Глава 18

Прогуливаясь по парковке, я заметил, что Распутин сверлит меня взглядом, словно пытаясь прожечь дыру в моей спине. А я тем временем считал секунды до того момента, когда его терпение иссякнет. И вот, наконец, он не выдержал и…

— Ладно, по дороге всё расскажешь, — сказал Гриша, бросая на меня тревожный взгляд. — Мы уже безнадёжно опаздываем, а у тебя впереди бой — и далеко не из лёгких. Надеюсь, ты всё как следует обдумал, потому что мне всё это не очень нравится.

— Да всё будет пучком, не переживай, — отмахнулся я, как обычно.

Но от расспросов увернуться не удалось. И по пути на арену я вкратце поделился с Гришей деталями произошедшего.

Итак, забрав своего «Вепря» из автосалона, я отправился по неотложным делам… По каким делам? Ну конечно же, по самым срочным — заскочил в самую большую библиотеку города и решил основательно налечь на книги. Пора уже развеять миф о том, что качки — тупые. Мозги тоже накачивать надо!

Так вот, почитал немного, затем на массажик сгонял — ну а после этого бегом помчался к арене. Времени у меня оставалось кот наплакал, поэтому я решил проскочить по трассе, чтобы объехать пробки, и вдавил педаль газа так, что спидометр показывал заветные двести километров в час, а потом и вовсе больше… Больше… И тут — бац! — моя тачка взорвалась совершенно нежданно-негаданно.

Сначала я подумал, что сбил какое-то мелкое животное — может, мутировавшего ёжика с гранатой в лапках — и меня подкинуло в воздух. Но когда я увидел, как задняя часть моей машины обгоняет переднюю, понял: тут точно без дополнительной помощи не обошлось. Ёжик, даже самый суровый, такого эффекта не дал бы.

Пазл быстро сложился в голове: у кого-то из работников автосалона явно были свои планы на мой «Вепрь». Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться — машину заминировали. В результате я промчался по трассе на обломках своего «Вепря»: одежда обгорела, и выглядел я так, словно только что вернулся из тура по действующим вулканам.

Меня спасло только то, что гравитационный доспех всегда на мне — после того как снял ограничения, он стал моей второй кожей, и снять его уже не получается. Но одежда всё равно пострадала, и теперь я мог бы сниматься в опасных сценах боевиков без грима. Из-за скорости и взрыва машина развалилась: осталось лишь сиденье, на котором я ехал, и руль в руках.

Осмотревшись, я обнаружил куда-то укатившийся багажник, и в нём каким-то чудом уцелела сумка с вещами. Видимо, у судьбы отменное чувство юмора. Поняв, что выбора особо нет, я побежал сюда пешком, благо было недалеко. А руль… Даже не заметил от потрясения, что тащу его с собой на автомате.

— Ты становишься известной личностью. Не каждый день взрывают аристократов, — выслушав мой рассказ, Гриша покачал головой и усмехнулся. — Я, конечно, слышал взрыв, но подумал, что это наследник Василоновых празднует день рождения с размахом. А оказалось, это ты решил устроить фейерверк в стиле Марии-Антуанетты.

— Блин, ты что, всех здесь знаешь? У кого когда вечеринки, где гулянки? — удивился я, глядя на Гришу.

— Не всех, конечно, но уже от двенадцати персон сегодня приглашения получил, — ухмыльнулся он. — Ты же знаешь, Распутины — желанные гости в любом доме.

— Ещё бы не знать! Вы же лекари от Бога: можете исцелить и от простой магии, и от самой тёмной. Хотя про тёмную не всем известно, но кому надо — тот в курсе.

Гриша прищурился, улыбнулся хитро и перевёл тему:

— А ты мне лучше скажи, как выжил после такого взрыва?

— Ну, ты же знаешь… секрет фирмы, — хмыкнул я в ответ, а про себя думаю: ляяя, что я несу…

— Ага, ясно, тайна за семью печатями, — вздохнул он. Мы продолжили путь, шагая, как два героя романа Достоевского, только без экзистенциальных метаний и лишних людей. Кстати, Достоевский в Империи очень популярен, хоть и умер давным-давно.

Продолжая болтать, мы добрались до арены. Я направился в свою личную раздевалку, оставляя за собой дымящийся шлейф обгоревшей одежды, словно дракон, сбросивший старую чешую после огненного полёта.

