Глава 7

Седовласый, но ухоженный старик в зеленом пиджаке поглаживал по голове большого сторожевого пса с мощной головой и попивал свежевыжатый сок. В молодости он обожал бурбон, виски и сигары, но, перевалив давно за пятьдесят, решил заняться спортом и следить за здоровьем. Глядя на него сейчас, трудно было представить, что когда-то этот статный мужчина вел разгульный образ жизни. Теперь он излучал уверенность и силу, как человек, привыкший всегда добиваться своего.

Его можно было понять: у него была успешная бизнес-империя с крупными заводами то здесь, то там. Порой он даже переставал поглядывать на прибыль, просто наслаждаясь властью над своим добром и снисходительно принимая в кабинете деловых партнеров и прочих просителей. Ему нравилось ощущать себя хозяином положения, тем, от чьих решений зависят судьбы многих людей.

— Он и правда сжег дотла мой завод под Москвой, — усмехнулся мужчина, продолжая чесать пса за ухом. В его голосе не слышалось ни капли недовольства или огорчения, скорее, даже какое-то удовлетворение. — Какой молодец: играет по моим правилам, сопляк, — добавил старик, и в его глазах зажегся хищный огонек.

— Да, выходит, что так. Вот отчет о потерях, экономисты уже все подсчитали, — Павел — его помощник протянул ему папку с документами.

— Этот отчет мне не интересен, — Федор Валерианович с важным видом мотнул головой. — Я достиг иного уровня, чтобы волноваться о потере одного завода. К тому же я этого и ожидал, — на его лице проскользнула довольная улыбка. Он чувствовал азарт и предвкушение от предстоящей схватки. — Ты лучше вот что, Павел, вызови мне сюда с десяток наемников из отряда Теней, да побыстрее.

— Мигом устроим, господин: они себя ждать не заставят. Берутся за все подряд и решают проблемы в считанные секунды, — поклонился Павел и поспешил удалиться. Он знал, что лучше не заставлять босса ждать.

Старик с довольным видом допил сок и откинулся на спинку качающегося кресла. Внутри него бурлило чувство триумфа — поступок Добрынина развязал ему руки, и теперь можно спокойно присоединиться к войне против него. Наконец-то представился повод поставить на место этого выскочку!

Род Федора Валериановича никогда никому ничего не был должен. Но его нынешние союзники числились в списке должников, а у него на них были планы. Как говорится, поможешь вовремя союзникам — получишь больше выгоды в дальнейшем. Старик предвкушал, как использует их в своей игре.

Крутанувшись на кресле, он развернулся к окну и приложил руку с драгоценными перстнями к подбородку. С юности Федор Валерианович отличался горделивостью и высокомерием. Он считал себя богом, царем, лучше и дальновиднее всех, а остальные лишь шли у него на поводу. Эта непоколебимая вера в собственное превосходство придавала ему сил.

Второй причиной для войны с Добрыниным стала личная неприязнь. Валерианович считал его обнаглевшим выскочкой, каким-то макаром подлизавшимся к императору. Он не мог стерпеть, чтобы какой-то юнец обошел его так далеко. Зависть и уязвленная гордость терзали его душу.

— Этот сопляк даже не осознает, насколько он мелкая сошка в большом мире, — задумчиво произнес старик, потирая пальцами ладонь. В его тоне звучало снисходительное презрение. — Но я открою ему глаза и поставлю на место. Пусть щенок поплатится за свои глупые надежды.

Думая об этом, он развернулся обратно к столу и, нажав на кнопочку на стационарном телефоне, сказал:

— Лидочка, принеси-ка мне сет из свежих нарезанных овощей, — попросил Федор Валерианович свою секретаршу в приемной его собственного особняка.

— Господин, это не Лидочка: это ваш телохранитель Михаил, — раздался в трубке туповатый голос. Старик поморщился от раздражения.

— А где Лидия? Какого черта, ее нет на рабочем месте в рабочие часы? — Валериановичу не нравился такой беспорядок. Он терпеть не мог, когда что-то шло не по плану.

— Так вы же ей сказали, что если она не перестанет красить свои ногти на работе и вонять лаком, то пусть тогда вообще выметается прочь, — пояснил Михаил. — Вот она и не вышла на работу: наверное дома теперь ногти красит. Она, вообще, хотела маникюр на дому делать и так зарабатывать.

— Кикимора она чокнутая, зарплату такую променяла на черт знает что, — выругался Федор, чувствуя, как закипает от злости. Его лицо покраснело, а на лбу выступили капельки пота. Ему претила такая безответственность. — Значит, ты мне сет из овощей должен принести, да побыстрее. И чтобы никаких перемен не было после ухода Лидии: сделай все как надо! Сделай так, чтобы я и не заметил ее ухода, понял? Все должно быть по-прежнему, — он не любил малейших перемен в своем распорядке и кругу общения. Одна мысль об этом вызывала у него тошноту и головную боль. — И замену ей ищите поскорее, — добавил он следом, едва сдерживая раздражение в голосе.

— Слушаюсь, господин, — покорно ответил Михаил и отключился.

Федор Валерианович облокотился о стол и прикрыл лицо рукой, чувствуя, как раздражение и усталость накатывают на него волной. Ситуация с секретаршей и бестолковыми подчиненными порядком вымотала его. Он ощущал, будто весь мир ополчился против него. Его сердце колотилось, а в висках пульсировала кровь.

