся носом.

Тютчев мигом перестал стучать по клавишам, поднялся и зашагал в своем скучном фраке к императору. Встав перед ним, он тихо, но четко отчеканил:

— К вашим услугам, Ваше Императорское Величество! — и, несмотря на почтенный возраст, низко поклонился.

— Доставьте тайно от всех письмо графу Добрынину Добрыне Валерьевичу. Напишите, что мы уважаем его право на взыскание долгов и не станем претендовать на часть наследства, — неспешно, с расстановкой, проговорил Петр Александрович.

— Всё будет исполнено в точности. Я лично составлю письмо, его доставит лучший из наших тайных агентов, — кивнул секретарь.

Император махнул рукой, отпуская Тютчева, и прикрыл глаза. Таким решением он надеялся порадовать Добрынина: все суммы с долгов теперь будут принадлежать ему, а это просто невероятные деньги!

«Такая новость точно придаст ему сил и настроя действовать еще активнее», — подумал Петр Александрович. Он поднялся, предвкушая чаепитие с ароматными сахарными булочками.

Но не успел император сделать и пары шагов, как услышал жуткие вопли и бряцание оружия во дворце.

— Что происходит? — Петр Александрович, не моргнув и глазом, посмотрел на двух стражников у входа в оранжерею, но те лишь недоуменно пожали плечами. — Живо узнайте! — приказал им император, положив руку на рукоять меча. В его глазах не было и тени страха.

Вскоре послышались крики стражников. Государь растолкал сбежавшихся на шум гвардейцев и сам направился в коридор, чтобы разобраться, что за беспорядок творится в его дворце.

Выйдя из оранжереи, он увидел стены, залитые кровью. Кроме того, они были испещрены огромными жуткими царапинами.

Прямо перед императором, посреди луж крови, стоял трехметровый черный пес с красными глазами. Между ушами у него сверкали две молнии в форме рогов, издавая резкий звук. Этот монстроподобный пес склонился над последним стражником, раскрыв пасть и заглатывая несчастного.

— Дружок, а ну выплюнь каку! Фу, нельзя, — помахал пальчиком Петр Александрович. — Плохой мальчик!

Услышав голос любимого хозяина, пес выплюнул человека. Тот, весь в липкой слюне, отполз в сторону и потерял сознание.

— Иди сюда, проказник, — улыбнулся государь, похлопав себя по ноге.

Рогатый пес завилял огромным хвостом, высунул язык и плюхнулся на живот рядом с хозяином.

— А ну-ка, сделай кувырок, — скомандовал император.

Пес тут же перекатился через себя и радостно взвизгнул по-щенячьи.

— Молодец, отработал лакомство, — потрепал его по голове хозяин и вздохнул. — Но ты стал слишком часто ломать решетки в клетке и сбегать, дружище. Так не годится! Ты еще щенок, твое обучение не закончено. Я не могу отпускать тебя на свободный выгул, ведь ты иногда жрешь моих людей. А у меня нет времени постоянно за тобой присматривать.

Император, и правда, беспокоился, ведь народ мог взбунтоваться. Пес уже не раз убивал его слуг и до жути всех пугал во дворце. Когда он подрастет и пройдет полное обучение, его поведение станет более управляемым. Но на это нужно время. Петр Александрович щедро платил семьям погибших или пострадавших от Дружка, но это не могло вернуть людей к жизни. Император старался как можно больше времени уделять обучению пса, ведь тот никого, кроме него, не слушал. Но этого катастрофически не хватало. Какие только клетки и замки ни делали, магический зверь рано или поздно ломал любые преграды.

— Знаешь, зато когда ты вырастешь и поумнеешь, все это окупится. Ты станешь настоящей машиной для убийства врагов! — император почесал пса за ухом. Дружок радостно завилял хвостом и облизал хозяина с ног до головы, покрыв того слюнями.

Тем временем несколько прибежавших советников остановились за спиной императора. По их лицам было видно, что один крайне недоволен, а второй совсем не удивлен происходящим.

— Точно тебе говорю, неспроста брат императора привез этого адского пса из дальних краев и подарил его. Если псина продолжит жрать людей, жди государственного переворота. Брат-то небось только этого и ждет, чтоб захватить власть, — зашептал густобровый советник.

