Глава 16

Сижу и с умным видом изучаю линии на полу. Делаю вид, что узор настолько завораживающий, что оторваться просто невозможно.

А сестра моя, кажется, вошла в такой раж, что остановить её уже нереально. Она без умолку тараторила, отчитывая меня, как провинившегося школьника. А я и не знал, что сказать. Ситуация, мягко говоря, странная.

— Добрыня, почему ты молчишь? О чём ты, вообще, думал? Ты хоть понимаешь, что из-за тебя теперь, возможно, Максим навсегда останется заикой? — сеструха размахивала руками и вертелась на месте, словно юла.

— Н-не о-о-станусь… — медленно пролепетал темноволосый парень, заикаясь и избегая встречаться со мной взглядом.

— Вот видишь! Это никак не проходит! — Маша не унималась.

Один из парней, стоявший возле выбитого окна, решил вставить своё слово:

— А меня больше волнует, как мы всё это коменданту объясним? Тут такой грохот стоял, что сюда сейчас точно кто-нибудь нагрянет!

— Ладно, извините, недоразумение вышло, — поднялся я с места, пытаясь сгладить ситуацию.

Но если бы это было простое недоразумение… Всё этот суслик, падла, виноват! Грызун мне всё так описал, что я подумал… Хотя нет, лучше не буду уточнять, что я подумал.

Он вроде всё верно передал, но вырвано из контекста. Или это я слишком бурно нафантазировал. Но что уж теперь об этом говорить — проблему решать надо.

— Спокойно, я сейчас всё разрулю, — сказал я, окидывая всех уверенным взглядом.

И только я это произнёс, как в комнату вошел комендант — дед Петрович, с возмущенным видом. Его глаза быстро обвели весь этот погром, и видно было, как в нём закипает вулкан негодования.

— Я не понял! Вы что тут, молодёжь, натворили? Где, чёрт побери, дверь, и кто выбил окно? — он потряс перед нами кулаком. — Чем вы тут занимались?

— Привет, Петрович, — помахал я ему, пытаясь улыбнуться невинно.

— Добрыня, а ты что здесь забыл? Это ты, что ли, в дверь не поместился? — его взгляд пронзил меня, как лазер.

Я на секунду сделал вид, что календарь на стене — самая увлекательная вещь на свете, чтобы выиграть время.

— Ясно, молчание — знак согласия, — комендант почесал бороду. — Вы хоть понимаете, что вас за это могут исключить? Я ведь пойду и доложу начальству обо всём.

— Петрович, не надо гнать коней. Дай мне объясниться, — чёрт, что ему сказать-то? Времени в обрез… — В общем… это самое… я комара хотел прибить и случайно всё поломал.

— Какого ещё комара? Комара, размером с мамонта? — Петрович покрутил пальцем у виска. — Тебе, Добрыня, на тренировках мозги случайно не отбили?

— Самого обычного комара. Он, гад такой, меня покусал! Видите у меня на лбу красную точку? — я ткнул туда пальцем, демонстрируя невидимое доказательство.

— Не вижу я там ничего, — дед недоверчиво мотнул головой.

— Ну и ладно, а точка всё равно есть, — продолжал я отыгрывать свою роль. — В общем, пытался прибить этого комара, но силу не рассчитал, и получилось… то, что получилось.

Сказав это, я окинул взглядом унылые лица студентов и вытащил из кармана кошелёк. Затем достал несколько смятых купюр и протянул их ребятам.

— За моральный ущерб, — произнёс я серьезным тоном.

Сестра, скрестив руки на груди, подняла бровь высоко:

— Серьёзно? Этим решил откупиться? Думаешь, деньги помогут залечить наши душевные раны?

Я невозмутимо достал ещё несколько купюр и протянул их сестре:

— Ладно, купишь всем мороженого. Сладкое ведь лучшее лекарство от моих… э-э… шуток.

Маша закатила глаза, но деньги взяла:

— Ну что ж, оплата принята! Договорились. Хотя за твои шутки понадобятся ещё и деньги на реабилитацию.

— Вопрос исчерпан? — спросил я с самодовольной ухмылкой.