Через несколько минут в дверь постучали, и в кабинет вошел Михаил. Подняв голову, Валерианович потерял дар речи: перед ним стоял его телохранитель-качок, облаченный в женскую юбку и балансирующий на каблуках. Волосатые ноги Михаила обтягивали женские колготки, губы были ярко накрашены красной помадой. На голове красовался женский парик, а в руках он держал поднос с огурцами и морковью.

— Ваши овощи поданы, господин, — промурлыкал Миша, старательно подражая голосу Лиды.

— Это как понимать, мать твою? — от шока Валерианович даже подскочил с кресла. Его глаза округлились от изумления и негодования. Он почувствовал, как его охватывает ярость.

— Вы же сами сказали, чтобы никаких перемен после ухода секретарши не было заметно, — развел руками телохранитель, невинно хлопая накрашенными ресницами. — Я и приоделся, как она. Юбка даже такого же цвета.

— Я даже знать не хочу, где ты так быстро раздобыл женскую одежду и парик, — процедил сквозь зубы Валерианович, с раздражением одергивая пиджак. Его трясло от гнева. — Но какого черта овощи не нарезаны, кретин? Я что, должен их так грызть? А ну пошел вон, дебил! Ты тоже уволен! — он схватил морковь и швырнул ее в телохранителя. — Если я сказал, чтобы все было без перемен, то это не значит, что ты должен был рядиться, как баба, подражая идиотскому стилю секретарши.

Миша скорчил грустную гримасу, его губы задрожали, а в глазах заблестели слезы.

— Блин, вот я тупой! — схватился он за голову, чувствуя, как стыд и разочарование захлестывают его. — Я ж не знал, господин. Подумал, что если без перемен, то значит, и овощи, и кофе вам должен приносить в костюме Лидии.

— Тебя давно надо было гнать с работы в шею, тупоголовый стероидный безмозглый мешок из груды бицепсов! — но Федор Валерианович был неумолим. Его лицо побагровело от ярости. — Проваливай! Проваливай, я сказал!

— Но, господин, куда я пойду? Я больше ничего не умею, кроме как служить вам и бить людей, — полнейшая грусть захлестнула Мишаню. Слезы потекли по его щекам, размазывая тушь.

— А это уже не мои проблемы! Делай что хочешь: хоть снимай штаны и бегай по городу на руках! Пшел вон!

И бедному телохранителю ничего не оставалось, как ретироваться прочь из кабинета, пока его не закидали до смерти огурцами. Он чувствовал себя униженным и разбитым, не зная, что делать дальше.

А тем временем в кабинете Федор Валерианович продолжал проклинать всех тупиц, что на него работали. Но внезапно он услышал очередной стук в дверь, и внутрь ворвался запыхавшийся Павел.

— Господин, как вы и просили: десять бойцов из отряда Теней прибыли, — протараторил он.

Валерианович сразу велел им входить. Наемники оперативно проскользнули в кабинет, рассредоточившись по помещению. Одни встали у окна, внимательно следя за улицей внизу, другие заняли позиции поближе к двери.

Бойцы были немногословны — от них этого никогда не требовалось и не поощрялось. Их тела с ног до головы покрывали черные костюмы без единого видимого шва. Даже лица скрывали цельные черные маски. Непонятно было, как они вообще могут через них что-то видеть, но, похоже, проблем со зрением у них не возникало.

Валерианович пару секунд разглядывал молчаливых наемников, а затем невольно спросил:

— Слушайте, парни, а вы в туалет как ходите, если приспичит? У вас эти костюмы вообще как-то расстегиваются?

Бойцы молча переглянулись, но ответа так и не последовало. Валерианович недовольно буркнул:

— Да вы что, все немые? Какого черта?

Вместо ответа один из них в высоком кувырке ловко подлетел к столу Валериановича и, вынув словно из воздуха визитку, аккуратно положил ее перед стариком. На ней был указан магазин с уникальными артефактными памперсами любых моделей и для любых возрастов.

— Что за чертовщина? — пробормотал Федор, недоуменно разглядывая визитку и чувствуя растущее замешательство.

Второй мужчина, перепрыгнув через голову в воздухе, приземлился рядом со столом, словно кошка, и положил купон с десятипроцентной скидкой в этом магазине, действующий до конца декабря.

— А я смотрю, вы довольно ловкие ребята, — хмыкнул старик, впечатленный их акробатическими способностями. И достал из ящика стола фотографию и протянул им. — Это ваша цель. Оплата по факту.

Самый низкий из троицы достал толстую папку бумаг и ручку. Их движения были отточенными и профессиональными. Скорость явно, была их преимуществом.

Плюхнув эту папку на стол, он подал ручку Валериановичу и стал показывать, где стоят галочки и где нужно подписывать при заключении контракта:

— Да вы охренели! — возмутился Валерианович, пролистав договор и почувствовав нарастающее негодование. — Зачем вам столько страниц? И что значит пункт сто пять точка два? В случае невыполнения задания с вашей стороны я плачу вам в двойном размере? За кого вы меня принимаете?

Мужчины замахали руками, и один из них с виноватым видом произнес:

— Простите, мы перепутали договоры. Сейчас все исправим.

— Надо же, а вы говорить умеете, — съязвил старик, с облегчением подписывая исправленный вариант из двух листов.

