Глава 17

Последняя пара в академии удивила — так удивила! Кто бы мог подумать, что за кампусом притаилась настоящая гоночная трасса с трамплинами, крутыми виражами и прочими прелестями для тех, кому сидеть на месте — настоящая пытка.

Преподаватели, собрав нас у стартовой линии, загадочно улыбались, словно собирались объявить об автоматическом закрытии сессии. Но нет, вместо этого один из них провозгласил:

— Поздравляем вас, студенты! Благодаря настоятельным просьбам ваших дорогих родителей, мы ввели в программу курс экстремального вождения.

Наш инструктор, мужчина с бесстрастным лицом, представился и приступил к объяснению правил:

— Будет по две машины на трассе. С каждым из вас поедет инструктор, чтобы, так сказать, увеличить шансы на выживание и наше, и ваше. Соревнования между вами помогут выявить лучших… и тех, кому лучше бы ходить пешком, — ухмыльнулся он в конце.

Я быстро смекнул, что эти уроки не просто так появились. Золотая молодежь слишком часто превращала свои шикарные автомобили в груду металлолома, и родители решили, что проще обучить нас экстремальному вождению, чем покупать новые игрушки каждый месяц. Еще, видимо, захотели увеличить наши шансы дожить до диплома и не оставить Род без наследников.

Сначала мы должны были ездить под присмотром инструктора, потом он сам покажет нам, как нужно гонять по-настоящему.

Первой на трассу выехала виконтесса Синичкова со своей подругой. Обе выбрали учебные автомобили: крепкие машины, чтобы выдержать любые удары судьбы. Рядом дежурила бригада медиков, потирая руки в предвкушении работы.

Инструктор, между прочим, упомянул, что можно использовать и свой транспорт. Хотя, возможно, это и к лучшему: никто не хочет собирать осколки чьей-нибудь «Террари» по всему полю.

Мы, студенты, разместились на трибунах, болтали и веселились, подшучивая друг над другом. Рома с парнями обменивались острыми замечаниями по этому поводу:

— Смотрите, Синичкова так давит на газ, что скоро взлетит! — усмехнулся Рома.

— Интересно, а она в курсе, что педаль тормоза тоже существует? — подхватил Ванек.

— А ты не слышишь, как инструктор на нее орет? — хихикнул Тёма.

Девушки пронеслись по первому кругу, и подруга Синичковой одержала победу. Затем за руль сели инструкторы, а девушки устроились рядом — и вот тут началось настоящее шоу.

Я думал, будет скучно, но эти ребята показали, что такое адреналиновый взрыв. Они выполняли такие трюки, что воздух звенел от напряжения, и даже бывалые каскадеры аплодировали бы стоя. Девушки визжали так, что у стаи летучих мышей случился когнитивный диссонанс, а когда вышли из машин, казалось, будто их прокрутили в центрифуге: ноги подкашивались, лица бледные, волосы растрепаны.

Видимо, инструкторы решили не просто научить нас водить, а сразу показать, как жизнь проносится перед глазами на безумной скорости, и припугнуть нас хорошенько. Они хотели донести мысль, что экстремальное вождение — это не гонки в видеоиграх, где можно перезапустить уровень в любой момент. Наша небольшая поездка в начале была лишь затравкой, чтобы мы осознали всю серьезность ситуации и задумались: стоит ли гнать на полной скорости по городским улицам, рискуя превратиться в звезду новостей с заголовком «Юный миллионер не справился с управлением»?

Один за другим студенты выкатывались на трассу: кто на собственном шикарном авто, кто на учебных машинах, дребезжащих, как старые чайники. Я тоже собирался прокатиться на своей ласточке и, пока ждал своей очереди, заметил кое-что интересное…

Виконт Клесов — парень тихий, в учёбе неплох, но в компании не отсвечивает, и общается разве что с учебниками. Видимо, его главная цель — получить диплом и смыться отсюда побыстрее. Его Род-то беднее студенческой столовой, наверняка надеются, что он их из нищеты вытащит. Не даст, так сказать, фамильному гербу покрыться ржавчиной.