— Тихон, хватит уже нести чепуху! — отмахнулся от него второй. — Опять своих детективов на ночь перечитал? Лучше бы что-нибудь полезное почитал, ей-богу.

— То есть ты считаешь нормальным, что мы как будто в фильме ужасов живем? — не унимался первый. — Его брат пожалуй сейчас под Новгороде сидит и ржет над нами, зараза этакая.

— Тише ты! Государь услышит — на кол посадят. У них с братом вроде хорошие отношения. Я тоже не считаю это нормальным, но пес точно нужен империи, уж поверь.

— Так пусть эта псина живет подальше от людей, а не во дворце! — прошипел первый советник. — Посмотрю я на твою рожу, когда Дружок в следующий раз на тебя нарвется и захочет перекусить. Я уже сам боюсь на службу ездить, хотя мне все завидуют, что я советник при императоре и при деньгах.

— Не захочет, ты у нас костлявый, а Дружку нравится кости грызть, — второй треснул первого по лбу. — И раз ты такой умный, ответь тогда, кто его учить будет вдаль ездить? Пес только ближней императорской крови подчиняется, чуя их силу. Да и то с трудом. Императора он больше всех любит.

Не найдя компромисса в своем споре, советники дальше направились в трапезную, продолжая сплетничать по дороге.

* * *

Белоснежный мраморный балкон в форме полумесяца на пятьдесят третьем этаже в самом сердце Москвы. Архитекторы, конечно, постарались на славу с такими открытыми балконами, но учитывая, что это элитный бизнес-центр и ресторан для сливок общества, все в тему.

Растительность здесь, разумеется, живая, идеально ухоженная и служит декором. А еще тут просто уйма неоновых огней: подсвечено буквально все, хоть иголки собирай. В целом мне здесь нравится, а вот еда… Скажем так, в куда более простецких местах я ел получше. Но, видимо, элита платит не за вкус, а за понты.

Глядя на ночной город в такой обстановке, сверкающий, как диско-шар, особенно в центре с его крутыми рекламными постами: это не реклама, а целый фильм в живом формате! Меня не перестает удивлять один факт… Каждый аристократ в этом огромном людском потоке абсолютно убежден в своей исключительности. Причем не только в столице, а, похоже, вообще везде.

Они реально очень высокого мнения о себе и считают, что остальные им и в подметки не годятся. Интересно, многие ли из них в состоянии осознать своими аристократическими мозгами, что в мире есть настолько сильные личности, которые могут стереть их в порошок одним движением руки?

Взять хотя бы самого императора: силой он явно не обделен, но еще и умен. А человек, полагающийся не только на силу, но в первую очередь на стратегию, куда опаснее. Он может сохранить больше ресурсов на крайний случай, а под ресурсами я имею в виду вообще все.

И я вспомнил про Петра Александровича не просто так. Я ведь изначально надеялся, что он поступит со мной именно так: даст свободу выжимать из должников все, что мне причитается. В письме, которое я тайно от него получил, все предельно ясно, если уметь читать между строк, а в этом я мастак. Недаром заранее пробил всю инфу о тех, кем император хотя бы теоретически может быть недоволен. И далеко ходить не пришлось: большая часть данных в открытом доступе.

Сначала я просек, кому реформы императора могут не зайти, и только потом обратился в канцелярию со своей просьбой насчет должников. Потому-то моя надежда оправдалась, и все идет как по маслу: у нас же как оказалось, общие недруги.

Отпив бодрящего напитка на ягодах годжи, я по-настоящему кайфовал этой ночью: вид, и правда, шикарный. Город подо мной очень старый и чертовски большой. Но если прикинуть, когда-то я мог сжать такой город до размеров лошади. Вполне могло бы прокатить: в этом мире, по сравнению с моим, магии маловато, особенно в самом городе, так что сопротивления почти не было бы. Эх, были времена!

— Плед не нужен? — окликнула меня вдруг высокая официантка в шелковом платье. У них тут даже привычной униформы нет. Все девушки одеты в нарядные платья одного фасона. — На улице ветрено, ночью прохладно.

— Нет, спасибо, — я покосился на нее. — Мне, наоборот, душновато.

— Тогда назовите номер вашего столика, я сделаю кондиционер попрохладнее.

— Не помню номер, но это столик на двоих недалеко от барной стойки, — я кивнул в сторону зала. — Спасибо.