Проводив странных гостей, Федор откинулся на спинку кресла и, закинув руки за голову, задумчиво произнес:

— Знаешь, Бобик, все сложное на деле оказывается простым. Всего тысячу заплачу, и вопрос с Добрыниным будет решен. И чего все так паниковали, ума не приложу. Одни кретины кругом, видимо.

Пес лишь сочувственно вздохнул, глядя на хозяина. Он-то знал, что в жизни не бывает ничего простого, и предчувствовал, что это дело может обернуться для Федора большими неприятностями.

* * *

Я люблю эту безмятежную тишину дома, когда только тихо шумит компьютер и пальцы кликают по кнопкам геймпада. Умиротворение наполняет меня: чистота и порядок царят вокруг, свет приглушен, создавая уютную атмосферу.

Никуда не спеша, я перепрохожу во второй раз одну из своих любимых игр в жанре темного фэнтези. Моя домашняя питомица, курица, мирно дремлет в своей уютной корзиночке у порога гостиной, где я устроил для нее комфортное местечко.

Но пора ненадолго прервать игру, ведь от долгого сидения тело затекло, и необходимо немного размяться. С улыбкой на лице я потягиваюсь в кресле и ставлю игру на паузу. И в этот момент почти сразу увеличиваю вес большой кованой люстры в гостиной в пятьдесят раз.

Черная быстрая тень, мчавшаяся сейчас на меня с катаной в руке, была раздавлена люстрой в считанные секунды. За разминкой короче далеко ходить не пришлось. Несмотря на свою скорость, противник не смог противостоять силе гравитации.

Еще у меня для подобных привычных ситуаций на системном блоке всегда лежит клинок. И стоило лишь увеличить сейчас мощность его притяжения, как он за долю секунды пробил стену насквозь, и вторая цель попала под удар. Минус еще один враг, но крови уже многовато. Так что нет смысла продолжать мелочиться.

Дальше трое наемников из этой компании ворвались в проход гостиной и зачем-то подпрыгнули на месте, выставляя мечи перед собой. Это они для красоты или для пафоса выполняют такие одновременные слаженные движения? Им бы в цирке выступать с такими талантами, которые сейчас пропадут даром.

Все трое заорали что-то нечленораздельное, похожее на «У-й-яяя!» или «Х-у-й-яяя!». Видимо, они не совсем русские. От этих криков моя курица проснулась и недовольно посмотрела на них слипшимися глазами. Выпрыгнув из корзиночки, она раздраженно закудахтала и попыталась клюнуть одного из них в ногу, но тот грубо пнул ее.

— Зря ты так поступил, — произнес я абсолютно серьезным тоном, даже не вставая с места. — У моей курицы психологическая травма от прошлого хозяина, который ее бил. Она очень злопамятная, и с ней даже собаку заводить не нужно. Готовьтесь, она вас всех убьет.

Наемники переглянулись, и один из них не выдержал и заржал, прогнувшись назад и схватившись одной рукой за живот. Второй рукой он указал на курицу, явно недооценивая ее возможности.

— Давай, малышка, они полностью твои, — махнул я курице и, сняв с нее немного гравитации, помог ей взлететь повыше.

Курица подлетела к тому подонку, который ее пнул, и снесла яйцо над его головой. Я помог ей, значительно увеличив вес яичка. Оно проломило череп наемника насквозь. С таким яйцом я бы стал непобедимым в традиционных играх на Пасху.

Двое других даже не успели толком сообразить, что происходит. Одного курица решила заклевать, и ей понадобился лишь один удар клювом, чтобы отправить его на свидание со Смертью. Я вовремя помог ей с гравитацией, превратив ее в настоящий танк. Третий помер от куриного помета в прямом смысле этого слова. Помет сломал ему все кости на лице — невиданное событие, которое журналисты бы точно оценили.

Тем временем со спины, с другого прохода в гостиную, ворвались еще двое, но их сразу придавило насмерть книжным шкафом. Выходит, осталось еще трое. Пойду встречу их в другой комнате. Похрустев шеей и надкусив яблоко с тарелки, я вышел им навстречу.

По их неуверенным движениям и замешательству было видно, что они не совсем понимают, почему я еще жив и где остальные незадачливые члены их отряда.

Я же взмахнул пальцем, и самый низкий из них ростом упал на пол и стал на огромной скорости ездить от стены к стене, ударяясь об нее всеми частями тела. Он катался, как шайба на льду в хоккее: от ворот к воротам. Только шайбе было бы все равно, а ему — нет. Он довольно быстро забрызгал стены кровью и превратился в безжизненный мешок с костями и кожей.

Пока он на такой скорости носился по полу, сметая все на своем пути, его товарищи не могли кинуться на меня в атаку. Покончив с ним, я произнес вслух:

— А вы знаете, что происходит, когда кости начинают весить очень-очень много, а мышечная часть и кожа почти перестают поддаваться воздействию гравитации? Я сам вам отвечу: выглядит очень жутко, — усмехнулся я и щелкнул пальцами.

В тот же миг с одного из них словно слетела шкура: его мышцы стали тянуться кверху, будто взлетая, а скелет остался стоять на месте, проламывая пол. На такое слабонервным лучше не смотреть, но мне было скучно. Я уже импровизировал, стараясь убивать всех по-разному, чтобы это не превратилось в рутину — ведь убивать сейчас приходилось слишком часто.

