Глава 12

Милый дом… Даже странно, что меня не встретили, как будто на постовой вышке все уснули. Ну, если не пристрелили на подходе, значит, семейное гостеприимство под вопросом. Да уж, в такой момент хочется закурить сигаретку: в конце концов, лёгкие — не самое ценное, что осталось.

Хотя, как это ни странно звучит от меня, ведь я не курю, и по меркам этого общества считаюсь зожником. Но, глядя на эти развалины, хочется взять сигарету и подойти поближе к взрывоопасным объектам.

Приехал с сюрпризом долгожданный сын, а оказалось, тут меня вовсе и не ждут. Ну и понятно: тут и без меня было весело. Одни чертовы руины за забором виднеются! Что-то даже заходить внутрь не хочется: вдруг там обитают зомби моих родных? Жив ли там вообще кто-нибудь, я без понятия.

Хотя мои родители всё же не настолько неудачники, чтобы не выжить после такой атаки. Ну или, во всяком случае, надеюсь, что это не они сами тут что-то напортачили. Тогда это был бы уже полнейший кабздец, и пришлось бы закапывать семейные тайны вместе с телами. Мало ли матушка вдруг решила сама заняться кулинарией и дому пришел конец.

И всё же довольно забавно, что меня тянет улыбаться. Тут чёрт знает что стряслось, но даже отсюда видно — моя комната уцелела. Всё вокруг неё вдребезги разнесено, а она стоит целёхонькая. Видимо, даже у разрушения есть чувство юмора: сохранило мне уголок для слёз и сожалений.

Но это чистое везение, и может быть это знак, что пора купить лотерейный билет. Хотя за годы своей жизни уже понял, что везение меня обходит стороной. Однако подумать и углубиться в философию своей судьбы мне не удалось, да и кому нужна эта философия, когда желудок урчит от голода. Где-то неподалёку от дома раньше стоял бар, и там готовили отличные ребрышки: такие сочные, ммм… Надеюсь, его случайно не зацепили, а то это уже было бы действительно потерей всех потерь.

Ясен хрен, дело плачевное, и меня должна сейчас сильно волновать судьба родных, но думаю, они целы, иначе мне бы уже слуги позвонили. Всё же ранг у родителей не низкий, да и брат мой вроде как не туп. На него-то можно было положиться. Ну, надеюсь. А так, на голодный желудок дела решать — полная глупость. Вот перекушу, и там уже разберусь: может, найду родственников под обломками. Или нет, всё же сейчас придётся разбираться⁈

Мелкая так не вовремя набрала меня: наверняка вопросами завалит, и придётся действовать быстрее. Возможно, успеть повесить трубку до того, как она начнёт мозг выносить.

— Алло, братик, ну как, нормально добрался? Или думал, что я не замечу, что ты улетел? — раздался в трубке её самодовольный голос. Наверное, чувствует себя Шерлоком сейчас. — Как твой неожиданный приезд родители оценили?

Зря я всё-таки, когда билеты заказывал, планшет свой не запаролил и оставил его на видном месте. Хотя, как Маша умудрилась взломать дверь в общаге? Мы же в академии для Одарённых вроде учимся.

— Да я, если честно, ещё с родителями не успел пообщаться, — и ведь не соврал. Может, удастся улизнуть от разговора, хотя от неё не так легко избавиться.

— А что так? Устал с дороги, что ли? Как там вообще жизнь в Перми? Город стоит? — посыпались вопросы.

— Вот, слушай, балаболка, у тебя там что, так много свободного времени? — попытался её приструнить.

— Ну, это как поглядеть, братец, — Маша растягивала слова, словно гипнотизируя меня своим голосом. — Или, может, ты забыл, что я в лазарете до сих пор валяюсь? Они меня, гады, не выпускают отсюда: говорят, ещё рано, надо восстановиться. Хотя, глядя на их состояния, им бы самим от работы восстановиться и в отпуск уйти.

Короче, она никак не унималась, и за пару минут прожужжала мне все уши про то, как ей скучно, и что я должен, нет, обязан, как хороший брат, развлекать её разговорами и выкладывать всякие интересности про родной город и семью.