И вот к нему подваливает парочка наших «доблестных» однокурсников, и один из них, протирая зеркала на своей блестящей тачке, заявляет:

— Слышь, Клесов, — начал он язвительно, — а давай на косарь поспорим, кто быстрее круг проедет?

— Не хочу в спорах участвовать, — смутился Клесов и промямлил, глядя в землю.

— Чего нет-то? — подначил его приятель, поправляя свои дорогие очки. — Ездить не умеешь, что ли?

— Умею, — тихо ответил Клесов. — Отец меня научил.

Но эти двое не отставали, как назойливые мухи, не давая ему прохода и продолжали давить. Одним из этих «умников» оказался Аракчеев — наш местный герой парковки. Именно он собирался стать соперником Клесова в заезде. Он подошёл ближе, широко улыбаясь, и поднял ставку до десятки, красуясь перед однокурсницами, хихикавшими в сторонке.

— Слышь, Аракчеев, — не выдержал я этого спектакля. — Харе выпендриваться! Садись уже в машину, не задерживай народ.

Он обернулся ко мне, прищурившись.

— О, Добрынин, а ты чего вылез? Решил геройствовать, как всегда?

— Осторожнее со словами, а то можно и получить в бубен, — парировал я с улыбкой.

— Ладно, ладно, чего сразу драться, — отмахнулся он, делая вид, что шутит. Но видно было, что ему ни капельки не страшно. И добавил: — Давай, можешь вместо него выйти. А то заступился за бедняжку и стоишь в сторонке.

— Без проблем, — ответил я без промедления.

— Но учти, я на своей ласточке буду, — Аракчеев похлопал по капоту своего сверкающего спорткара, будто это его верный боевой конь.

— Мне-то что? Я тоже буду на своей, — отозвался я.

— Давай ставки по десятке? Или ты, граф, не готов рисковать? Или это для тебя слишком много? А то слышал, что графы нынче мельчают, — ухмыльнулся он с подковыркой.

Только я собрался ему ответить, как ко мне подбежала Маша и потянула за руку в сторону. Ну, как потянула: с места ей меня не сдвинуть, так что я сам сделал пару шагов.

— Добрыня, давай лучше мне десятку отдашь, честное слово, чем проиграешь этому павлину. И машину возьми учебную, — затараторила она.

— А с чего ты взяла, что я проиграю? — приподнял я бровь.

— Если тебе твоя тачка надоела и хочешь её расколотить, то я найду ей лучшее применение, — подмигнула она хитро.

— Не съезжай с темы, мелкая.

— Просто забочусь о твоём имуществе, — развела сестра руками, притворно невинно. — По-моему, тебя даже отец не научил ездить, как следует, так что шансы невелики.

— Вообще-то, научил, — возразил я.

— Ага, два раза показал, как на педальки нажимать, и всё.

Кхм… А вот тут Маша полностью права, но она кое-что не знает.

— А вот инструктора, которых наняли для Гриши, меня обучили, — улыбнулся я. — Ему было скучно ходить одному, так что я составил ему компанию. А вы даже не интересовались, куда я пропадаю по вечерам. Так что победа будет за мной.

— Эх, десятка прямо из-под носа улетает, — вздохнула она, закатывая глаза.

Я достал из кармана косарь и протянул ей:

— Иди купи мороженого после гонки.

Маша ловко спрятала купюру в сумку и, смеясь, крикнула:

— Давай, братуха, ты всех сделаешь! — и чуть тише добавила: — Сделала всё, что было в моих силах.

Я усмехнулся: что ж, поддержала меня при всех, и то ладно. Поблагодарив её, я заметил, что мелкая собиралась уйти на своё место, но тут мне в голову пришла мысль. Я схватил её за руку.

— Подожди.

— Эй, косарь не верну, сам понимаешь, — хитро улыбнулась она. — У нас тяжёлые времена, род в состоянии войны. А я молодая девушка, и деньги нужны. Ты же не хочешь, чтобы я работала и занималась тяжёлым физическим трудом? — Она скорчила жалобную гримасу.

— Хочешь ещё пятёрку сверху косаря?

— А кто не хочет? — её глаза загорелись, как фонари на взлётной полосе.