К тому же я не испытывал сострадания к людям, которые пришли в мой дом, чтобы убить меня. Если уж кто-то настроен кого-то убить, то пусть сам будет готов к своей смерти и не удивляется. Я часто повторяю себе это.

В жизни так всегда: сделал ход — держи ответный удар. И никто не гарантирует, что удар будет равным: у жизни нет гарантий. К тому же аура у всех этих наемных убийц была темной. Им вообще не важно, кого убивать за деньги: хоть женщин, хоть детей, лишь бы платили. Но в этом и есть суть их репутации: они берутся за все, как мусорщики.

Последний из них, увидев, что я сделал с его дружком, в ужасе крикнул:

— Ну нахер! — и, сверкая пятками, выскочил прочь из дома.

Но он видел слишком много лишнего, так что я приоткрыл окно и крикнул ему вслед:

— Чел, забери с собой мусор! — Мусорный контейнер на колесиках у моего дома сбил беглеца на огромной скорости. Пришлось потом просить Геннадия втащить его в дом и смыть кровь на улице. Когда начальник наемников притащил тело, держа его подмышки, он с отвращением указал пальцем на окровавленный облезлый скелет, наполовину торчащий из-под пола.

— А это еще что такое, граф? Его что, дракон обглодал? — Геннадию явно стало не по себе.

— Эх, ничего ты не понимаешь, Геннадий Дмитриевич, в современном искусстве и по модным музеям не ходишь. Это экспозиция о том, что мы с самого рождения уже наполовину принадлежим смерти. Смекаешь? — улыбнулся я. Если честно, я терпеть не могу современное искусство, не понимаю его, а временами меня даже от него подташнивает. Но мне показалось, ответ прозвучал в тему.

— Понятно, я все равно в этом ничего не смыслю, — пожал плечами начальник наемников. — Только один вопрос: как эти «предметы» для вашей экспозиции умудрились незаметно проскочить мимо нас?

— Хороший вопрос, Дмитриевич, — хлопнул я его по плечу. — Вычту из вашего жалованья. Не всех вы все же можете засечь, не всех.

— Хорошо обучены эти сволочи, скрытные, видимо, до чертиков, — выругался тот и, скрепя сердце, крайне недовольный, двинул обратно к себе, пообещав мне на ходу, что такого больше точно не повторится.

А я огляделся по сторонам, стоя руки в боки, и вздохнул. Да, придется вызывать мастера, чтобы подлатал пол. Но сначала — профессиональная уборка. Опять нужно звонить Грише, чтобы отправил своих верных человечков.

— Алло, друг, у меня опять дома грязно, — сказал я ему в трубку.

— Слушай, ты мне так часто звонишь с этой фразой, словно я твоя личная служанка, — усмехнулся он на том конце провода. — Мои люди уже боятся к тебе ездить, Добрыня. Постарайся хотя бы по минимуму делать крови, если что. А то двое после последней такой уборки легли в психиатрическое отделение, на седативных сидеть будут. Понимаешь?

— Понимаю, но я тренируюсь просто: не всех же одинаково валить, — устало произнес я. — И вообще, в чем моя вина? Они сами ко мне в дом прут как на убой толпами. Не самому же мне все это отмывать и не наемников просить: они не для этого дела вовсе.

— Ладно, приедут мои люди и все отмоют до идеального блеска, — успокаивающе ответил друг. Но после короткой паузы с беспокойством спросил: — Но скажи, на этот раз никакой сильной жести им видеть не придется? А то я сразу предупрежу самых слабонервных не ехать.

— А человеческий скелет свежий без мышц и кожи — это ведь не сильная жесть? И расплющенные по полу мозги? — уточнил я на всякий.

Просто я немного путаюсь в определениях. У меня в прошлом мире не было никакой жести. На поле боя летели вражеские кишки и головы, и для всех это было нормальным. При таком раскладе даже могли пикники устраивать во время перерыва.

— Ну п*****! — выругался Распутин. Я даже отсюда понял, как сильно он закатил глаза от досады и возмущения. — В общем, выезжают они. Жди.

— Спасибо, я им все оплачу, — бросил я напоследок и положил трубку.

Затем направился снимать черные маски с убитых, что было довольно непросто, учитывая, как большинство из них встретило свою смерть. Крови было много, но я заметил, что кожа у всех на лицах была покрыта еще и черной краской. Видимо, настоящие фанаты маскировки.

Усмехнувшись этой мысли, я подошел к одному из шкафов и небрежно кинул маски к остальным трофеям. А их там уже скопилось изрядно: черные, белые, синие, зеленые, еще и повязки всякие красные.

Да уж, прилично… И ведь понять не могу: им что, всем в один день прямо на месте ровно не сиделось и не спалось? За этот день ко мне уже столько групп убийц вломилось, что я сбился со счета. Правда, одного из всех я все же решил оставить в живых: у него единственного аура была нормальная, да и вообще честный мужик попался. Ничего толком плохого сделать не успел, а в убийцы подался из-за нехватки денег на лечение дочери-инвалида.

Мы с ним даже нормально поговорили, и я проверил информацию через своих наемников: дочери действительно требовалась дорогостоящая операция. Так что я попросил инкогнито передать нужную сумму его жене, а самого взял в плен. Если хочет еще увидеть свою дочь и одуматься, пусть посидит связанным, сколько потребуется. Мои люди за ним присмотрят, его будут считать погибшим, и он сможет начать все с чистого листа, если не сглупит. Попрошу потом Гришу немного с его памятью поработать, а на это уйдет тоже порядочно времени.