Она все поняла и пошла настраивать кондер. Тут я заметил, что Гриша наконец-то поднялся в ресторан, хотя должен был быть здесь уже минут сорок назад. Я помахал ему рукой и двинулся навстречу.

— Здорово, брат! — мы пожали друг другу руки. — Прости за опоздание, семейные дела задержали. Что-то я даже подустал к концу дня и жрать хочу, как не в себя.

— Бывает, — я хлопнул его по плечу. — Тогда присаживайся, заказывай, поболтаем.

Он кивнул, и мы, не мешкая, уселись за столик. Официант только успевала записывать заказы Распутина. Мне даже показалось, что у него блокнот закончится и придется бежать за новым.

Сидим мы с ним, выпиваем, закусываем, пока о серьезном не говорим — расслабляемся, в общем. Как вдруг неподалеку от нас поднялся шум.

— Я заберу тебя с собой, сволочь! Это тебе за Марину, Ромку и Павлика! — заорал паренек-официант, вскочив на барную стойку. В руках у него был детонатор.

В ресторане все завизжали и начали топтать друг друга, ломясь к выходу. А один лысый аристократ испуганно пялился на паренька, вскочив из-за стола. Похоже, он понял, за что тот официант ему предъявляет. Догадаться было несложно.

— Это нечестная игра, ублюдок! — несмотря на испуг, аристо выкрикнул в ответ. — Это война наших Родов, при чем тут другие люди?

И ведь правда, если у них своя война, почему мы, простые посетители, должны страдать? За такое имперская служба мигом изведёт под корень весь Род этого паренька-официанта. На войне все средства хороши, но другие люди страдать не должны — это уже перебор.

Интересно, как он пронес сюда взрывчатку? В элитном ресторане проверка явно строгая. Может, давно планировал, проносил элементы по частям в чем-то, а потом сам здесь собирал? Паренек, выходит, башковитый в этом деле, но туповат по жизни. Ну или артефакты и помощь Рода ему в помощь.

Пока одни в панике убегали, устраивая хаос, другие уже осмеливались навести оружие на официанта, чтобы его пристрелить, пока он не успел нажать на детонатор.

Мы же с Гришей спокойно переглянулись. Он неторопливо поднялся, застегнул пиджак, явно собираясь преподать пареньку жесткий, но на всю жизнь урок. Хотя пусть лучше полиция с ним возится, а то Распутин может сделать его калекой до конца дней. И если паренек никого не успел убить, то хоть не инвалидом пожизненно в тюрьме отсидит вместо казни.

В общем, бутылка дорогого виски как-то невзначай приземлилась на голову этому чокнутому чудику — вдруг потяжелела резко. Бывает, не так ли? Я вот уверен, что бывает…

Официант грохнулся со стойки без сознания, разбив нос. Гриша невозмутимо глянул на это, снова расстегнул пиджак, уселся на место и сказал:

— Карма, — пожав плечами.

Из-под стола неподалеку в этом момент выполз бледный, как полотно, менеджер заведения. Наверное, уже с жизнью попрощался от страха.

— Где мой лобстер и запеченный поросенок? Я уже достаточно ждал, — Гриша склонился над ним, серьезно глядя.

От неожиданности менеджер вскрикнул, обернулся и вскочил на ноги.

— Н-нас… Чуть всех тут на куски не разнесло, — заикаясь, пролепетал менеджер. — Похоже, на сегодня работа закончена. Надо бежать отсюда.

— Не разнесло же, — Распутин сунул зубочистку в рот и покрутил ее туда-сюда. — Так что если через пару минут передо мной не окажется мой заказ, вашей шарашкиной конторе точно кранты! И позовите сюда хозяина этой забегаловки, да поживее!

Да уж, если Распутин не в духе, любой пафосный ресторан для него — просто забегаловка, а персонал он напугает до усрачки.

В общем, блюда ему мигом принесли, порядок навели вскоре, владелец перед ним чуть ли не на брюхе ползал. Полиция тоже быстро примчалась, всех опросила и утащила с собой того официанта-подрывника. Пусть теперь на рудниках горбатится, с кандалами на ногах.