— Конечно, заходи ещё как-нибудь, — с иронией ответила она. — Парни точно будут ждать тебя с нетерпением.

Спорить дальше смысла не было. Я уже разворачивался, чтобы уйти, но внезапно остановился.

— О, чуть не забыл! Ты сейчас же идёшь в свою комнату! — бросил я взгляд на мелкую и произнёс таким тоном, что спорить было бесполезно.

Она кивнула, но на этом дело не закончилось. Рядом со мной раздался громкий кашель. Это был комендант Петрович, и так он напоминал о своём присутствии.

— Ты ничего не забыл? — проскрипел он. — Хочу всё же услышать полную историю про твоего комара.

Ох… Самое время активировать суперспособность невидимости и испариться отсюда. Но, если серьёзно, мне придётся опять нести околесицу…

— Ах да, тот самый комар! Ну что ж, если вы готовы погрузиться в эту эпопею, пойдёмте в коридор. Не хотелось бы, чтобы слабонервные тут упали в обморок, — пробормотал я.

Мы вышли, а там, в коридоре, несмотря на поздний час, студенты торчали в дверях, выглядывая с таким любопытством, будто ожидали парад зомби.

— Чего не спите? Шоу окончено! Быстро по комнатам! Вы должны в это время спать, даже если здесь идёт война! — прикрикнул на них Петрович.

— А вы, кстати, сами почему не спите? Старость — не радость, да? Бессонница замучила? — поинтересовался я у него.

— Ещё раз скажешь про старость, и я тебя вместе с поломанной мебелью на свалку отправлю, — Петрович мгновенно осадил меня. Кто бы мог подумать, что мужчины тоже так остро реагируют на возраст.

— Ладно-ладно, молчу, как рыба, — развёл я руками.

— Вот и молодец. Живи пока. А теперь пошли ко мне в каптёрку, там мне расскажешь всё про своего комара, — он усмехнулся и посмотрел на меня, как на дурака.

Так неловко я себя давно не чувствовал… Да уж, выкручиваться придётся на ходу.

Петрович, вообще-то, мужик хороший, без сомнений, но суровый. Я понятия не имел, какую историю состряпать, чтобы он в неё поверил. Он — гроза всех студентов: его боятся, уважают, и на глаза лишний раз не попадаются.

Был тут один случай. Какой-то мажорчик, выращенный в тепличных условиях, привыкший к безнаказанности и думающий, что жизнь — это бесконечная распродажа его привилегий. Короче, этот студентик-виконт тут бушевал и на всех бросался. Петрович старался его урезонить, а он ему:

— Убирайся с дороги, старик безродный!

И попытался на Петровича руку поднять! Но наш комендант — не из робкого десятка. Он не растерялся и всю дорогу пинками гнал его к директрисе в кабинет. Петровичу, конечно, выговор влепили, мол, зачем студента в таком виде привёл. Поэтому придумать историю, в которую он поверит, та еще задачка.

Войдя в святая святых — каптёрку, я уселся на большом деревянном стуле. Здесь было жарко, от печки шёл жар, а в самоваре весело кипел чай. Но мне было не до чаепития.

Я всё думал, что рассказать коменданту. Знаю, Петрович в прошлом был офицером, служил в какой-то элитной части, куда попасть сложнее, чем найти свободное место на парковке университета. Петрович, хоть и на пенсии, но военный задор у него не угас. Он часто зависает на видео с горячих точек, видимо, вспоминая былые деньки.

Его каптёрка — это маленький музей боевой славы. Стены увешаны наградами и медалями, начищенными до блеска. Кажется, даже пыль здесь лежит по уставу.

Внутри тесно и мрачно, если не считать огня печи, создающей атмосферу сауны. На полках громоздятся ящики, банки с подозрительными жидкостями и инструменты, назначение которых вызывает больше вопросов, чем лекции по квантовой механике.

— Ну что, рассказывай, — прогудел Петрович, складывая руки на груди.

— Понимаете… тут такое дело… Комар был… — начал я, понимая, что несу полную чушь.

Петрович приподнял бровь:

— Комар?

— Да, такой… юркий комар! — поспешил добавить я. — Летал тут и всех кусал.