— Выведи из себя Аракчеева, как ты умеешь это профессионально делать. Чтобы он ставку как можно сильнее завысил.

— Блин, а если он скажет больше пятидесяти тысяч? У тебя же нет столько? — мелкая пронзительно прищурилась.

— Неважно, если что, займём. Сделай это для меня, пожалуйста.

— Хорошо, так и быть, ради любимого братика постараюсь. Готовь кошелёк.

— Сначала дело, потом деньги, — похлопал я её по плечу.

Недолго думая, я направился к машине, и что-то подсказывало мне, что ей хватит времени выполнить свою задачу.

Буквально за пару минут я управился и пригнал машину на место. Стоило мне только ступить на асфальт, как я увидел Аракчеева, несущегося ко мне на скорости. Он был красным, как рак, и ещё издали выкрикнул:

— Я отказываюсь за десятку с тобой гоняться, слышишь! Да мне за такие деньги даже стёртые покрышки и топливо не окупить!

Молодец мелкая всё же: сработала, как надо, кто бы сомневался. А где она сама? А, вон, идёт следом за Аракчеевым, и вид у неё немного виноватый, но на лице сияет улыбка.

— Извини, братец, кажется, я перестаралась, — прошептала она мне на ухо.

Любопытно, однако, насколько? Но, похоже, сам Аракчеев сейчас озвучит условия, если у него нервный припадок раньше не случится. Что же Маша с ним такое сделала, что его бедолагу так трясёт от раздражения?

— Семьдесят пять! Слышишь, семьдесят пять! — выпалил он. — На меньшее я не согласен! Есть у тебя столько или по частям будешь отдавать в случае проигрыша?

— А тебе-то что? Не тебе же потом искать, откуда брать деньги для покрытия долга: у тебя они вроде должны быть.

— Я не понял, а ты что так в себе уверен? — Аракчеев выпучил глаза.

— Допустим, — я был немногословен.

Мы оба, с азартом в глазах, заключив спор, расселись по тачкам. На пассажирское сиденье ко мне забрался инструктор в шлеме.

— По правде сказать, у твоего соперника машина для гонок куда лучше подходит, — буркнул он.

— Ничего, зато у Аракчеева прокладка на сиденье хуже, и когда он обделается, ему придётся всё целиком менять.

Инструктор рассмеялся, но я уже следил за сигнальными флажками. И как только был подан сигнал, я вдавил педаль в пол.

Волнения у меня не было ни грамма: машины — моя страсть, и главное, что я в них разбираюсь и понимаю. Но ещё я любил скорость, хотя в самом начале всё же значительно отстал от Аракчеева.

Я знал, что на поворотах он всегда был, как корова на льду, а впереди намечался такой вираж, что сам чёрт побоялся бы туда сунуться.

— Сбавляй скорость, безумец! Мы сейчас разобьемся! — вопил мой инструктор, красный как помидор в салате.

— У меня всё под контролем! — ухмыльнулся я и вжал педаль газа до упора. Машина заревела и рванула вперёд. Поворот приближался с бешеной скоростью, а бетонная стена за ним выглядела, как привет от строителей с чувством юмора.

Инструктор, бледный, как простыня, метнулся рукой к кнопке аварийного отключения двигателя. Но я перехватил его запястье, словно ниндзя, поймавший стрелу в полёте. Он попытался вырваться, но я держал крепко. На такой скорости всё происходило так стремительно, что мы оба не понимали, кто из нас настоящий безумец.

Гонка продолжалась, и я не щадил ни себя, ни машину. Мы с ней уже раз десять могли перевернуться, но, видно, удача сегодня на моей стороне — да-да, у фортуны много имен.

А вот Аракчеев, не справившись с управлением, вылетел с трассы и врезался в кучу с песком. Видимо, решил рискнуть и выложиться по полной на опасном повороте. Но тут даже удачу винить не в чем: он пострадал от собственной опрометчивости. Однако при таком ударе отделается парой ушибов — ничего серьёзного.

Мотор «Вепря» зарычал, и я с улыбкой до ушей умчался дальше.