А что я ей расскажу? Обвёл я взглядом руины нашего имения и ещё раз улыбнулся, глядя на свою целёхонькую комнату.

— В общем, Маш, у меня есть одна хорошая новость и одна плохая: выбирай, с какой начинать, — бросил я, надеясь, что она нормально потом отреагирует, а точнее — адекватно.

— О, вот это уже другое дело, — в её голосе прозвучал явный интерес; не удивлюсь, если она сейчас ладони потёрла. — Давай, конечно, с хорошей! Плохое лучше напоследок оставим.

— Как скажешь… Ты же помнишь, что родители грозились отдать тебя замуж, как только тебе стукнет восемнадцать лет?

В трубке повисла напряжённая пауза, и, кажется, я даже почувствовал, как у Маши ком в горле встал.

— Помню, — с трудом выдавила она, а её волнение даже через телефон передавалось. — Только вот причём здесь хорошая новость? — кажется, ещё немного, и она начнёт истерить. Надеюсь, стены лазарета выдержат её сирену.

— При том, что можешь расслабиться на этот счёт: в восемнадцать тебя точно замуж не выдадут, — успокоил её, хотя понимал, что сейчас на меня обрушится лавина вопросов.

— Правда? — Маша тут же радостно завизжала, и я чуть не оглох. — Ура! Ура! Тройное ура! Наконец-то предки передумали! Ты даже не представляешь, как я рада. Но погоди, а плохая тогда новость какая? Разве после такой отличной новости вообще может быть что-то плохое?

— Ну, ещё как может… В общем, плохая связана как раз-таки с первой новостью. Тебя в восемнадцать точно не отдадут замуж, потому что к этому времени у тебя не будет приданого. — постарался я сказать это как можно мягче и быстро сфоткал руины нашего дома, да отправил ей.

Маша сразу зависла, только и было слышно какое-то нечленораздельное мычание в трубке: «Э… Эм… А…». Похоже, её мозг медленно перезагружался.

Но потом, смотрю, мелкая в переписке начала меня бомбардировать сообщениями. Ну всё, у кого-то плавится проводка, похоже она даже забыла, что трубку я не положил. Ещё капслоком мне написала, да и с матерными выражениями. Вот она, семейная гордость!

— Ау, Маш, ты чего там кляцаешь? Пожалей свои пальцы, мы же по телефону говорим, — окликнул её. — И постыдилась бы хоть такие вещи писать: ты же леди!

— Ой, только давай без нравоучений, нашёл, блин, тоже время! Я в курсе, как аристократке надо себя вести. Но, извини, даже у леди должны быть хоть какие-то поблажки в свободе выражения, особенно при таких обстоятельствах! — ей бы сейчас голос снизить на один бемоль, а лучше на дубль-бемоль.

Её крикливый голос уже мне мозг вспорол. Хотя, какой еще можно было ожидать от неё реакции на фотографию нашего разрушенного дома?

— И чего ты вообще ко мне прицепился насчёт того, что я кляцаю в сообщении? — опачки, мелкая совсем озверела и к словам уже цепляется. — Я нормально по кнопкам попадаю: у меня тонкие пальцы, а не как у тебя. У тебя они как это… как ручки от гантелей!

— Маша, это называется гриф, — мой голос прозвучал абсолютно спокойно: я привык уже к её ворчливому характеру за все эти годы.

— Да какое вообще имеет значение, как они называются! Лучше скажи уже, что там с родителями? Как они?

— Мертвы, наверное…

— ЧЕГО-ОООО? — она прорычала в трубку так, что я невольно отодвинул её от уха.

— Шучу я, успокойся, — вовремя остановил её от душераздирающего вопля. — Не видел я ещё их.

— Вот скажи мне, ты совсем дебил, что ли, такие вещи говорить? — я услышал, как она треснула себя рукой по лбу.

— Маша, ты настолько не веришь в наших родителей? Ставлю ставку, что с ними все в порядке, — зевнул я в трубку. — Но вот дома, скорее всего, нет, а то столовая тоже разрушена, и раз негде готовить и есть, то что мне тут вообще делать?