Натянув свежий костюм, я вышел на ринг, где меня встретил оглушительный рев аплодисментов. Фанатов у меня прибавилось, гонорар тоже подрос. Количество зрителей и ставок давно перевалило за определённый уровень, так что мой агент — Гриша — теперь будет получать больший процент. Если бы на его месте был кто-нибудь другой, его бы давно обманули на деньги, но с Гришей такие фокусы не проходят: он ведь Распутин, а с Распутиными шутки плохи. Да и делает он это скорее ради развлечения.

На этот раз моим соперником был тип в синей маске. Что мне это давало? Да, по сути, ничего. Но и не нужно — для добычи информации у меня есть Гриша.

Рефери напомнил, что мой соперник в синей маске — мастер единоборств, и довольно опасный парень. Я окинул его взглядом: коренастый, высокий, словно дуб. Пожал ему руку — казалось, будто пытаюсь сжать булыжник.

Гриша не смог о нём ничего толком выяснить — кто он такой, откуда взялся. Но, по имеющимся данным, он не принадлежал к Родам, враждующим с моим. Так что калечить его я не собирался, если, конечно, он сам об этом не попросит.

— Слушай, — отвёл меня в сторонку Гриша перед началом боя, — не переусердствуй там. Соперник у тебя серьёзный.

— Да понимаю я, но сейчас мне деньги нужны как никогда, — ухмыльнулся я, вспоминая обугленные останки своего «Вепря» и перспективу покупки нового авто.

— Деньги деньгами, но жизнь важнее, — вздохнул он. — Ладно, я, конечно, смогу тебя потом подлатать, если что, но главное — успеть вовремя. Не забывай, что у всех на ринге свои секреты, не только у тебя.

Не успел он договорить, как рефери пригласил нас с соперником в центр ринга. Я кивнул Грише и шагнул вперёд, чувствуя, как адреналин заполняет каждую клеточку моего тела.

Соперник взглянул на меня сквозь прорези маски и тихо сказал:

— Слушай, парень, намеренно калечить тебя не буду, но и проигрывать не планирую. Если почувствуешь, что сдаёшь позиции, лучше сдавайся. Чем дольше бой, тем больше зрителям нужно зрелищ. А я, как и ты, скорее всего, на контракте: что прикажут, то и сделаю.

— Без обид, но и я не собираюсь проигрывать, — улыбнулся я.

— Понял, принял, на лопатки уложил, — подмигнул он, отпустив местную шуточную фразу борцов. Смысл её в том, что всё ясно, и в любом случае соперника он уложит.

Прозвенел гонг, и мы немедленно ринулись в бой, раздавая удары. Я быстро сообразил, что он постарается взять меня в захват и повалить на пол — это его конёк. Он упорно сокращал дистанцию, словно танк, прорывающийся к цели.

Пожалуй, я не был мастером борьбы, но кое-что об этом знал. Мы обменялись несколькими ударами, словно шахматисты, осторожно разыгрывающие дебют.

Его движения были быстрыми и отточенными, как у питона, готового задушить добычу, но такие выпады были редки. Большую часть времени он кружил вокруг меня, создавая иллюзию атаки или обдумывая, как лучше напасть. В общем, шоу для публики шло полным ходом.

Толпа ревела, требуя крови и зрелищ. А я тем временем размышлял о том, что, может быть, стоило выбрать карьеру филолога: в худшем случае тебя просто поправляют на конференциях, а не пытаются сломать кости. Да и это я не про себя, а про своих соперников на ринге: им бы лекции читать, а не вот это всё.

Мой противник, как я и думал, попытался взять меня в захват, но я увернулся, почувствовав, как его пальцы скользят по моему плечу.

Наш бой продолжался, и я понимал, что нужно закончить его до того, как публика начнёт требовать ещё более жестоких развлечений. Решил, что пора прибегнуть к методам, о которых косвенно намекал Гриша. Вернее, не намекал, а загадочно ухмылялся, а я делал выводы.

В какой-то момент я нарочно оставил ногу чуть в стороне и замедлился на секунду, притворяясь, что не успеваю её убрать. Соперник бросился к ней, и, схватив, перебросил меня через себя.

Я с грохотом шмякнулся на пол и для вида покорчился от боли. Но пока боец в синей маске ликовал, нарезая вокруг меня победные круги и предвкушая лёгкую победу, я наблюдал за табло со ставками.

Ставки, дорогие мои, росли, как на дрожжах… Интересно, на кого ставят: на меня или на то, сколько зубов я потеряю? Усмехнувшись этой мысли, я быстро поднялся с пола. А соперник, похоже, не особо расстроился — он ведь шоу создавал, а оно требует времени.