Только вот одно меня смущает: поросенок так быстро не готовится, не успели бы. Скорее всего, притащили его из соседнего ресторана, хотя это уже не наши заморочки. Но представляю, какой разговор мог быть на кухне:

— У тебя пятнадцать минут, чтобы подать ему поросенка! — владелец чуть не придушил повара.

— Да не успею я! — хрипит тот.

— Наш гость — сам Григорий Распутин, — у владельца нервно дергался глаз.

— А, ну тогда без вопросов. Пятнадцать минут — да и пораньше сделаю!

И ведь не соврал, управился за десять. И да, чуть не забыл… Помимо поросенка нам принесли еще всяких вкусностей! Не знаю уж, чего он там наобещал или сколько отвалил денег за такую скорость, но все было чертовски вкусным.

И хоть готовил их явно не сам повар, но Распутин остался так доволен, что лично отсыпал ему нехилых чаевых. Небось тот теперь прикупит себе пару крутых тачек или домину за городом отгрохает.

— А неплохое местечко, а? — насытившись, Гриша развалился на диване.

— После того, как ты тут всех на уши поставил, глядишь еще лучше станет, — ухмыльнулся я и глянул на ночное небо, где еле-еле мерцали звезды: в городах их вечно не видать из-за фонарей и прожекторов.

Крыша тут была со стеклянным куполом, который еще и раздвигался. Внутри даже стоял любительский телескоп для гостей, чтобы ночью на звезды пялиться.

— Ну, сами виноваты, что как-то взрывчатку пронести позволили, так что нечего удивляться, — пожал плечами Гриша.

Ее, кстати, всю нашли и вывезли саперы. И им было непривычно работать там, где до сих пор сидели люди. Бедный хозяин заведения тоже хотел свалить по-быстрому, пока все не обезвредили, но Распутин его все разговорами задерживал.

Правда, когда саперы узнали, что в ресторане кто-то из Распутиных, они уже не особо удивлялись. Я даже слышал, как один сказал: «Ну, этим не привыкать рядом с опасностью ошиваться и они могут себе это позволить». И ведь не поспоришь…

— Слушай, Добрыня, а ведь твой план вывести всех врагов из себя сработал на все сто, — Распутин вдруг уставился на меня. — Раньше про твой Род никто и не слышал, а теперь только о нем и судачат.

— Да ну? И чего тут такого интересного? По-моему, скукотища, — я сонно зевнул.

— Другим так не кажется, — Гриша уставился куда-то вдаль, будто витал в облаках. — Ты же завалил пару аристо, еще парочку опустил при всем честном народе, на дуэль вызывая.

— Ну и? Эти трусы так и не приперлись в назначенный час, отмазки тупые придумали и даже в шутку один пытался все свести, кретин. А с ними все равно продолжают якшаться. Да я бы их за такое помоями облил! — меня это реально бесило, хотя я догадывался, что кто-то точно сдрейфит. Зато я подлил масла в огонь, как и планировал.

Кстати, вызови я их на дуэль не через писульки в письмах, а в лицо подлови их где-нибудь, им бы деваться некуда было. Пришлось бы огребать по полной.

— Согласен, после такого слива с дуэлей и тупых отмазок они полные утырки. Но ты же жаждал замеса, и, думаю, ты его получишь. Опустив их при всех, ты точняк нарвешься на месть. Так что колись, что дальше намылился делать? — Гриша подался вперед, сложив руки.

— И это все, что ты хотел сказать? Вот это новость! Да пусть мстят, я этого и жду, чтобы отправить их на чаепитие к Смерти.

— Слушай, Добрыня, это же только начало. Напряжение нарастает, намечается что-то серьезное. Аристо в бешенстве от твоего гениального финта с императором. Государь тебя выделил среди остальных, он на твоей стороне, так что против тебя ополчатся даже те, кто не является твоим должником. Думаю, ты догоняешь, почему, — по его лицу видно, что он уже начал за меня переживать.

Но еще видно, что ему до жути интересно, что я предприму. А я лишь скажу, что это типичные шахматы: ход за ходом, но вся партия давно просчитана наперед.

И ясен пень, я втыкаю, почему меня это ждет. Аристо бесит, когда у императора появляется новый фаворит. Многие боятся слететь со своих теплых местечек.

Ну, это же типичная тема, когда народ считает, что тот, кто ближе всех к государю, тот и в шоколаде, и может влиять на решения главного в свою пользу. В общем, баян. Я снова подозвал официантку: захотелось шлифануть свининку сверху чайком с тортиком. Все-таки ночка реально шикарная, а вид… Луна на небе огромная, закачаешься.