Петрович хмыкнул:

— Комар-мутант, значит? Интересно. Продолжай, мне любопытно, до чего ты ещё додумаешься.

— Эх… Не верите? Но ведь студенты же поверили в эту историю, — сдался я.

— Не сомневаюсь, что поверили, — Петрович едва сдержал усмешку. — Спорить с человеком размером со шкаф и с умением выбивать двери ногой — занятие не для слабонервных. Понимаешь, что мог их покалечить в тот раз?

Я-то уверен, что никому бы вреда не нанёс. Благодаря моему контролю гравитации всё прошло гладко. Я даже заранее студентам веса добавил, чтобы не дёрнулись в ненужный момент. Но вслух сказал совсем иное…

— Каюсь, мой косяк, — пробормотал я, глядя в пол.

— Выкладывай всё, как есть, — Петрович прищурился и сверлил меня взглядом.

Ну я и выложил ему всё, как на духу. Похоже, это единственный способ побыстрее закончить этот разговор. Правда, в своём рассказе я заменил суслика на одного из студентов, но имени называть не стал.

— Понимаете же, Петрович, почему имя умолчу, — потёр я затылок.

— Да уж, стукачей никто не любит, — усмехнулся дед.

Ага, ещё и стукачом меня сделать не хватало.

— Однако ты думал, Добрыня, рассказом отделаешься и к директрисе не пойдёшь? Я всё равно ей доложу. Хотя серьёзного наказания не будет, ты парень нормальный. Ну, психанул — с кем не бывает.

У меня гора с плеч свалилась. Дед ещё рассказал про одного студента, который пару лет назад дел похлеще натворил. В итоге его Род стал намного беднее после того случая, да и его самого исключили. А мой случай — пустяк.

— Я, кстати, с начальством завтра поговорю: будем придерживаться версии с комаром, — добавил он. Похоже, теперь он сам надо мной подтрунивает.

— С комаром? Реально? — мне не верилось.

— А почему бы и нет? Весело же. Ты парень крепкий, дверь хлипкая, силу не рассчитал. Ты ведь физик всё-таки. Сейчас вспомню, что в твоём досье писали, — он сделал вид, что вспоминает. — «Имеет магическую особенность, Дар склонен к всплескам». Вот и получилось: всплеск силы — и двери нет.

— Так могу идти? — с надеждой спросил я.

— Не совсем, — хрипло ответил он. — Вред нанесён, и с этим надо что-то делать.

Я вздохнул, понимая, что от судьбы не уйти. Открыв кошелёк, начал выкладывать на стол деньги, словно приношение древнему божеству.

Дед неторопливо пересчитывал купюры, причмокивая губами.

— О, с запасом, — хмыкнул он. — Нравится твой подход, — пересчитал ещё раз для уверенности, затем отложил часть денег и протянул мне остальное. — Мне лишнего не надо, только на восстановление.

— Спасибо, — пробормотал я, запихивая деньги обратно в кошелёк. Ну вот и всё, можно расслабиться и не ждать повестки на ремонт дверей во всём кампусе. Кстати, заодно договорился и о починке дверей в своей комнате.

Вернувшись в комнату, кое-как поставил двери на место, а затем я рухнул на кровать и мгновенно вырубился. Сны были не менее захватывающими — всю ночь я ловил комаров и сусликов.

Утром я поплёлся на пары, предчувствуя долгий день, как бесконечный марафон по переписыванию учебника по математическому анализу от руки. Сестра встретила меня пристальным взглядом, будто ожидала, что я вот-вот устрою фейерверк в аудитории. Но мне было лень, да и фантазия истощилась. Единственное, о чём я позаботился заранее, чтобы к вечеру всё было готово — отправил сообщение Распутину с просьбой прислать кого-нибудь с парочкой бутылок элитного вина. Надеюсь, Петрович оценит мой жест. Ведь что может больше порадовать ветерана, чем хорошее вино? Ну, разве что новый танк в личное пользование, но это уже перебор.

Пары прошли тихо, без происшествий. Даже директриса не вызывала: выходит, дед действительно сдержал слово и уладил вопрос. Не зря я ему вино заказал.

И всё бы ничего, но последняя пара в тот день оказалась настоящим сюрпризом. Слишком большим сюрпризом… Даже для меня!