Едва я встал на ноги, как мой противник снова рванул к моей ноге, но на этот раз я перехватил его первым, схватив за руку и швырнув на пол. Чуть не перестарался… Надо бы лучше себя контролировать. Но «синяя маска» довольно шустро поднялся, и я с облегчением выдохнул.

— Неплохо, — признал он, — на грубой силе выкатываешься.

Я лишь кивнул ему в ответ и снова бросил взгляд на табло: к тем двум сотням ставок прибавилось ещё двадцать. Это никуда не годится! Нужно что-то делать, чтобы поднять интерес публики.

Подумал про себя: может, дело в том, что я привык завершать бои быстро и эффективно, без лишнего шума и пыли. Мои движения резкие и прямолинейные, а у соперника — красочные и эффектные, но с множеством ненужных жестов. Видно, что он привык работать на публику, растягивая удовольствие. Тут всё ясно: люди любят зрелища.

Соперник снова пошёл на меня, и я решил сыграть по его правилам. Пропустил пару ударов по ноге и сделал вид, что она подкосилась. Даже специально подставил ему шею. Он тут же воспользовался этим, захватив меня и ударив по голове.

Не знаю, как называется этот приём, но в момент падения моя голова оказалась в его руках. Если бы он был особенно талантлив, то, думаю, после такого удара моя голова могла бы остаться у него в руках — полный отрыв башки в прямом смысле слова.

Я рухнул на ринг и услышал, как толпа взревела от восторга. Бросив взгляд на табло, я заметил, что ставки взлетели ещё на полторы сотни. Ну что ж, иногда полезно приложиться носом к полу ради общего дела. А соперник тем временем ходил вокруг, размахивая руками и подзадоривая зрителей. Кажется, он наслаждается своей ролью.

— Чёрт побери, — проворчал я себе под нос, — почему мне больше платят за то, что меня бьют, а не за то, что бью я? Забавно, как деньги влияют на человеческую психологию и мою физиономию.

Следующие тридцать минут стали для меня своеобразной гимнастической сессией, которую я никому не порекомендовал бы. Меня швыряли, бросали, крутили — в общем, использовали по полной программе, словно я был резиновым манекеном на распродаже.

Гриша орал с трибун так, что, казалось, его голос прорезает мне дополнительную дыру в голове. Он успел опустошить бутылку дорогого виски, видимо, надеясь, что если напьётся, то мой нокаут будет менее болезненным… для него.

Меня мотало из стороны в сторону, как воздушный шарик на сквозняке. И когда я прикинул, что ставки уже не растут так бодро, как хотелось бы, я понял: пора сворачивать этот цирк.

Поднявшись в очередной раз, я встряхнул головой, словно пытаясь отключить режим «грушу для битья», и уставился на соперника.

— Ну что, размялись? — улыбнулся я так широко, как только позволяли ссадины.

— Ты выносливый, — признал он нехотя. — Но далеко не уйдёшь.

— Возможно. Но как говорил один мой знакомый: «Неважно, сколько раз ты падаешь, важно, сколько монет успеваешь собрать по дороге вниз». И знаешь, этот знакомый — я сам.

— Может, сдашься всё же? — продолжил он, видимо, заботясь о моём здоровье больше, чем я сам.

Я поднял на него взгляд и криво усмехнулся:

— Да нет, — протянул я, как человек, которого пригласили на третью порцию десерта. — Подерёмся ещё чуток, а там видно будет.

Он пожал плечами — мол, сам напросился, — и мы снова сошлись в клинче. Соперник был уверен, что я на последнем издыхании, и снова попытался провести свой коронный проход в ноги. Но я уже раскусил его. Легонько выставил ногу вперёд, точно зная, что, если бы выдвинул её на сантиметр дальше, он бы сменил тактику и попытался меня пощекотать.

В тот миг, когда он бросился на мою ногу, я внутренне ухмыльнулся. По его плану следовало эффектно швырнуть меня через плечо, чтобы я снова упал, как мешок картошки, вызывая восторг публики. Он схватил мою ногу, дёрнул на себя… и ничего не произошло. Мой вес вдруг стал для него неподъёмным, будто я съел грузовик перед боем. Когда он осознал, что что-то пошло не так, и поднял глаза, было уже поздно.