Через пару минут я уже потягивал чай с бергамотом и уплетал шоколадный торт. Гриша, покачивая ногой, прикидывал вслух, какие идеи я мог бы применить дальше. Но у меня уже были свои задумки, до которых он так и не дошел.

Краем глаза я заметил, как усатый мужлан потащил за руку высокую черноволосую официантку к лифту. Даже увидел, как при закрытии дверей она успела ему вмазать. Любопытненько…

— Я отолью, — поднялся я с места.

— Говоришь, как истинный аристо, — усмехнулся Гриша.

— А то, — я направился к лифту.

— Но уборная же в ресторане и в другой стороне. Внизу только номера отеля, — крикнул мне вдогонку друг.

— Мне как раз подойдет, — бросил я ему и, дождавшись лифта, спустился на пару этажей.

Передвигающиеся цели я чуял: их легко отследить, ведь гравитация — штука такая, врать не умеет.

Выхожу из лифта на красный ковер. Длинный коридор с номерами, а усатый брюхатый мудила тащит официантку к одному из них. С губы у девчонки кровь течет: видать, в ответ приложил.

— Я тебе хорошо заплачу: я очень богатый купец, так что без выкрутасов больше, — бросил он ей на ходу. — А то сделаю так, что и твоя семья пострадает и с работы уволят, поняла?

— Отпусти меня, козел! Я все расскажу полиции! — девушка пнула его по ноге и попыталась укусить за руку.

— Да ты дура, тебе никто не поверит! А владельцу ресторана я вообще продукты поставляю, и мы с ним отличные друзья, — он цепко схватил ее за волосы и провел картой по дверям своего номера.

Но только он собирался затащить ее внутрь, как я перехватил его кисть. От боли рука выпустила волосы девушки: она сразу отскочила назад в коридор, а я резко втолкнул мудака в номер и, зайдя следом, захлопнул за нами дверь.

— Что, покушать захотелось на ночь глядя? — смотрю на него сверху вниз таким взглядом, что у него уже лоб от ужаса вспотел. Про свою жуткую улыбку вообще молчу: кажется, он вот-вот обделается.

— К-к-кто вы? Что вам нужно? — только и смог из себя выдавить. — Это мой номер.

— А я думал, тебе скучно: развлечься хочешь.

— Не-не хочу, — он замотал головой.

— А я хочу…

 

Спустя пару минут

 

Люба, с растрепанными волосами и слезами на глазах от страха, перевела дыхание и стала пятиться спиной к лифту. В голове у нее творился полный хаос. Еще секунду назад она была готова голыми руками пробить стену, защищая свою честь на адреналине, но опасность миновала, и ее состояние становилось близким к шоковому.

Заторможенность начала охватывать ее, но в следующий момент она вздрогнула от неожиданного грохота и раскрыла рот от увиденного.

Дверь номера, куда только что вошел высокий накачанный мужчина, спасший ее, слетела с петель, а вместе с ней вылетел и тот усатый купец. Его рожа была вся в крови, зубы выбиты и разбросаны по ковру, как после игры в кости. От сильного удара череп не выдержал, и с затылка хлестала кровь.

— Он мертв? — вырвалось у девушки, когда добродушный на вид здоровяк направился в ее сторону, к лифту.

— Мертвее некуда, но ты этого не видела, — этот высокий и, на ее вкус, красивый мужчина подмигнул ей.

— Я точно этого не видела, — кивнула она. — Спасибо… Спасибо…

— Тише, тише, нам надо сматываться отсюда, — он нажал на кнопку, и двери лифта закрылись.

— Ой, камеры! А как же камеры? — официантка прикрыла рот руками, ее глаза расширились. — Вам нужно срочно уезжать из города! — она искренне забеспокоилась за своего мускулистого спасителя.

— А они у вас сломаны, — тот улыбнулся. — У вас здесь вообще бардак творится: то взрывчатку проносят, то камеры барахлят. Не элитный бизнес-центр, а захудалая контора.