Так что скучать мне точно не приходилось — только успевал придумывать идеи для убийств и отрабатывать скорость на всем подряд. Кстати, из всех заявившихся групп наемников всего две оказались совсем бестолковыми и жалкими: они не смогли незаметно пробраться через моих бойцов, и те быстро их устранили.

Ожидая теперь приезда чистильщиков, я с облегчением устроился в кресле поудобнее. Но тут раздался звонок в дверь. Черт, совсем забыл про заказ…

 

Минутой позже

 

Курьер в ярко-желтой кепке нервно переминался с ноги на ногу, едва сдерживая нарастающее желание посетить туалет. В руках он с трудом удерживал три объемные коробки с ароматной пиццей, мысленно надеясь, что хозяин дома окажется достаточно любезным и позволит ему воспользоваться уборной.

За дверью послышались тяжелые, уверенные шаги, и она резко распахнулась. На пороге возник высокий, мускулистый блондин, чье лицо и ноги были покрыты каплями свежей крови. Курьер с ужасом заметил, что на полу позади мужчины также виднелись кровавые следы, а по алой луже беспечно разгуливала курица, катая лапами окровавленное яйцо, покрытое слизью. Птица бросила на парня злобный взгляд, заставив его содрогнуться.

Но окончательно добило курьера в желтой кепке то, что в дверном проеме он увидел человеческую руку, безжизненно лежащую на полу в окружении багровых пятен.

— Сколько с меня? — спросил хозяин дома, небрежно потянувшись за деньгами в кармане.

— Б-бесплатно, — заикаясь, выдавил из себя курьер, едва сдерживая дрожь в голосе. — У нас сегодня акция, все заказы за счет заведения!

Выпалив эти слова, парень со всех ног бросился к своему мопеду, споткнувшись на газоне и ощутив, как холодный пот пропитывает его одежду. Вскочив на сиденье, он трясущимися руками едва попал ключом в замок зажигания и, провернув его, с облегчением услышал спасительное тарахтение мотора, уносящего его прочь от этого кошмарного места.

— Бесплатно? — почесал подбородок хозяин дома, провожая курьера задумчивым взглядом. — Знал бы раньше, заказал бы пиццу и для наемников, они бы обрадовались халяве, — усмехнулся он про себя и захлопнул дверь.

* * *

Кажется, сегодня я проснулся прямо так, как показывают пробуждение в рекламах. Солнце ласково било мне в лицо, и настроение было просто превосходным: я выспался, да и вчера завалил немало подонков, что не могло не радовать мою душу.

Я сделал себе ароматный кофе и с удовольствием устроился за столом, наслаждаясь им вместе с хрустящими круассанами. Еще и курице зерна подсыпал, да всяких птичьих витаминов и вкусностей: она точно заслужила. Крыло у нее уже почти восстановилось, и, того гляди, такими темпами из нее выйдет опасный охранник. Хотя кого я обманываю: это всего лишь курица, и опасна она только тогда, когда я применяю к ней свой дар.

Можно, конечно, запариться и усилить ее при помощи рунных связей и моего дара, но пока не до этого, не вижу в этом смысла.

В общем, день в любом случае начался прекрасно, и я надеялся, что он таким и останется. Но нет… Не будет… Мне поступил звонок со знакомого номера, и, кажется, я догадываюсь, что ему может быть от меня нужно.

— Слушаю, — первым сказал я в трубку.

— Улица Кустовая, кафе «Луна» в доме десять, — назвали мне на том конце провода адрес и положили трубку.

Значит, хочет встретиться вживую: ну ладно… Я быстро оделся и, захватив ключи, помчал на своей скоростной ласточке к этому месту: кстати, там подают в обеденные часы отличные драники.

Ехать было недалеко, и, войдя внутрь, я с любопытством огляделся по сторонам, выбирая лучшее место. Мой взгляд остановился на свободном столике у панорамного окна, и я, довольный своей находкой, уверенно направился к нему. Усевшись в удобное синее кресло, я повернулся к окну.

И то что я через него увидел, повергло меня в шок и отвращение. По тротуару, стоя на руках, пронесся полностью обнаженный накачанный мужчина. Я не мог поверить своим глазам! Неужели у городских сумасшедших началось обострение? Однако, приглядевшись, я заметил, что мужчина двигался уверенно и ловко, как настоящий спортсмен. Прохожие с криками отскакивали от него, а вскоре за ним помчался полицейский, свистя в свисток.

Что ж, городских чудаков в Москве хватает, это правда. Люди, разгуливающие голыми или в шапочках из фольги, здесь не редкость. А уж сколько всяких новомодных учений постоянно придумывают — и говорить нечего. Одних предсказателей развелось столько, что они гадают на чем угодно: от количества выпитых за день чашек кофе до времени покупки телефона.

Увиденное испортило мне аппетит, и я, раздосадованный, отвернулся от окна, решив скоротать время за разглядыванием зала. За соседним столиком разворачивалась настоящая семейная драма. Женщина с большими золотыми серьгами, пылая от гнева, вскочила из-за стола и начала кричать на своего мужа:

— Да, я тебе изменила, потому что ты чертов импотент! Ясно тебе? Я от тебя ухожу! Ты просто жалок! — она тыкала рукой в его сторону, не скрывая своего презрения.