Моё колено стремительно летело к его подбородку. Один звонкий щелчок — и соперник отлетает на добрых шесть метров. Бил я, надо сказать, аккуратно: парень он неплохой, свою работу выполнял честно, не пытался мне глаза выдавить или ещё какую низость сотворить. И за всё время нашего поединка ни разу не позволил себе ехидных замечаний о моей скорой кончине. Поэтому я проявил к нему максимум гуманности: рассчитал силу так, чтобы просто уложить его спать, а не отправить в стратосферу.

Он растянулся на ринге, а арена взорвалась аплодисментами и криками. Рефери развёл руками и объявил:

— Смотрите-ка, насколько крепкий паренёк этот Ночной Разбойник! Его больше тридцати минут мутузили по всей арене, а он умудрился победить! — усмехнулся рефери, пожав плечами. — Ладно, тем не менее, победитель есть победитель!

Гриша, мой верный агент, прыгал от радости, размахивая руками.

— Это мой боец! Видели, как он его уделал? — кричал он.

Мы, радостные и слегка ошалевшие от адреналина, направились в раздевалку. По пути я заметил, что Гриша как-то подозрительно быстро протрезвел. Ну да, на то он и лекарь, чтобы нейтрализовать алкоголь в организме одним щелчком пальцев перед важными переговорами.

— Зачем ты вообще пил? — спросил я, когда мы остались наедине.

Гриша хитро прищурился, глаза заблестели озорством:

— Чтобы все думали, что я пьян, и моя концентрация ниже плинтуса. Это старый трюк для обмана. Не все же знают, что мы, лекари, такое можем. Иллюзия опьянения — отличный способ расслабить собеседника и вытянуть из него лишнюю информацию.

— Ах ты, мастер интриги! Наверное, для тебя игра в покер — это слишком просто? — я покачал головой, усмехнувшись.

— После тех времён и передряг, которые мы с тобой пережили, когда меня пытались отравить, утопить и застрелить, причём всё одновременно, подобные шалости — просто детские игры, — он отмахнулся.

Я присел на скамейку, ощущая приятную усталость, которая сейчас разливалась по мышцам.

— Ну и каковы результаты нашей маленькой авантюры?

Гриша расплылся в широченной улыбке.

— Добрыня, ты не поверишь! В этот раз мы выиграли столько, что я сам в шоке. Точную сумму ещё подсчитывают, но, судя по объёмам ставок… Ты точно сможешь купить хоть два таких «Вепря»! — он подмигнул, намекая на мой сгоревший автомобиль.

— Знаешь, такую же машину брать не буду. В этот раз хочу что-то более… внушительное, — я задумчиво потер подбородок. — Не подсобишь с этим? Можешь заказать мне машину от Лимоновых?

Гриша присвистнул, словно я только что предложил купить личный самолёт:

— Тебя и занесло! Лимоновы? Да они же делают машины для самых избранных!

В мыслях я прокрутил информацию о Лимоновых. Род, который занимается многими делами, в том числе специализируется на производстве уникальных автомобилей. Молодёжь обожает их тачки, каждая делается под заказ, вручную, с любовью и, вероятно, с парой заклинаний на удачу. В них есть защитные системы, встроенный магический функционал — полный фарш. Всё зависит от модели, и на них гигантские очереди. Но если Распутин попросит, то моя очередь станет намного короче.

— Без проблем, помогу! У меня есть кое-какие связи, — Гриша ухмыльнулся. Ну, кто бы сомневался. Да Лимоновы и без всяких связей при упоминании его имени сделают мне уступку.

— Вот и славно. А сейчас ты ведь пойдёшь с организаторами общаться? Сразу тогда можешь на следующий бой договориться с ними, — я посмотрел на него с надеждой.

— Уже? А отдохнуть не хочешь? — Распутин поднял бровь.

— Конечно, — я отпил воды из бутылки, ощущая, как прохлада растекается внутри, — но почему бы не планировать заранее?

Гриша радостно хлопнул меня по плечу:

— Вот это я понимаю — мой боец! Что ж, а есть пожелания?

— Да, хотелось бы соперника, похожего на того, с кем только что дрался, — ответил я, не раздумывая ни секунды.

— То есть, кого-то из смешанных единоборств найти? Кхм… Выходит, ты точно понял фишку, как можно зарабатывать больше. Это хорошо, а то я в самом начале и правда думал, что тебе это может повредить. Всё-таки актёр из тебя хреновый, тебя будто шатало взаправду! — Гриша рассмеялся, вспоминая моё «мастерское» исполнение.

— Ну, хреновый не хреновый, но люди поверили, — парировал я. С этим не поспоришь.