Девушка не понимала, как могли разом сломаться все камеры, и если бы сломались, откуда он мог это знать. Недоумевая, она просто кивнула и, выйдя на другом этаже, отправилась в уборную приводить себя в порядок. А ее спаситель, направляясь к своему другу, все думал о том, какая же темная и мерзкая аура была у того купца. Его лицо недовольно кривилось от воспоминаний фотографий, найденных в телефоне умершего.

«Ну, зато одной тварью меньше», — заключил он про себя и подумал, что надо бы с собой на вынос что-нибудь захватить из ресторана для сестры. А то она ему не просит, что он без нее в таком знаменитом месте ел и ей ничего не привез по-братски.

* * *

Вернувшись к Грише, я сделал заказ для сестры и, понизив голос, сказал Распутину:

— Слушай, если сюда скоро нагрянет полиция или даже потом начнутся какие-то расспросы и поиски свидетелей, ты меня прикроешь? Я так понял, ты даже на владельца этого заведения можешь надавить. Я в долгу не останусь.

— Добрыня, скажи-ка мне: почему там, где ты находишься, в последние дни так часто появляется полицейский патруль? — усмехнулся друг.

— Сам в шоке, — я беззаботно пожал плечами. — Но к тому подрывнику-официанту из какого-то Рода и к их войне я реально никакого отношения не имел.

— Верю, — кивнул Гриша. — Но ты хоть скажи, по какой теме прикрыть надо?

— Завалил тут одного купца.

— Понятно, бывает. Нормально ты так в туалет сходил, — Распутин отхлебнул кофе.

— И что, даже не спросишь, за что я его грохнул?

— Ну, если ты его убил, значит, было за что, — Гриша по-дружески стукнул меня кулаком в плечо. Вот за эту свою черту в общении мне, наверное, и нравится Распутин. Лишнего редко спрашивает и почти всегда меня понимает.

Вскоре он допил неплохой вьетнамский кофе, а я получил пакеты с заказом. Гриша сказал, что готов оказать мне любую поддержку без проблем. Мы вернулись к теме с моими должниками и не только, но и с прочими возможными аристо.

Распутин даже предложил при необходимости подключить свой Род мне в помощь, но при этом очень просил меня самого не лезть сильно на рожон, ну или хотя бы постараться.

— Я ведь понимаю, брат, что ты неспроста просил меня предоставить тебе мою горную резиденцию, чтобы там Вика и Маша пожили, — он достал из кармана ключи и передал их мне. — Держи! Там уже все готово, как для осады. От месячного запаса еды и алкоголя до чистых простыней.

— Спасибо, друг.

— Кстати, если потребуется, я сам могу туда к вам подтянуться и устроить такой отдых с вечеринкой, что потом придется лекарей вызывать, а может, и тайную стражу, — Гриша хохотнул. — Что скажешь?

— Нет, брат, вот этого как раз и не надо… Совсем, — мотнул я головой.

Поболтав еще немного и, главное, договорившись о самом важном, я рванул домой. По дороге заскочил в круглосуточный ларек у остановки, прикупил фруктов. Только сел обратно в тачку, как зазвонила мобила. Если это тот, о ком я думаю, то Распутин сработал чертовски быстро.

— Да, слушаю.

— Меня зовут Марк Сергеевич… Толстой Марк Сергеевич, — уточнил он. И очень кстати, а то тип-то известный. Я бы даже сказал, слишком. — Готов уделить вам время для интервью, — похоже, лучшие журналюги по ночам не спят. Или это Гриша кого угодно из постели поднимет. — Но скажите, то, что мне поведал Григорий Распутин — это правда?

— Если вы про то, что мне задолжали больше двухсот аристократических Родов, причем кругленькие суммы, то чистейшая правда.

Я уже успел завести свою ласточку и закинуть фрукты на заднее сиденье, но тишина в трубке после моего ответа затянулась. Впрочем, понятно: Толстому надо было переварить услышанное, поверить в него. И, похоже, он сейчас безумно радовался, аж дух перехватило.

— Это же… Это же будет настоящая сенсация! — наконец выпалил он с неудержимым восторгом.

— Через пятнадцать минут буду у вас. Ждите.

Сбросив звонок, я вдавил педаль газа в пол. Что ж, пора взорвать это общество. Грядет шоу, которое они надолго запомнят. Но кое-кто очень сильно пожалеет, что связался со мной. Я еще припомню им старые долги. И отдавать их придется с процентами…

Отправить