Меня возмутило ее поведение. Если у мужчины проблемы со здоровьем, зачем же так унижать его при всех? Бедолага сидел, опустив голову, и казалось, был готов провалиться сквозь землю от стыда. Я решил помочь ему, ведь моя сила гравитации должна служить не только для убийств, но и во благо — в этом суть равновесия во Вселенных.

Сконцентрировавшись, я воздействовал гравитационными потоками на его сосуды, клетки и нервные волокна. И теперь прибор у того мужика… В общем скажем так: штаны у него сильно так выпятились вверх. Это было прям очень заметно и сам мужик был явно удивлен. А жена, раскрыв рот от изумления, уже собиралась усесться обратно, сменив гнев на милость:

— А знаешь что, может, мы еще попробуем сохранить наш брак, — проворковала она, но мужчина был непреклонен.

— Пошла к черту! Мы разводимся! — отрезал он, положив обручальное кольцо перед ней на стол.

Дамочка, недовольно фыркнув и показав ему средний палец, зацокала каблуками прочь из кафе. Но мужчина недолго оставался в одиночестве. К нему лихо подскочила официантка, хотя обслуживала совсем другие столы.

— Извините, не желаете намазать меня вечером сливками? — игриво спросила она, облизнувшись.

— Что? — мужчина недоуменно покосился на нее.

— Я хотела сказать, не желаете торт со сливками? — покраснела официантка, смутившись.

— Мне первый вариант больше понравится, — улыбнулся мужчина, и они вместе рассмеялись, наслаждаясь внезапно возникшим взаимопониманием.

Мда, кажется я даже перестарался с помощью. В этом городе похоже обитает еще больше странных людей, чем мне казалось по началу.

Думая об этом, я даже не заметил, как мне рука вдруг легла сзади на плечо, и раздался знакомый голос:

— Давненько не виделись, Добрыня.

— И я рад тебя видеть, Артур, — развернулся я к брату, но лицо у меня было хмурым. — И не испугался же ты в Империю вернуться обратно?

— А я совсем ненадолго, — он, расстегнув рубашку сверху, уселся напротив. — Пришлось вот лететь. Что уж поделать, если ты все звонки, что исходят из-за границы, заблокировал у себя.

Ну еще бы: с ними говорить уже гиблое дело. Эти люди совершенно не слышат: Маша куда умнее оказалась всех их вместе взятых.

— Я тебя внимательно слушаю, — спросил я его без всякого интереса в голосе.

Он это заметил, но не особо смутился. Заказав себе кофе, Артур с деловитой улыбкой сообщил, что отец желает меня видеть, так что мне надо, по его словам, ехать в Пруссию. А еще я узнал, что Лёня, старший из нас, поехал сейчас за Машей, чтобы ее тоже забрать. Мой брат говорил все это с энтузиазмом, и все повторял без умолку, что наконец вся наша семья снова будет в сборе.

Я кое-как дослушал все это до конца, чувствуя нарастающее раздражение, и спросил его напрямик:

— И как задорого вы меня продали?

— Черт, что ты несешь, брат! — Артур с недовольным видом ударил ладонью по столу, и чайная ложка на нем подскочила. В его глазах читалось возмущение. — Чего ты такой мнительный стал? — действительно, с чего бы вдруг: сначала меня из рода изгнали, а теперь просят увидеться. — Никто тебя не продавал никому! Правда, нужно нам всем о многом поговорить.

— Не о чем нам говорить, Артурчик, не о чем. Я никуда не поеду, а если захотите вдруг силой меня забрать, то это пустая трата времени: ничего не выйдет, — выложил я перед ним, как будет на самом деле, чувствуя твердую решимость: либо, по-моему, либо никак вообще.

Он еще какое-то время пытался меня убедить, повторяя одни и те же аргументы про семью и ее важность, но я лишь молча поднялся с места. Мне уже порядком надоел этот бессмысленный разговор, и я решил уйти, даже не попрощавшись. Я чувствовал раздражение и досаду от того, что брат совершенно меня не понимает и не хочет принять мою позицию.

Выйдя из кафе, я сел в машину, и мотор моего авто с ревом взревел, словно вторя моим мыслям, которые роились у меня в голове. Я начал понимать, что тот, кто так усердно покровительствует моей семье в Пруссии, наконец осознал: вся эта история с наследством завязана только на мне одном. Без моего присутствия он не сможет ничего провернуть и нажиться за мой счет. Вот почему я вдруг стал так нужен в Пруссии.

Немного сбавив скорость, я мельком глянул на список, который успел всучить мне Артур перед моим уходом. Он сказал, что в этом списке указано все, что сделает со мной отец в случае моего отказа встретиться. Меня охватило любопытство: пунктов было многовато. Неужели отцу больше нечем заняться, кроме как тратить время на составление этого нелепого перечня угроз?

Пробежав глазами по строчкам, я увидел, что в одном из пунктов говорилось о лишении меня титула графа, а в другом — об изгнании из рода с позором. Так стоп, но разве я уже не изгнан? Или отец хочет устроить из этого какое-то унизительное публичное представление?