Гриша улыбнулся своей фирменной хитрой улыбкой.

— Единственное, что в следующий раз тебе придётся пройти проверку на свой Дар. Могут заподозрить, что ты птица высокого полёта, то есть ранга, — он кашлянул в кулак.

— Без проблем, — пожал я плечами, словно это пустяк. — Так что находи такого же соперника, и можно даже на завтра.

Гриша энергично пожал мне руку, пообещав, что все сделает, но я с шутливым выражением лица глянул на него и подметил:

— Кстати, ты ведь не только в начале за меня переживал, но и под конец боя. Хотя догадывался же, что я могу прикидываться. Сам мне объяснял, как здесь всё работает.

— Слушай, не только ты умеешь играть на публику. Если тренер переживает за бойца, то ставки взлетают, — подмигнул Гриша. Он за словом в карман не лез, и всегда отличался мудростью. Оказался ещё хитрее, чем я думал. Тонко подметил, не добавить, не убавить.

Мы вышли из раздевалки и направились к парковке. Мой телефон пострадал в недавних приключениях, превратившись в бесполезный кусок пластика.

— По пути надо бы мне новый телефон прикупить, — намекнул я Грише, надеясь, что он меня подбросит.

— Уже подумал об этом. Заедем в магазин и заодно восстановим твою сим-карту, — откликнулся он.

Через полчаса я уже сидел в машине, любуясь новым блестящим телефоном. Как только сим-карта активировалась, на экран посыпались сообщения одно за другим, словно проливной дождь из спама.

Первое сообщение было от моей сестры:

— Добрыня, ты где?

Следующее:

— Добрыня, у меня для тебя новости, — тоже от нее.

— Добрыня, ты будешь в шоке! — все сообщения были от нее одной.

— Добрыня, да ответь же!

— Добрыня, ты чего от сестры морозишься?

— Добрыня, ну пожалуйста, ответь. Надо кое-что рассказать!

Последнее сообщение заставило меня нахмуриться:

— Ладно, Добрыня, не даёшь создать интригу. Короче, мы теперь бездомные. Ты пойдёшь охранником в клуб работать, а я — официанткой. Может, тогда сможем снять какую-то комнатушку.

Вот это новости! Я вздохнул так глубоко, что Гриша обернулся ко мне:

— Что-то случилось?

— Кажется, семейные проблемы настигли меня быстрее, чем я ожидал, — сказал я, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.

Гриша усмехнулся:

— Ну, с твоей удачей это неудивительно. Что там у тебя?

— Моя сестра сообщает, что мы теперь бездомные.

Он поднял брови:

— Бездомные? Это как?

— Хороший вопрос. Похоже, мне предстоит узнать детали. Но самое интересное, что она уже распределила наши роли: я — охранник в клубе, она — официантка. Видимо, план по выживанию уже составлен.

Гриша рассмеялся:

— Ну, по крайней мере, она продумала стратегию. А ты уверен, что это не шутка?

— С ней никогда нельзя быть уверенным. Но, зная её склонность к драме, думаю, что что-то серьёзное всё-таки произошло.

Мы не стали медлить — Гриша быстро довёз меня до стен академии. А там… Ну что ж, неприятности снова нашли меня. Кто бы сомневался: проблемы — мои верные спутники.

Вокруг общежития суетились люди в форме, машины тайной канцелярии заполонили двор, словно муравьи вокруг разлитого мёда.

— Что за переполох? — пробормотал я.

— Похоже на массовую эвакуацию. Может, что-то серьёзное случилось? — Гриша припарковался и пошёл за мной следом.

— Надеюсь, это не связано с моей сестрой, — пробормотал я.

К счастью, в толпе я быстро заметил знакомую фигуру коменданта Петровича. Подскочив к нему, я выпалил:

— Что здесь случилось? Кого убили?

Петрович обернулся ко мне, его лицо выражало смесь усталости и тревоги:

— Беда, Добрыня! Закрывают наше общежитие!

— В смысле, закрывают на карантин?

— В прямом смысле, — тяжело вздохнул он. — Двенадцать человек пострадали и сейчас в реанимации. Неизвестно, кто пронёс взрывное устройство. Идёт расследование, а студентов просят найти пока себе временное жилье.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Маша! Я уже собирался броситься внутрь, но Петрович остановил меня:

— Постой, с твоей сестрой всё в порядке. Она там, во дворе.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел Машу, сидящую на чемодане. Рядом громоздились мои вещи: чемоданы, сумки, даже гантели. Она бы в жизни это сама не принесла…

— Ну вот, теперь и бездомные мы, — протянула Маша, когда я подошёл к ней. — Что будем делать?