— Короче, понятно всё с тобой: только об еде и думаешь. Сейчас сама маму наберу.

— Да погоди ты, — остановил её. И вовсе не думаю об еде, а просто я не виноват, что вся моя жизнедеятельность поддерживается благодаря приёму пищи. Не я этот мир таким создал. — Сам разберусь здесь и потом тебе всё сообщу, Маша. Всё-таки, я сюрприз хотел устроить.

— Как знаешь, но только не затягивай с этим. Жду звонка, — мелкая тяжело вздохнула и положила трубку.

М-да, ну и дела… Надо шевелиться, а то бар скоро закроют. Быстро подошёл к воротам и нажал на кнопку вызова охраны. Хоть выясню, есть здесь вообще ещё кто-то живой.

Ждал, ждал, и никто так мне и не открыл двери родного дома. Придётся по старинке действовать. Затарабанил по воротам ногой, но стоило только раз пнуть, как они со скрипом рухнули. Вот тебе и дворец.

И только сейчас где-то на заднем дворе заухала сигнализация. Да тут, похоже, вся охранная система тоже полетела к чёрту от такого нападения. Забавно только, ворота пережили штурм, а моего пинка не выдержали.

— Твою же мать, а я ещё числюсь у них, как наследник, — проворчал я, перешагивая через ворота. Но тут ко мне подбежали наши собаки, и не эти миленькие болонки, что обычно держат в домах, вроде нашего, а настоящие волкодавы.

— Ну привет-привет, ребятки! Как служба идёт? Полноценного обеда ещё не видали? — попытался я пошутить, но собаки не оценили моего юмора и зарычали. Не признали, что ли?

Тогда я достал из рюкзака кусок колбасы: спасибо, что решил приберечь её на перекус, и бросил в сторону. Псы остановились, принюхались и помчались за колбасой. Фух, ещё немного, и меня бы пришлось собирать по частям.

— Серёга, бля**, двадцать пять! — гаркнул во дворе знакомый голос. — Опять этот кусок грёбаного металлолома упал! Чего стоишь? Пошли на место ставить!

Долго ждать мне не пришлось: из-за угла вынырнули два гвардейца в полной боевой экипировке и даже в артефактных шлемах вдобавок. Увидев меня, они оба в недоумении застыли на месте.

— О, молодой господин, а вы здесь как? Вы же вроде как в столичной академии должны учиться, — заговорил со мной первым тот самый Серёга.

— Да вот в гости решил заехать, с родными повидаться, а у меня, оказывается, дома-то больше и нет, — развёл я руками. — Не подскажете, как так вышло?

— Ох, господин, так ведь у нас приказ от вашего батюшки, чтобы вам и Марии ни о чём не рассказывать, — поморщился виновато Серёга, и будто с надеждой на подмогу покосился на своего напарника.

— Вот знаете, что самое забавное, Сергей Игнатьевич, я вас знаю лет пятнадцать, и вы меня столько же, — ухмыльнулся я, не давая ему увильнуть от ответа. — Неужели вы, зная моё упрямство и упорство, наивно полагаете, что я не добьюсь правды от родителей? Какая разница, сейчас я о случившемся узнаю или чуть позже.

— Ну даже не знаю, — наш бывалый гвардеец Серёга ещё немного помялся ради приличия, мол, неохотно собирается ослушаться указа моего отца. — Хотя вы уже и сами видите, молодой господин, что здесь явно кое-что стряслось. Так что да, всё вам поведаю как на духу.

Его напарник, конечно, толкнул его в плечо, пытаясь урезонить, но я грозно на него посмотрел, и тому ничего не осталось, как тоже смириться с правдой. Ну, наконец-то хоть от кого-то её услышу сегодня.

Не думал я, конечно, что мне придётся выслушивать её так долго: целых минут тридцать, наверное. Но Серёга — тот ещё сказочник, и любит красным словцом всё приукрашивать. И как ни старался я его немного унять во время болтовни, чтобы рассказ был покороче, но ничего не выходило.