Ладно, черт с ним, с этим изгнанием! Одно мне ясно наверняка: отец очень и очень, прямо-таки невероятно зол на меня, раз составил такой занятный список. Эта мысль невольно вызвала у меня ухмылку.

Я смял бумагу и, не глядя, вышвырнул ее в окно. Затем нацепил солнцезащитные очки и, сохраняя на лице выражение полного пофигизма, поехал покупать себе мороженое. В конце концов, день сегодня и правда шикарный, погода — просто класс. Не стоит позволять кому-то испортить мне настроение своими глупыми угрозами и требованиями.

Приехав домой, я занялся обычными бытовыми делами: сдал трофеи на аукцион и понаблюдал, как ремонтная бригада чинила мне пол. А также получил приглашение от семейства Распутиных на какой-то ежегодный традиционный праздник для их семьи. У каждого рода есть подобные праздники, связанные с их даром. Их так много, что можно устать перечислять по пальцам. Я даже не стал особо вчитываться в приглашение, ведь главное — Распутины умеют устраивать самые лучшие вечеринки.

Я определенно туда направлюсь, тем более у меня есть новенький костюм, который я еще ни разу не надевал. Не придется ничего заказывать или бегать и выбирать. Я изначально набрал побольше костюмов, ведь в последнее время они уж больно быстро приходят в негодность.

К тому же, раз меня официально пригласило семейство самих Распутиных и я их официальный гость, у меня появились кое-какие мыслишки, как этот прием можно использовать с пользой. По сути, никто ничего особо не потеряет, а наоборот — каждый получит выгоду. Я стал потирать руки в предвкушении завтрашнего дня и самого праздника. Первым делом я уселся в кресло и взял телефон, чтобы…

— Дзынь-дзынь, — блин, меня отвлек звонок в дверь.

Кого черти принесли? Я быстро отворил дверь и увидел прораба Салавата, который сказал, что пришел сдавать готовый объект.

— В смысле принимать объект? — опешил я на мгновение. — Ты хочешь сказать, что за такой короткий срок отстроил мне дом? Но где же он, дружище? Там же пустырь! Или ты перегрелся на солнце? — я потрогал рукой его лоб под каской.

— Но как же, граф, идемте за мной, отсюда просто не видно, — он позвал меня рукой.

Не знаю зачем и что происходит, но любопытство распирало меня изнутри, и я пошел за ним. Мы прошли пару метров, и на месте своего прежнего разрушенного дома-крепости я только сейчас заметил… Почти полную его копию, но размером не больше метра. Короче, это был гребаный маленький готовый дом для гнома, хотя нет, гномы бы в таком точно не поместились.

— Салават, это что за хрень? Это типа макет? — спросил я его, недоумевая.

— Как же? Вот все документы, что вы подписали: там указаны все размеры, — он передал мне кипу бумаг, и так-то оно так: это мои подписи, но, видимо, когда я подписывал второпях, то вообще не смотрел на цифры.

— Погоди, может я и не заметил цифр в размерах, но нахрена мне крошечный дом, Салават? Зачем вы вообще такие размеры накидали и подали мне на подпись? — я всучил ему назад все эти бумаги.

— Вы же сами сказали тогда: просто постройте мне дом короче, мужики. Вот мы и построили дом короче, — объяснился он, размахивая руками и искренне не понимая, почему я не рад такому дому. — А зачем вам такой маленький дом, мы сами не знаем, но мы вопросов не задаем, мы строим, — он пожал плечами.

Могу ли я сейчас к нему придраться? В принципе, вообще никак. Человек сделал так, как ему сказали и как в документах подписали. Так что я просто пожал ему руку, оплатил всю работу до конца и бегом вернулся домой, испытывая смешанные чувства: с одной стороны, я был раздосадован, а с другой — не мог сдержать улыбку от абсурдности ситуации.

— Малышка, кстати, у тебя теперь есть самый элитный курятник на районе, — со смехом я бросил курице в корзине. — Он прямо на соседнем участке, так что ты считай теперь самая богатая курица: у тебя там даже мини-джакузи, походу, есть.

Курица непонимающе на меня взглянула, склонив голову, а я, махнув на нее рукой, нашел в интернете нужный номер и позвонил:

— Здравствуйте, можно мне забронировать вертолет на завтра? — спросил я довольным голосом, и администратор начала расспрашивать про время и оплату.

Вот и все, дело можно считать в шляпе. Домчусь реально с ветерком на вертушке к Распутиным за город. И дело вовсе не в том, что хочу попонтоваться, а просто идея очень даже удобная, и если она выгорит, то будет вообще песня.

На следующий день, с небольшим подарком в красной обертке и облачившись в элегантный смокинг, я уже рассекал воздушное пространство империи. Мои надежды должны были оправдаться, ведь сейчас многие жаждали моей смерти, а информация о моем перемещении высоко ценилась на рынке. Это было настолько очевидно, что даже дурак бы понял.

Если все пойдет по плану, то лететь мне оставалось недолго. Я намеренно выбрал не самый короткий путь, давая врагам время собраться. Все для них, для моих любимых недругов.

Но что это? Я чувствую, как ко мне стремительно приближается некий объект. Я ожидал чего-то подобного, но почему он летит сверху и имеет странную форму? Стоп, это же вовсе не боеприпасы!