Я заметил, как двое людей в форме с трудом тащили мои сумки, тяжело дыша и бросая на меня вопросительные взгляды. Они опустили их на землю с явным облегчением.

— Это всё? — спросил один из них, вытирая пот со лба.

— Да, спасибо вам огромное, — Маша кивнула им.

— Дожили, — пробормотал другой, глядя на меня. — Студентам вещи выносим…

И я тоже был в лёгком недоумении… Некоторые из моих гантелей были усилены магией, и я не понимал, как эти бедолаги вообще смогли их дотащить.

— Зачем тебе столько железок? — спросил первый, разминая плечо. — У вас же элитная академия вроде. Неужели здесь нет ничего?

— А мне мало того, что здесь, — честно ответил я. Они с удивлением посмотрели на меня, и темноволосый, покрутив пальцем у виска, прикурил сигарету. Затем подальше отошли от меня, бросая косые взгляды.

Ну и правильно, пусть идут: их вообще не должно волновать, сколько мне железа нужно. Законом, что ли, запрещено? С такими темпами у меня в этом мире начнётся паранойя, будто все только за мной и следят. Как будто все должны быть похожими: есть одинаково, одеваться одинаково, говорить одинаково, делать каждый день абсолютно одинаковые вещи. Я вообще, можно сказать, панк по натуре! А-а-а!.. Ладно, прокричал про себя, бред сам с собой пораздувал, а теперь надо переходить к разделу под названием «Надо что-то делать с мелкой».

— Да, Добрыня, мы бездомные, и беззащитные, к тому же, — вздохнула она, но было видно, что её грусть напускная. Её хоть в ад отправь, мне кажется, она и там ничего не испугается. — Как думаешь, когда место, где мы выберем жить, перестанет быть безопасным? — посмотрела мне прямо в глаза.

— Думаю, минут через десять или даже пять, — рассмеялся я. — Ладно, я вызову машину, переночуем пока в отеле, а завтра разберусь с жильём.

Маша прищурилась:

— Вызовешь? А где твоя?

Я вытащил из сумки обгоревший руль и поднял его перед ней:

— Вот моя машина.

Она открыла рот, затем закрыла его, не найдя слов, но её глаза говорили больше любых слов. В них ясно читалось, как она была ошеломлена выходками своего любимого брата.

Ну, ничего, привыкнет когда-нибудь… А пока она молчала, я быстро набрал номер.

— Слушай, Гриш, — сказал я, когда Распутин ответил на другом конце трубки. — Поставь мне на эту неделю по одному бою каждый день.

— Ого! — отозвался он. — Решил ударить по заработкам?

— Что-то вроде того. Семейные обстоятельства.

— Кто бы сомневался, — проворчал друг в трубку и сбросил.

Ну, а я, как всегда, улыбался. И не потому, что я дурачок, а просто бабки заработать точно смогу и выкрутиться. И как обеспечить защиту Маше, тоже решу этот вопрос. Короче, имея мой опыт и знания, а также силу, всё пока не так паршиво, как могло бы быть у других на моём месте.

Но, блин, Маша, кажется, уже сформулировала вопрос в своей чудесной головке, и сейчас начнётся словесная атака. Короче, надо купить хорошие наушники и делать вид, что я всегда безумно занят, и на связи с кем-то двадцать четыре на семь. А что, в кафешках некоторые так и делают, сидя за ноутбуками. Почему бы и мне не спрятаться за этим…

— Добрыня, так что за х***** с ВЕПРЕМ СЛУЧИЛОСЬ? — взвизгнула мелкая.

— Мария, постыдилась бы, тебя комендант услышит, — мне стало неловко за сестру.

Петрович тем временем покосился сначала на Машу, потом на меня и, глотнув что-то из своей армейской фляжки — явно крепкого, судя по тому, как зажмурился — заметил вслух:

— Марию бы командиром в армию, приказы раздавать — цены бы ей не было!

— А тебе, смотрю, Петрович, солдат вообще не жалко, — вздохнул я и грозно посмотрел на Машу, чтобы в следующий раз следила за языком при посторонних. Но, судя по её задумчивому виду, она уже обдумывала свои перспективы в военной карьере.

За что мне это? В ней точно живёт какой-нибудь энерджайзер или монстр, созданный из энергетических напитков: её мозг всегда в поиске самых отбитых идей…

Отправить