 

На стадионе

 

Князь Рома и его друзья стояли в стороне, наблюдая за тем, какие чудеса творит Добрыня. Их лица отражали коктейль изумления, страха и лёгкой зависти.

— Слушай, это вообще нормально, что он вытворяет? — нервно спросил Леня.

— Ну, кто-то может считать это нормальным, — ответил Ваня, пожав плечами. — Обычно ведь студенты в машине визжат, когда инструкторы за рулём. А тут у Добрыни инструктор вопит так, будто его на костёр инквизиции тащат.

Рома рассмеялся:

— В смысле, «почему-то»? Ты не видел, как он боком на полной скорости входил в поворот? Раз шесть должен был перевернуться! Он что там, свои гантели из чугуна в багажнике возит, что машина такая тяжёлая? Или это какая-то тёмная магия? Я просто не могу в это поверить, парни.

В этот момент к ним подъехал сам Добрыня, выскочил из машины с широченной улыбкой и потянулся так, будто только что пробудился после вековой спячки.

— Ух, как приятно совмещать приятное с полезным: и денег заработал, и машинку прогрел! — радостно произнёс он.

Князь Рома недоверчиво покачал головой:

— Прогрел? Да у тебя мотор чуть не сгорел! Я думал, ты сейчас расколешь атом прямо на трассе!

Добрыня махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Да нормально всё с мотором! — Он мельком взглянул на стёртые до лыка покрышки. — Вот колёсики немного пообтесались. Ничего, семьдесят пять тысяч мне точно хватит, чтобы покрыть расходы.

Тут к ним подбежала сестра Добрыни, сияющая, как полуденное солнце:

— Добрыня, ты — супер! Молодец! Я в тебе не сомневалась ни на секунду! А эти-то не верили! — указала она на парней, её глаза блестели лукавством.

Друзья засуетились, закивали, пытаясь оправдаться:

— Да верили мы, верили! Ну… просто не совсем… Может, наполовину.

Добрыня усмехнулся и протянул сестре пятитысячную купюру:

— Держи, сестрёнка. С тобой приятно иметь дело.

Она ловко схватила деньги и лукаво подмигнула:

— Спасибо, брат! Всё пойдёт в дело. Как раз туфли куплю.

Он поднял брови:

— Ты на пять тысяч туфли купить собралась?

— Почему на пять? На шесть! Ты же мне ещё тысячу на мороженое дал.

Добрыня рассмеялся, его смех раскатился, как гром:

— Понятно… Даже не буду спрашивать, что за туфли. Наверное, с функцией полёта?

Она звонко хихикнула:

— Ага, и с автопилотом!

Тем временем к ним подошёл главный инструктор, бледный как мел. Его голос дрожал, словно лист на ветру:

— Добрыня, мы тебе сразу зачёт ставим. Можешь больше не ездить. Никогда. Пожалуйста.

Добрыня удивлённо посмотрел на него, глаза его сверкнули интересом:

— Но я бы хотел ещё поездить. Практика — залог мастерства!

Инструктор нервно сглотнул, на лбу его выступили бисеринки пота:

— Не ездить! Я сказал — не ездить!

— Но я ещё не закончил. Мне нужен новый соперник. Сейчас же ваша снова очередь ездить за рулём! — Добрыня улыбнулся, как хищник перед ужином, обнажив безупречно белые зубы.

Инструктор побледнел ещё сильнее, если это было возможно, и, едва удерживаясь на ногах, опустился на траву и дрожащими руками закурил:

— Н-никакая не моя очередь… — прошептал он, взгляд его был устремлён в бесконечность, а дым от сигареты лениво стлался перед глазами. — Я… устал.

* * *

Я направился в автосервис менять резину — деньги от Аракчеева, словно по волшебству, уже пришли на карту. Деньги любят счёт, а я обожаю деньги. Идеальное сочетание!

Добрался я туда быстро. Оставив машину в автосервисе, решил немного передохнуть. Сел на лавочке в парке, наблюдая за голубями, которые, как всегда, ничего не делали. Побродил по аллеям, но вскоре заскучал. «Пожалуй, загляну в пекарню и перекушу», — подумал я.