Из его россказней я зато теперь знаю, что этот дом пережил гораздо больше, чем вообще был рассчитан. Судя по словам гвардейца, тут такие магические атаки и пулемётные очереди стояли, что дом, в принципе, не должен был уцелеть. Значит, строили всё же на славу, особенно ту часть, где моя комната. Жаль, что в наследство нам остались только руины.

Ещё узнал от него, что в этой нашей войне Родов пострадали не только дома Радугиных или наш, но и Безруковым досталось. Серёга клялся, что моя семья Безруковым тоже веселуху устроила в ответ. И несмотря на то, что у Безруковых было много сильных Одарённых в строю до этого, но досталось им похлеще, чем нам.

А я, слушая всё это, думал про себя: ну допустим, мало у нас техники боевой, артефактов и людей, но мозги-то ведь должны быть, чтобы не довести до такого. Хотя, может, это у нас семейное: сначала разрушим всё к чертям, а потом будем удивляться, куда делось всё наследство.

Или это я слишком много требую от человека, у которого явно нет столько опыта, как у меня? Мой батя уж точно не участвовал в кровопролитных войнах, длившихся десятилетиями. Да и заканчивались все эти войны последствиями куда более серьёзными, чем можно здесь вообразить.

Но, в любом случае, это не оправдание для отца. Если бы мозгами пораскинул, то учёл бы возможные исходы и подготовился бы получше. Не стоял бы я сейчас возле руин нашего дома, а ел бы блинчики со сметанкой в уютной домашней столовой.

Однако стоит отдать всё же должное бате: уж чего-чего, но не ожидал я от него, что он в первую очередь подумает о людях, а не об имуществе. Серёга рассказал, что мой отец приказал отступить от защиты дома и вывел всех остальных гвардейцев за собой. И только благодаря этому во всей этой заварушке нашим удалось сохранить больше уцелевших бойцов. Вот только интересно, куда они направились теперь?

Но всё же я слишком хорошо знаю отца: им управляло не доблестное переживание о людях, а понимание того, что, потеряв всех гвардейцев, он так быстро с нуля новую гвардию не соберёт. А это уже было бы куда большей проблемой, чем потеря дома. Ведь что такое дом без охраны? Просто место, которое можно снова разрушить. Круг замкнулся.

В принципе, всё, что я хотел узнать, уже узнал. И сейчас самое время поехать к родным… Хотя, может, им уже и рассказать нечего: они ведь специалисты по секретам.

— Сергей Игнатьевич, заводи машину. Отвезёшь меня к родителям, да поторапливайся! — пожалуй, предстоит серьёзная беседа с отцом.

 

Конспиративные апартаменты

 

— Ну что там? Они добрались? — Николай Безруков своей единственной рукой потер вспотевший лоб.

— Так точно, господин! — чётко доложил старший гвардеец. — Все женщины и дети уже на месте.

Глава Рода Безруковых закатил глаза и криво улыбнулся, хотя ему казалось, что об улыбках можно навсегда забыть. Его порадовало не то, что все женщины и дети его Рода находятся в безопасности у родственников по линии жены в другом городе. Нет… Его забавляло то, что тёща сейчас, вероятно, сходит с ума, принимая у себя такое сборище родственников разом. Если война её не прикончит, то его семейка точно успешно справится с этим.

От одного только представления её недовольного лица его тянуло на хохот. С тёщей у него, будто в дурацком анекдоте, отношения всегда не ладились, и он прекрасно знал, как она терпеть гостей не может: самая настоящая мизантропка.

Пока он об этом думал, старший гвардеец, хоть и очень уставший, тоже пытался сдержать смешок. Его всегда забавляло, что у его господина фамилия — Безруков, а у его жены до замужества — Безлапая. Гвардеец видел в этом иронию, судьбу, само предзнаменование. Может, им стоило назвать сына Безголовым, чтобы коллекцию собрать полностью?

Но обоих, и гвардейца и господина от мыслей отвлекли звенящие чашки с кофе, которые внёс в просторный кабинет слуга.

Здесь, в съёмных апартаментах одного из аристократических районов, мужская часть Рода Безруковых обосновалась не просто так… Это был их временный тайный штаб.