 

В доме Долгоруковых

 

— Я этого щенка на ремни порежу! Разнёс весь зал в щепки, двух моих сыновей покалечил… — бушевал глава Рода Долгоруких.

Рядом сидел его любимый сын Виктор, весь в бинтах, только вместо саркофага — мягкий диван.

— Ну, честно говоря, Добрынин тут не причём, — смущённо произнёс Виктор, почесывая перебинтованный нос. — Даже не понимаю, как так получилось: поднос был самым обычным, а пол, кажется, ровным. Я направлялся к парню, чтобы вызвать его на дуэль, но вдруг — бах! — и упал.

Второй сын тут же добавил:

— Да и со мной, батя, Добрынин не особо виноват. Просто я бдительность потерял, а он, блин, таким тихоней мне казался. В угаре я и не заметил, как получил по шее.

— Но это не оправдание! — грозно выпалил отец.

Один из гостей, представитель Рода Безруковых, хитро прищурившись, заметил:

— А я ведь предупреждал, что эти Добрынины не так просты, как кажутся. Когда мы затевали эту заварушку, думали, управимся быстро. А тут оказалось, что Валерий Добрынин и силой, и умом обладает. Никогда этого не показывал, всё больше бизнесом да садоводством занимался. Его везде притесняли, унижали, а он — как с гуся вода.

— Есть, правда, одна отрада: в военном деле он не ас, и ошибок много совершает, — протянул второй Безруков, задумчиво глядя в потолок. — Хоть где-то у него есть ахиллесова пята.

— Если он такой неумёха, почему вы до сих пор не прихлопнули его, как муху? — усмехнулся Долгоруков, прищурив глаза.

— Ну, знаете, и у нас промахи случались, — вздохнул Безруков, почесав затылок. — Да и Радугины нас здорово подвели.

— Чем это они вас подвели? — удивился Долгоруков, приподняв бровь. — Тем, что все дружно коньки отбросили?

— Именно! — кивнул Безруков. — Честно говоря, не знаем, кому они дорогу перешли. Кто-то их почти всех отправил на тот свет. Дом их, говорят, разнесло в мелкие щепки.

— Да, читал об этом, — подхватил Долгоруков, наклоняясь вперёд. — Целый особняк раскурочили, но Империя уже ищет этого умельца. Этим делом всерьёз занялись влиятельные организации — все на ушах стоят.

— Предполагают, что это был телепат высшего ранга, да к тому же незарегистрированный, — прошептал Безруков, оглядываясь по сторонам, будто стены могли подслушать. — А таких у нас всего двое: Лавандовы и Фуфлыжкины.

— Есть версия, что это проделки зарубежных спецслужб, — заметил Долгоруков. — А у Радугиных репутация была — хуже некуда. За деньги бы взялись за любое дело.

— Точно! — поддакнул ему Безруков.

— Ладно, вернёмся к делу, — серьёзно произнёс Долгоруков. — Забудем о них пока. Их Род ещё не полностью уничтожен, может, кто-то и выжил.

— Да уж, у Радугиных жизней — как у кошек, — хмыкнул Виктор и скривился от боли.

— Главное, чтобы нам самим по голове не надавали, — вздохнул Безруков. — А то ещё и мой дом кто-нибудь с землей сравняет. А я только недавно ремонт закончил.

— Поговорим о важном, — вмешался Долгоруков, отхлебнув из бокала. — Мы договаривались, что когда вы приедете, обсудим проценты после того, как я вам помогу, если дело выгорит. И, кстати, просветите меня насчёт ваших намерений.

Безруковы переглянулись между собой.

— Всего раскрыть не можем, — начал один из них, поправляя галстук-бабочку. — Но всё имущество Добрыниных перейдёт к вам.

— Даже живое? — поднял бровь Долгоруков.

— Всё, что им принадлежит, станет твоим, — подтвердил Безруков с лукавой улыбкой.

Тот прищурился:

— А в чём ваша выгода? Не верю, что вы такие альтруисты.