Мне пришлось резко уйти в сторону и даже задействовать гравитацию, чтобы избежать столкновения с предметом. Этим предметом оказался мешок картошки. Самый обычный мешок с самой обычной картошкой, свалившийся откуда-то с неба.

Боже, если ты существуешь, то ты умеешь удивлять. Ума не приложу, что сегодня за странный день в столице: то голые люди бегают по улицам, то еда падает с неба. Полный хаос, одним словом… А ведь в этой обстановке мне нужно как-то решать свои дела и постоянно держать все под контролем. Будет нелегко, но я постараюсь.

 

Минутами ранее

 

В шумном салоне военного самолета солдаты оживленно делились впечатлениями от успешно выполненной разведывательной миссии, имеющей большое значение для Империи. Внезапно сержант Нагиев получил на телефон краткое и четкое послание от высшего руководства, как и все приказы: немедленно избавиться от картошки.

Нагиев, недоумевая, зачем избавляться от остатков провизии на борту, не стал задавать вопросов, зная, что это может обернуться против него. Он приказал открыть грузовую рампу и сбросить картошку. Рядовые, привыкшие беспрекословно подчиняться, выполнили приказ в считанные секунды. Сержант, удовлетворенный исполнением, быстро отчитался командованию, написав, что мешок с картошкой сброшен с самолета.

— Причем здесь мешок с картошкой, болван? — пришел оперативный и гневный ответ от командования. — Устранить нужно солдата с фамилией Картошка. Нам поступили данные: он предатель Родины, а таких следует казнить на месте без суда и следствия.

— Пу-пу, — пропыхтел сержант, почесав репу и пошел исправлять ситуацию.

* * *

Пожалуй, когда вернусь с вечеринки Распутина, свечку в церкви поставлю. На всякий случай, знаете ли. Ладно, картошка с неба свалилась, но человек? Можно подумать, что идет какая-то безумная лотерея: какая цифра выпадет, такой сюрприз с неба и привалит. Правда, толку от этих подарков немного, если их потом от земли отскребать придется.

Ну это ладно, меня не касается… Главное, что мои личные враги меня все же не подвели, молодцы! Не зря в них верил! Теперь главное — все точно рассчитать. Вижу, как ко мне стремительно приближается боеприпас. Молниеносно меняю высоту и гравитацию, подставляя под удар бочину хвоста, а сам взрыв заглушаю черной воронкой позади.

Вертолет, закружившись, начал падать, но именно этого мне и было нужно. Главное, чтобы яблочко упало в нужный огород. Из последних сил, под вой сирены и пронзительное пиканье приборов, я регулирую гравитацию, дотягивая вертолет до земель, принадлежащих Распутиным. Мое сердце колотится от напряжения и адреналина, но я не могу позволить себе ошибиться.

Суть этой басни проста: никто не рискнул бы сбить меня, будь я уже над их владениями, поэтому я и летел окольным путем, давая врагам шанс действовать.

Постепенно снимая с вертолета гравитацию, я плюхнул его мордой в землю и для достоверности рассек себе бровь. Из хвоста валил дым, когда я, выбив помятую дверь, выбрался наружу.

Не прошло и пары минут, как я стоял, слегка покашливая, и наблюдал, как по дорогам с разных концов ко мне мчались машины с мигалками — Распутинская гвардия. Все они были одинаковыми, но одна ярко-желтая тачка неслась быстрее остальных. Это был Гриша, его машину трудно было не узнать.

Затормозив в дрифте неподалеку, он выскочил из машины с испуганным видом и подбежал ко мне.

— Добрынин, чтоб меня! Слава яйцам, ты жив! — прогремел друг, сжимая меня в крепких объятиях. В его глазах читалось неподдельное облегчение.

— Отпусти, Распутин, давай без сантиментов, — усмехнулся я, лукаво глядя на него. — Ну вот, а вы обещали, что на своей земле гарантируете мне полную безопасность. Ага, а вышло вон как.

Гриша, отстранившись, ненадолго задумался, а затем с загадочной хитринкой во взгляде посмотрел мне в глаза.

— Вообще-то, брат, еще нужно доказать, где именно тебя сбить успели, — сказал он.

— Не переживай, Гриша, на этот счет. Вашего официально приглашенного гостя сбили прямехонько на ваших землях, пусть и на самом их краю, — я хлопнул его по плечу и вытер кровь с лица.

— Ну, тогда сегодня явно кому-то будет очень плохо и очень больно, — друг погрузился в раздумья, его лицо приобрело суровое выражение.

— Насколько плохо? — поинтересовался я, предвкушая ответ.

— Настолько, что пожалеют о том, что на свет родились, — вот это я понимаю: вечеринка так вечеринка у Распутиных. Не зря говорил, что они в этом лучшие…

 

Дорогие читатели!

 

Мы, Олег Сапфир и Дмитрий Ангор, от всей души поздравляем вас с наступающим Новым годом!

 

Пусть в новом году ваша жизнь будет наполнена радостными моментами и незабываемыми впечатлениями. Крепкого вам здоровья, чтобы вы могли наслаждаться каждым днем и воплощать в жизнь самые смелые мечты.

 

Мы безмерно благодарны вам за то, что вы остаетесь с нами.

Ваша поддержка и доверие вдохновляют нас двигаться вперед и создавать для вас еще более интересный и полезный контент.

 

С теплотой и наилучшими пожеланиями, Олег Сапфир и Дмитрий Ангор.

Отправить