В помещении царила напряжённая атмосфера. За тяжёлыми занавесками, скрывающими окна от посторонних глаз (и снайперов), гвардейцы и бойцы суетились над разложенными на больших дубовых столах картами. А на стенах висели схемы и планы, испещрённые заметками и стрелками, указывающими направления будущих атак. Шуршание бумаг смешивалось с приглушёнными голосами командиров, обсуждающих последние разведданные. Кто-то бегло водил карандашом по карте, намечая новые маршруты; другие, склонившись над планшетами, просчитывали возможные варианты развития событий. В углу комнаты несколько связистов сосредоточенно работали с радиоприборами, пытаясь установить связь с передовыми постами.

— Если мы ударим с фланга, у нас будет преимущество по времени, — сказал один из капитанов гвардии, указывая на точку на карте.

— Но тогда рискуем попасть в засаду, — возразил другой, скрестив руки на груди.

Время неумолимо тикало, и каждая секунда была на вес золота. Жаль только, что золото в их положении было бесполезно. Бойцы проверяли оружие, снаряжение, готовились к предстоящему штурму. В воздухе витало ощущение надвигающейся беды. Кто-то нервно барабанил пальцами по столу, другие молча затягивали ремни и поправляли форму, как будто это могло спасти их от пуль.

— Господин! Господин! — вдруг внутрь ворвался раскрасневшийся гвардеец с рацией, и Николай Безруков ошпарился горячим кофе от неожиданности.

— Добрынины! Они только что напали на наш молочный завод!

Глава Рода закашлялся, и вовсе не от того, что ему был так важен молочный завод, хоть он и приносил прибыль. Завод теперь был лишь прикрытием, куда Николай Безруков придумал стягивать боевую технику для увеличения боевой мощи в этой родовой войне.

— Надо срочно вызывать подкрепление! — взревел хриплым голосом граф. — Мы чертовски просчитались! Слышите? Чертовски!

Он бросил взгляд на карту и понял, что Добрынины не такие слабые, как он думал. Их силы росли, и теперь они представляли реальную угрозу.

— Мы поставили всё на Радугиных, — продолжил, будто не в себе, глава Рода, ударяя кулаком по столу. — Либо они победят, либо нет. Мы рискнули всем!

Гвардейцы переглянулись, нервно поёрзав на местах. Среди них шёпотом пробежала волна сомнений. Один из них подумал, что его жалованья не хватает для таких авантюр, и, возможно, стоило поменять службу.

— Добрынины идут в наступление, — заметил капитан. — Но они не знают, господин, что там у нас собрано шестьдесят процентов гвардии. Так что с наскока они точно не пройдут.

— Но завод пострадает, — возразил старший гвардеец, поправляя сползающие очки на носу. Ему было жаль завод: там работал его шурин, который всё ещё не вернул долг за прошлый покер.

Однако самому Николаю теперь было глубоко плевать на завод! Если Добрынины победят, то ему это будет стоить всего. Заводы можно отстроить заново, а вот голову на плечах проблематично.

— Если они начнут выбивать долги, — тихо сказал он вслух, собираясь с мыслями, — то даже правнуки наших правнуков будут расплачиваться. И не факт, что даже тогда мы сможем полностью их погасить.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал взволнованный молодой связист. Его лицо было бледным, а глаза широко раскрыты.

«Опять плохие новости», — подумал Николай. — Интересно, кто-нибудь когда-нибудь приносил хорошие новости, врываясь без стука.

— Что случилось? — резко обратился к нему граф. — Что же ещё?

— Господа! — выдохнул связист, пытаясь восстановить дыхание. — Один из наших доносчиков прислал информацию! Недавно в город прилетел младший наследник Рода Добрыниных — Добрыня Добрынин.

В зале повисла гробовая тишина. Казалось, даже часы на стене перестали тикать. Все взгляды обратились на связиста.

— Младший наследник? — переспросил Николай, прищурившись. — Тьфу, ну и имечко у него всё же… Фантазии не хватило у его папаши. Интересно, сын его тоже будет Добрыней Добрыниным-младшим?

Некоторые гвардейцы нервно усмехнулись, пытаясь разрядить обстановку.

— Где он сейчас? — спросил капитан гвардии, скрестив руки на груди и хорошо зная свои задачи.