Безруков улыбнулся:

— Наша выгода в том, чтобы выйти победителями в этой войне и без лишних потерь. А если честно, то просто выйти живыми. Как говорится, главное в любом сражении — вовремя ретироваться, чтобы не пришлось героически погибать.

Долгоруков задумчиво потер подбородок. Он понимал, что они многое утаивают, но предложение было заманчивым. Ладно, позже он выяснит сам, что они скрывают. Может, и проценты им поднимет.

Добрынины, чисто случайно, могут нанести им урон, а он сможет протянуть «дружескую» руку помощи, от которой они не смогут отказаться и примут его «щедрое» и «бескорыстное» предложение.

— Договорились, — сказал он, протягивая руку.

Рукопожатие было крепким, но каждый держал фигу в кармане. Их глаза встретились, и кажется, даже в воздухе проскакивали искры недоверия.

— Ладно, я вам помогу, но в открытую в войну не вступаю — моя репутация должна быть чистой, — бросил напоследок Долгоруков, и гости удалились.

— Ты им доверяешь? — спросил Виктор у отца.

Тот хмыкнул:

— Конечно нет. «Не доверяй, и проверяй» — это наш девиз, забывчивый ты мой. И этим я сейчас займусь, — он нажал кнопку на телефоне. — Тамара, вызови мне Харитона Борисовича!

В трубке раздался мягкий голос секретарши:

— Конечно, Пётр Сергеевич, сейчас же.

Довольно быстро дверь приоткрылась, и в полумрак кабинета вошёл мрачный мужчина. Его борода с проседью была аккуратно подстрижена, а седые волосы подчеркивали стальной блеск серых глаз. Костюм сидел на нём безупречно, словно он родился в нём.

— Вызывали? — произнёс он голосом.

— Конечно, Харитон Борисович, — закивал Долгоруков, расплываясь в улыбке. — Присаживайся, не стесняйся. Дело есть, и непростое.

Харитон Борисович, начальник разведки, аккуратно сел на край стула.

— Слушаю, — коротко бросил он, не отводя взгляда от хозяина.

Долгоруков поднялся, подошёл к массивному шкафу из красного дерева и извлёк оттуда толстую папку.

— Вот, держи! — он протянул её Харитону. — Отработай это дело, как следует. Хочу знать всё от А до Я, включая все нюансы.

— Что за дело? — спросил начальник разведки.

— У нас тут два славных Рода — Безруковы и Добрынины, — начал объяснять Долгоруков, медленно расхаживая по кабинету. — Хочу понять, какая выгода у Безруковых, и что они задумали… Ну и конечно, извлечь из этого максимальную пользу для нас.

Харитон кивнул, мельком заглянув в папку.

— Это всё? Могу идти? — спросил он.

— Ну почти, — прищурился Долгоруков, усаживаясь обратно в своё кресло. — Есть ещё одно небольшое дельце. Нужно сделать так, чтобы младший сын Добрыниных… как это сказать… выбыл из игры.

Харитон Борисович не дрогнул ни единым мускулом, хотя внутри, возможно, удивился. Но лицо его осталось бесстрастным.

— Как именно вы хотите это устроить? — спросил он. — Трагически или эффектно?

— Пускай будет трагически, — махнул рукой Долгоруков. — Что-нибудь душещипательное, чтобы даже у каменной статуи слезы появились. Но без лишнего шума и пыли. Не хотелось бы привлекать лишнее внимание к нашему Роду.

Харитон кивнул, вставая со стула и аккуратно поправляя пиджак.

— Понимаю. Операция будет проведена тихо и аккуратно.

— Вот и отлично, — улыбнулся Долгоруков, сверкая безупречно белыми зубами. — И постарайся, чтобы никакие ниточки не привели к нам.

— Есть ещё указания?

— В принципе, всё, — Долгоруков откинулся на спинку кресла. — Можешь идти. Только не забудь: время — деньги.

Харитон кивнул и развернулся на каблуках, двигаясь к выходу с точностью швейцарских часов. Дверь за ним бесшумно закрылась.

Оставшись один, глава Рода потёр руки и усмехнулся.

— Ну что ж, посмотрим, какие позиции займут наши фигуры на шахматной доске, — пробормотал он, бросая свой взгляд на висящую на стене картину с шахматами.

Отправить