Неспешным шагом, насвистывая мелодию под нос, дошёл до ближайшей пекарни и сразу же оказался в эпицентре скандала. Владелец орал на парня лет шестнадцати, который, судя по всему, там работал:

— Какого хрена ты так мало продал? Спишь на работе? Или думаешь, что булки сами себя продадут?

Я приподнял бровь и решил вмешаться:

— Дайте мне, пожалуйста, четыре пакета багетов.

Парень за прилавком не поверил своим ушам. Через пару минут я вышел из пекарни, нагруженный сорока тремя багетами. Зачем мне это? Конечно же, чтобы накормить живность! Пусть утки почувствуют себя французами.

Сев на лавочку у озера, я начал крошить хлеб в воду. Но спустя несколько минут зазвонил телефон. Из автосервиса сообщили, что всё готово.

«Так быстро? Не иначе, как рекорд по смене резины поставили», — удивился я.

Но багеты ещё оставались, и нужно было ускорить процесс кормления уток. Я начал бросать в воду целые батоны.

Вдруг сбоку послышался возмущённый голос:

— Наркоман, что ли? Чем их кормишь?

Я обернулся и увидел бабку с осуждающим взглядом.

— Чем-чем, багетами кормлю, — ответил я самой лучезарной улыбкой.

— Ну, говорю же, наркоман! — бабка покачала головой и пошла дальше, бормоча что-то про молодёжь.

Хорошо, что не вызвала санитаров. С этими мыслями я продолжил свой хлебный обстрел озера.

И тут, будто из ниоткуда, передо мной появился маленький человек в зелёном костюме и цилиндре.

— Здравствуйте, Добрыня, вынужден вас ещё побеспокоить, — вежливо начал лепрекон.

Я усмехнулся, узнавая знакомого:

— Опять ты? Не понимаю, зачем ты здесь.

Лепрекон говорил так изысканно, будто только что сошёл со страниц классической литературы.

— Я ко многим людям подхожу, но только вы мне помогли, — начал объяснять он.

— Я? Да не я же тебе монеты дал.

— Но это вы тогда посмотрели на Григория и кивнули ему, так что косвенно вы мне помогли в первый раз, — настаивал он.

— Золота нет, можешь даже не начинать, — предупредил я, не зная, к чему он клонит.

— Ну, я и рубли принимаю, в принципе, — не смутился лепрекон.

Я достал из кармана десятку и протянул ему:

— Держи.

Лепрекон посмотрел на купюру с видом эксперта по антиквариату:

— Извините, дорогой, уважаемый и всеми любимый Добрыня, но мне этого маловато. Нужна помощь покрупнее.

— Ты охренел? Бомжу даёшь десятку — и он счастлив. А тебе что, сразу миллионы подавай?

— Но я ведь не простой бомж, — улыбнулся лепрекон.

— Да уж, ты бомж-лепрекон — редкий экземпляр. Может, тебя в музей сдать? — съязвил я.

— Раньше я мог исполнять желания, а сейчас… Без своих кошельков и монет я обречён. Не могли бы вы, Добрыня, увеличить помощь магическому существу?

— Сколько? — я закатил глаза.

— Ну, пять сотен достаточно будет, — произнёс лепрекон с надеждой в голосе.

— Пятьсот? Да ты офигел! — я чуть не поперхнулся, но, подумав, добавил: — Ладно, чисто из-за твоей наглости и умения красиво говорить.

Я вытащил пятьсот рублей и протянул ему.

— Премного благодарен, уважаемый. Вы, возможно, не догадываетесь или чрезмерно скромны, но вы золотой человек, и сердце у вас золотое. А на этом я откланиваюсь.

И, как и положено лепреконам, исчез так быстро, что я даже не заметил.

Вроде бы отдал пятьсот рублей бомжу-лепрекону, а на душе так приятно: столько он мне хороших слов наговорил. Прямо бальзам! К тому же, возможно, он когда-нибудь найдёт свою золотую монету, и тогда я спрошу с него свои желания. А я-то страшнее любого магического ростовщика.