— Был возле своего повреждённого имения на окраине города, — ответил связист. — А сейчас направляется в сторону базы Добрыниных. Ему ехать примерно тридцать минут.

Капитан задумчиво потер подбородок, его взгляд блуждал по карте.

— Собирайте людей для перехвата, — решительно приказал он. — Нельзя допустить, чтобы он туда добрался.

— Сколько людей взять? Пятьдесят? — предложил старший гвардеец, поднимаясь со своего места. Он явно переоценивал количество доступных солдат и недооценивал количество доступных машин.

— Нет, двадцати будет достаточно, — отрезал капитан. — Поедете на четырёх машинах. Он слаб, не переживайте. Он явно собрал остатки гвардии полуразрушенного имения. Максимум, что у него может быть, это человек пять. Так что возьмите тридцать, на всякий случай.

Гвардеец кивнул и поспешил выполнить приказ. И как только за ним закрылась дверь, в зале раздался тихий смешок. Родственники Николая Безрукова, присутствовавшие при совещании, обменялись довольными взглядами.

— Удачно всё свершилось, — заметил один из них, откидываясь на спинку кресла. — Война может завершиться быстрее, чем мы думали.

Но Николай нахмурился, его лицо потемнело.

— Ты думаешь, взяв его в плен, мы их остановим? — произнёс он, глядя прямо в глаза троюродного брата. — Судя по информации, им вообще на этого мелкого наследника наплевать. Это их не остановит. Он же бестолковый, с мизерным Даром.

Родственник пожал плечами, не терпя возражений.

— Любое преимущество нам на руку, — ответил он. — Даже если они не ценят его, это может поколебать их уверенность.

— Мы просчитались, — прошептал вновь граф, сжав кулаки. — Если проиграем, это будет конец для всех нас. Хотя, с другой стороны, не придётся платить жалованье таким бездельникам.

Гвардейцы переглянулись, пытаясь понять, стоит ли обижаться или начать искать новую работу.

* * *

Временем позже

Возле завода Безруковых

 

Гвардейцы Добрыниных отступали от завода, оставляя позади пылающие руины и густые клубы чёрного дыма. Пламя охватило цеха, разрушенные стены осыпались искрами, а металлические конструкции скрипели, поддаваясь жару.

Ну что ж, отличная работа, — думал кто-то из них. — Но уцелевшую часть техники всё же эвакуировали вражеские гвардейцы. Земля под ногами дрожала от отдалённых взрывов, и воздух был пропитан запахом гари и пороха.

Бойцов у Безруковых здесь оказалось больше, чем они предполагали. Но, несмотря на это, цель была достигнута. Их неожиданный удар оказался эффективным, и соотношение потерь было в их пользу: на каждого из них приходилось по пять противников. Это неудивительно, ведь враг набрал в последние дни в свои ряды сброд, едва способный держать оружие.

Отступив на безопасное расстояние, его люди собрались для перегруппировки. Валерий Добрынин с сыном Артуром стояли в отдалении, всматриваясь во всю эту картину. «Картина маслом, да только масло горит», — саркастично подумал граф, и к нему в этот момент подошла его жена.

— Что дальше? — тихо спросила она, касаясь его плеча. — Будешь добивать их?

Он обернулся к ней, в его глазах мелькнула лишь тень сомнения.

— Нет, это слишком рискованно, — ответил он после короткой паузы. — Подкрепление может прибыть в любую минуту. Возвращаемся, отдохнём и подготовимся заодно.

— К чему, к следующей атаке? — она пристально посмотрела на него.

Он покачал головой.

— Нет, блин, к балу! К их ответному удару, дорогая! Думаешь, они забудут этот фейерверк? Сейчас же устроят нам сюрприз в виде артобстрела.

Но жена даже не успела ничего ответить, как к ним подошёл разведчик с обеспокоенным выражением лица.

— Господин, у меня для вас срочные новости…

Валерий нахмурился.

— Что случилось? — напряжённо спросил он. — Что-то с моей дочерью?

— С ней всё в порядке, — поспешно ответил парень. — Но…

— А с сыном, значит? — перебил граф, его глаза сузились. — Я же предупреждал его быть осторожнее. Ну и ладно!

Жена строго взглянула на него и легонько хлопнула по плечу.

— Что ты говоришь? Это же наш сын!

Он вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Прости, просто нервы ни к чёрту после всего этого.

Разведчик продолжил:

— Ваш сын жив и невредим, но…

Валерий сжал кулаки и запыхтел:

— Тогда говори чётко, что случилось! Чего ты тут распинаешься? Что с ним? Двойку в академии получил? — выругался глава Рода.

— Я хотел сообщить, что Добрыня прибыл в город и направляется из имения к вам.

— Ну вот, ещё один герой нашёлся, — Валерий закатил глаза.

Затем он выругался вполголоса и понял, что дело дрянь, да добавил поспешно вслух:

— Если мы это знаем, то и Безруковы тоже уже в курсе. Они попытаются его перехватить.

— Тогда не теряем времени. Срочно по машинам! — решительно кивнул Артур.

В этот момент раздался звук рации. Один из бойцов принял сообщение и молниеносно передал его:

— Господин, поступили сведения: на участке дороги началась перестрелка. Видели, что там замешаны машины Безруковых.

— Не успели… — прошептал глава Рода, затем громче добавил: — Всем приготовиться! Мы должны добраться туда немедленно!

Бойцы зашевелились, собирая снаряжение и проверяя оружие. Моторы грузовиков заревели, разрывая тишину ночи. Колонна машин быстро двинулась вперёд, взметая клубы пыли.

* * *

Когда они приблизились к месту, там поднимались клубы дыма от горящих машин. Родители Добрыни напряженно вглядывались вперед. Ветер доносил запах гари и горячего металла, пробуждая в сердце тревогу.

— Быстрее! — приказал граф водителю, и машины рванули вперёд, взметая облака пыли под колёсами.

Когда они подъехали поближе, перед ними открылась картина хаоса и разрушения. Изуродованные остовы автомобилей были разбросаны по дороге и полю, словно игрушки великанского ребёнка. Металл был смят, стёкла разбиты вдребезги, обломки повсюду. Кровь тёмными лужами растекалась по земле, впитываясь в сухую траву. Казалось, что здесь прошла вечеринка с очень плохим концом.

На лужайке среди этого хаоса лежал Добрыня. Его руки были раскинуты в стороны, глаза закрыты. Рядом с ним стоял его автомобиль: полностью разбитый, но без единой пулевой пробоины.

— Добрыня! — раздался пронзительный крик матери. Она выскочила из машины и сразу бросилась к сыну. — Убили! Убили моего мальчика!

Граф же соскочил на землю, сердце сжималось от ужаса и гнева.

— Чёрт возьми, они убили моего сына… — прохрипел он, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Глядя на безжизненное тело, он внезапно осознал, что в погоне за властью и богатством упустил самое ценное в своей жизни. Глубокая боль пронзила его душу. «Кто же теперь будет решать проблемы семейного бизнеса? А хотя, Добрыня все равно нифига не делал», — пронеслось в его голове.

Граф отвернулся, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг заметил водителя — того самого гвардейца, который вёз его сына сюда. Тот сидел в кабине разбитой машины и дрожал. Граф, кипя от гнева бросился к нему.

— Что здесь произошло⁈ — грозно выкрикнул он, схватив водителя за ворот рубашки так, что пуговицы затрещали. — Почему ты жив-здоров, а мой сын мёртв⁈

Водитель поднял на него испуганные глаза: лицо его было бледным, а губы дрожали.

— Авария… — прошептал он. — Я… я такого ещё не видел.

— Какая ещё авария? — Валерий тряхнул его. — Как все погибли? Они что, сами друг друга перебили?

Внезапно раздался ещё один крик его жены. Валерий резко обернулся. Не теряя ни секунды, накинул доспех, схватил меч и бросился на звук.

Он подбежал к ней и застыл. Жена сидела на коленях рядом с Добрыней, её руки тряслись, но на лице сияла радость.

— Жив! Он жив! — повторяла она, глядя на сына с облегчением.