Багеты вскоре закончились. Утки были настолько сыты, что едва плескались на поверхности. Их так расперло, что они стали похожи на багеты сами по себе.

Забрав машину из автосервиса, я направился в общагу. Перекусил там, переоделся, схватил запасные вещи и поехал на ринг. Гриша уж очень просил — не мог же я его подвести. Да и с боёв свой барыш есть, особенно если мне попадётся какой-нибудь злобный утырок: и репутация поднимется, и в кармане прибавка.

Усевшись в тачку, я улыбнулся — приятно всё же ехать на собственной машине, а не бегать через весь город. Включив музыку погромче, я разогнал своего «Вепря» так, что фонари лишь мелькали за окнами. С ветерком и в своё удовольствие я помчался навстречу приключениям.

 

На парковке

 

Гриша сидел в шумном кафе, нервно постукивая пальцами по столу. Его взгляд, то и дело, возвращался к часам на стене, словно он пытался загипнотизировать стрелки, заставляя их замедлить ход.

— Да где же этот Добрыня? — бормотал он себе под нос, ощущая, как растёт раздражение.

Телефон молчал. Гриша звонил уже столько раз, что казалось, отпечатки пальцев стёрлись. Ему даже пришла мысль позвонить своему начальнику охраны — тому самому парню, который мог найти иголку в стоге сена за пять минут. Пусть бы пробил информацию о Добрыне.

Но он глубоко вздохнул и отогнал эту идею. Бред какой-то. С Добрыней ничего не могло случиться. Это же Добрыня! Если кому и переживать, так это тем, кто рискнул встать у него на пути.

С другой стороны, Добрыня никогда его не подводил. Если он опаздывает, значит, Вселенная решила сыграть злую шутку.

И вдруг Гриша заметил вдали знакомую фигуру — высокий, широкоплечий силуэт медленно приближался по тротуару. Но это было странно: Добрыня всегда появлялся за рулём своего сверкающего автомобиля.

— Постой-ка, это он? Нет, быть не может. Он же везде на машине ездит. А тут пешком… Или это горилла из зоопарка сбежала? — прищурился Гриша, пытаясь разглядеть лицо приближающегося.

Фигура становилась всё ближе, и сомнений не оставалось: это был Добрыня.

— Чёрт возьми, Добрыня! Почему ты пешком? Ты решил фитнесом заняться? — Гриша замахал руками, будто обнимал невидимые деревья, и бросился ему навстречу.

На бегу он выкрикивал его имя. Добрыня поднял взгляд и, не изменив серьёзного выражения лица, спокойно спросил:

— Что надо?

— Что надо⁈ Ты вообще на часы смотрел? Мы опаздываем! И почему ты пешком? — выпалил Гриша, пытаясь уловить хоть тень эмоции на лице друга.

— Я не пешком, — невозмутимо ответил Добрыня.

Гриша озадаченно оглядел его с головы до ног.

— Ну да, конечно. А я сейчас на коньках катаюсь. В смысле… где твоя машина?

Добрыня без лишних слов сунул ему в руки… руль. Самый обычный автомобильный руль.

— Вот она, — произнёс он, словно это всё объясняло.

Гриша потрясённо посмотрел на руль, затем на Добрыню в потрёпанной и слегка рваной одежде, потом снова на руль.

— Что стряслось?

— Тормоза отказали на скорости двести двадцать, — пожал плечами Добрыня, будто говорил о пустяках.

— И ты об этом рассказываешь так, словно это обычное дело⁈ — Гриша был в шоке, его глаза расширились.

— Я просто хотел доехать с ветерком, — улыбнулся Добрыня. — А теперь идём на арену? У меня как раз отличное настроение провести интенсивный бой, — добавил он, похлопывая друга по плечу так, что тот едва удержался на ногах.

— После такого тебе бы не на арену, а на диван. К психиатру, — пробормотал Гриша, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

— Так мы идём или как? — Добрыня нетерпеливо посмотрел на него.

Гриша молча взглянул на него и лишь кивнул, поняв, что слов больше не осталось. Вместе они направились вперёд, и мысли Гриши кружились вихрем, пытаясь поспевать за неординарным другом.

Отправить