Добрыня приподнялся на локте и, заметив отца, улыбнулся озорной улыбкой. Он поднял руку и, указывая на него пальцем, весело произнёс:

— Ты следующий!

Отец растерялся. Его гнев и страх растворились перед неожиданностью происходящего.

— Что… что значит «следующий»? — спросил он, стараясь понять, что происходит.

Добрыня рассмеялся и лёг обратно на траву.

— Да не знаю, — отозвался он беззаботно. — Лежу себе, в небо смотрю, жду, когда такси подъедет. А тут мать выбегает, плачет, кричит: «Убили, убили». Вот я и подумал, что вы, наверное, решили, будто я мёртвый. Но такого точно не будет.

Отец почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он выдохнул, не веря своему счастью.

— Ты нас до смерти напугал, сынок, — сказал он, подходя ближе и опускаясь на колени рядом. — Что здесь произошло?

Добрыня пожал плечами и сел.

— Ничего особо сверхъестественного: просто полицию жду, — объяснил он. — Я же свидетель аварии. Ехали мы спокойно, никого не трогали, а эти двое решили гонки устроить. Наперегонки, представляешь? Один не справился с управлением на повороте и влетел в столб на полной скорости. Как результат, машина в лепёшку.

Отец огляделся вокруг. Теперь, при ближайшем рассмотрении, всё выглядело именно так, как описывал сын: разбитые машины, следы торможения на дороге, вмятины на столбе.

— Но… твоя машина? — спросил он, показывая на искорёженный автомобиль сына.

Добрыня вздохнул.

— Водила пытался увернуться от них и съехал в кювет. Хорошо, что скорость была небольшая, и мы отделались парочкой царапинами. Мужик просто до сих пор в шоке, бедняга.

Мать обняла сына, крепко прижав его к себе.

— Слава богу, ты жив и невредим, — прошептала она, слёзы радости потекли по её щекам.

— А с остальными что? — отец всё же начал сомневаться.

— Один, возможно, его друг, в тот же столб въехал следом, за компанию. А другие засмотрелись на это шоу, и улетели с обрыва. Надо поискать где-то там внизу их машину.

— Но с той-то машиной что? — граф чуть не поперхнулся.

— Ты про ту, что в смятку? Её фура сбила: тормоза, наверное, отказали. Там где-то даже след вроде есть.

— Судя по следам, она километра четыре тормозила, — произнёс Артур тихо, словно размышляя вслух и приближаясь к брату.

— Не знаю, может, груз был слишком тяжёлый, — Добрыня пожал плечами. — Или педаль тормоза отказала.

Он встал, отряхивая пыль, бросил быстрый взгляд на Артура.

— В общем, у меня ничего интересного, — произнёс он с показным безразличием. И, повернувшись к отцу и брату, скрестил руки на груди и с лёгкой насмешкой спросил: — А вы тут как? Не хотите рассказать? Или опять секреты государственного масштаба?

Добрыня медленно положил тяжёлую руку на плечо Артура и, прищурившись, тихо добавил:

— Как, к примеру, имение потеряли? А? — улыбка на его лице была недоброй, в глазах мелькнуло что-то опасное.

Артур почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он обернулся к отцу с мольбой в глазах.

— Мне кажется, он только что помял мой артефактный доспех, — прошептал он.

Добрыня усмехнулся, но в его усмешке не было радости.

— Я тебе сейчас шею сверну! — его голос громом прокатился по полю. — Сколько раз я спрашивал, всё ли здесь в порядке, а вы мне что отвечали? «Шашлыки жарим на заднем дворе!» Да уж, такой шашлык, что там остались одни руины…

Он бросил гневный взгляд на отца и брата, и его лицо потемнело от ярости.

— Нам надо серьёзно поговорить, — продолжил он сурово. — Вам придётся ответить на несколько моих вопросов, и я очень прошу в этот раз не врать. Если, конечно, вы умеете это делать.

Отец отступил на шаг, поражённый таким напором.

— А это, вообще, кто? — подумал он про себя. — Вроде Добрыня, но ведёт себя как-то странно… Может, его подменили? Или это результат его протеиновых коктейлей?

Отправить